Вот такая она, горячая эстонская любовь…
Какое время было, блин!
Какие люди были, что ты!
О них не сложено былин,
Зато остались анекдоты.
Народное творчество
Иногда мне кажется, что зубная боль дана человечеству, как кара за наиболее развитые в природе мозги. Поднялись над всеми хомо сапиен-сы, так получите в нагрузку еще и это. Чтобы, как говорится, первенство на планете медом не казалось. Мне вообще повезло, и до училища я даже не знал, что такое пломбы. И самая первая из них у меня появилась на первом курсе стараниями общеизвестного мастера зубных дел Конкордии, с которой, наверняка, связаны не очень приятные воспоминания у трети курсантов Голландии. Любила старушка Конкордия посверлить, ну никуда не денешься. И сверлила все, что ей не нравилось… А уж после моей первой автономки дырявых зубов стало сразу семь, но тут тоже никуда не денешься, у каждого человека физиология своя, вот и не смогла эмаль моих зубов выдержать трехмесячную атаку дистиллированной воды. Хотя иногда зубные страдания обеспечивают и довольно парадоксальные результаты и создают комбинации, в обычной жизни редко рождающиеся. Лично я почти уверен, что Наполеон проиграл битву при Ватерлоо только по причине дикой зубной боли…
Весной 1988 года наш экипаж в результате очередной головокружительной и чисто по-флотски непредсказуемой комбинации, оказался в учебном центре Палдиски, что на Эстонщине. Убытие экипажа в столицу несуверенного эстонского подплава сопровождалось обычным в этих случаях элементом флотской внезапности, которая, как известно, во все времена ставила наших потенциальных врагов в откровенный стратегический тупик. Всю зиму экипаж просидел в цехах «Звездочки» в Северодвинске, обеспечивая пожароопасные работы на своем родном подводном крейсере, проходящем средний ремонт, и подкармливался обещаниями командования о весеннелетнем отпуске.
Наконец в середине марта в бригаду из отпуска вернулись «поники», наш первый экипаж, под командованием своего отца-командира Поникаров-ского, который нам и озвучил долгожданную радостную весть: сдаем «железо», возвращаемся в Гаджиево и готовим отпускные документы. Народ воодушевился, и лишь только парочка старых каплеев, еще помнивших усмирение советскими войсками Праги, открыто выражали свое явное недоверие по поводу столь странной щедрости командования, ведь в отпуск мы могли бы уехать и из Северодвинска. Как позже выяснилось, недоверие было вполне обоснованным.
В базе экипаж впрягся в ту самую береговую рутину, которая, как правило, и предшествует отпуску. Мы сразу плотно застолбили за собой все береговые наряды гарнизона Оленьей губы, начиная от камбузных нарядов и заканчивая экстремальными комендантскими буднями в царстве Кожа-карстве. В общем, все береговые «удовольствия» нелегкой службы подводников без корабля были охвачены нашим экипажем плотно и, как говорится, даже с натягом. Но служба есть служба, ничего не поделаешь, ворчали, конечно, но всех грело знание того, что финансист экипажа уже составляет ведомости на получение отпускных, а помощник командира втихаря дал писарю команду печатать отпускные билеты с открытыми датами.
Удар под дых, а я бы даже сказал, просто в промежность, мы получили, как положено, неожиданно и в самый неподходящий момент. Хотя, бывают ли они, эти моменты, подходящими? Вечером на построение командир примчался из штаба, пыхтя и пряча в топорщившиеся усы ехидную ухмылку.
— Экипаж! С завтрашнего дня мы в отпуске. Помощнику командира готовить документы!
До сих пор я не могу понять, знал ли командир то, что он скажет нам утром, или его тоже по полной программе развело командование ? Народ радостно засуетился, и я на 100 % уверен, что в этот вечер даже самые неверующие паковали чемоданы.
