— Вопрос о времени созыва следующего собрания и ведении работ мы обсудим завтра совместно с вице-председателем и секретарями. Само собой разумеется, что вас я также рассчитываю видеть на этом предварительном совещании.
Имеретинский поклонился.
— Вы еще спросили, граф, как я себе объясняю все, что со мной произошло. На это я могу вам ответить лишь одно: никак. Ясно только, что на мою квартиру была устроена целая облава; очевидно, за мной следили от самого дома, где я живу и, пользуясь временем, когда я был в Летнем саду, обокрали. Но кто таинственный организатор похищения и с какою целью он действует, я даже представить себе не могу. Что еще крайне поразительно, — это быстрота, с которой все было устроено: только вчера вечером мое изобретение стало известно широким кругам общества, а сегодня меня уже окружает целая сеть шпионов и воров. Их несомненно направляет могущественная рука.
Оба собеседника задумались. Аракчеев первый прервал молчание.
— А куда вы теперь спрятали таблицы сплавов?
— Вот они, — ответил Имеретинский, вынимая из кармана небольшую тетрадь. — Я счел более благоразумным не оставлять их дома и был бы вам крайне признателен, если бы вы решились сохранить их у себя.
— Само собой разумеется!
На этом разговор закончился, и Имеретинский хотел уходить, но Аракчеев ни за что не отпускал его и уговорил остаться ночевать.
Таблицы были спрятаны в надежное место, где никому не могло прийти в голову их искать; затем хозяин и его гость разошлись по комнатам.
В доме водворилась тишина.
Уже под утро дверь кабинета совершенно без-шумно отворилась и какая-то тень проскользнула в нее. Это был человек с потайным фонарем. Он долго шарил по всей комнате, ловко открывая замки с помощью массы отмычек и запасных ключей. Часы пробили шесть, а ночной посетитель еще продолжал свои поиски, хотя скоро могла встать прислуга и застигнуть его на месте преступления. Наконец он вышел из кабинета так же неслышно, как вошел, предварительно аккуратно заперев все замки. В руках у него не было ничего, кроме потайного фонаря; очевидно, поиски не увенчались успехом.
ГЛАВА V
Доклад изобретателя, после котораго сомнения стали невозможны
3-го декабря г.г. члены клуба «Наука и Прогресс», а также газетные корреспонденты, которые имели свои кресла в зале заседаний, получили следующее, их сильно разочаровавшее заявление:
СПБ. 3-го декабря 19… года.
Г.г. члены и посетители клуба «Наука и Прогресс» извещаются, что, по независящим от члена клуба, Имеретинского, обстоятельствам, доклад об аппарате для межпланетных сообщений им сегодня, 3 декабря, представлен быть не может. Следующее заседание: 1) для выслушания доклада, 2) для обсуждения вопроса о порядке и способе ведения работ по постройке вышеназванного аппарата и 3) для назначения дней дальнейших экстренных собраний клуба переносится на 10-е декабря, 8 час. вечера, в здании клуба «Наука и Прогресс», Морская 19.
Справки исключительно для г.г. членов клуба и посетителей, имеющих право входа на заседания, выдаются у г.г. секретарей клуба:
Председатель клуба «Наука и Прогресс»
Граф А. П. Аракчеев.
Вице-Председатель П. П. Стремоухов.
Секретари: Князь П. А. Гольцов.
П. Г. Невельской.
А. С. Норденштейн.
Член клуба «Наука и Прогресс»,
докладчик В. А. Имеретинский.
Это уведомление явилось результатом совещания лиц, его подписавших, о котором накануне вечером граф говорил Имеретинскому. Решили до доклада не созывать собрания, так как оно, во-первых, отняло бы время у докладчика, а во-вторых собранию нечем было бы заниматься, пока не имелось более подробных данных о предприятии.
Семь дней до 10-го декабря прошли для Имеретинского, который, кстати сказать, по настоянию Аракчеева окончательно переехал к нему, незаметно, так как он весь был погружен в работу по составлению доклада. Приходилось копаться в старых, черновых заметках о произведенных опытах; многое оказалось, за ненадобностью, уничтоженным, так как имелись подробные чертежи и объяснения, столь не во время украденные. В этих случаях изобретателю помогала обширная память, и он