Утром на построение экипажа командир не прибыл, чего ранее никогда не случалось. Командир наш был суворовской, послевоенной закалки, и такие вольности не позволял ни себе, ни другим. Недоумевающий старпом слово в слово повторил вечернюю речь командира и, потоптавшись минут пять перед строем, всех распустил. Подводники сразу плотно оккупировали курилку, перемежая табачный дым клубами собственных иллюзий. Продолжалось это недолго. Через полчаса в казарму ворвался грозно раздувающий ноздри командир.
— Экипажу построиться!
Настороженные подводники начали выползать на центральный проход казармы.
— Вы что, тараканы беременные? Становись!
В минуты гнева командир становился по-настоящему страшен и похож на грозного сержанта из американских фильмов про новобранцев. В воздухе тут же явственно повеяло ощущением какой-то еще непонятной, но ясно осязаемой безысходности. Ведь что-то его так разозлило…
— Товарищи подводники! Чемоданы вчера собрали?
Строй глухо откликнулся на вопрос кивками голов и отдельными возгласами согласия.
— Я не слышу — чемоданы готовы?!
Во второй раз строй откликнулся организованно и довольно единодушно:
— Так точно, тащ командир!!!
Командир обвел строй глазами и неожиданно улыбнулся той стальной улыбкой, которой улыбается годок-старшина матросу-новобранцу перед отправкой того на первое в жизни продувание гальюнов.
— Это правильно! Чемоданы нам всегда пригодятся. Но не сегодня, а через пару дней. По приказу командования наш экипаж оправляется выполнять боевую задачу в учебный центр Палдиски. Послезавтра. Там мы пробудем месяц, а уж после этого идем в отпуск… теоретически с 1 июня.
Над строем воцарилась мертвая тишина. Тут уж иллюзии покинули всех. Настоящее лето да еще и круглая дата начала отпуска имели место быть только в руководящих документах или, на худой конец, в мемуарах гвардейских замполитов.
— Вопросы?
Экипаж подавленно молчал.
— Если нет вопросов, всем разойтись, работать по плану. Командирам боевых частей и служб прибыть ко мне для уточнения списка необходимых прикомандированных…
Вот так и закончился, не начавшись, наш весенне-летний отпуск.
Методика воинских перевозок, а тем более методика наземной передислокации экипажей подводных лодок с одного места базирования в другое, столь обильна разного рода нюансами, что требует отдельного повествования и даже исследования, так что тему эту я раскрывать не буду, и посему эпопею перемещения экипажа из Гаджиево в Палдиски опущу.
По большому счету Палдиски — это не такое уж и плохое место. Получить в череде бодрящих флотских будней месячный выезд на советский «Запад», со всеми его прелестями и радостями цивилизации, не так уж и неприятно. Другое дело, получить это удовольствие вместо отдельного отпуска… Словом, прибыли мы туда не в самом лучшем расположении духа, испытывая моральные мучения и сильный похмельно-дорожный синдром. И сразу же по прибытии вместо, а точнее, параллельно учебному процессу занялись обычным для подводника занятием — несением всех возможных и невозможных береговых нарядов. Причем отягощенных еще одним неформальным дополнением: косметическое обновление внешнего вида учебного центра…
Дело в том, что незадолго до этого произошла смена главкома ВМФ. «Вечный» адмирал, «железный» Главком Горшков устал и ушел на пенсию, а его место занял наш человек, подводник, гаджиевец и, по рассказам отца, просто умница адмирал Чернавин. Вот этот умница и решил провести в июне на базе учебного центра Палдиски слет всех адмиралов для проведения какой-то тактическо-пггабной игры, да и просто для знакомства со всеми подчиненными ему «пауконосителями». Эдакая адмиральская вечеринка с общефлотским сопровождением в виде ПКЗ, пригнанного для проживания адмиралов и вылизанного до состояния 4-звездочного отеля. А так как в центре на этот момент проходили подготовку всего два экипажа, наш и Тимоненко, то, естественно, вся деятельность по приведению центра в божеский вид свалилась в виде презента на нас. Все: от побелки бордюров и покраски заборов до военно-спортивной показухи. Если офицеры и мичманы худо-бедно в учебные классы и на тренажеры попадали, то матросы добросовестно повышали мастерство владения метлами, кистями и лопатами.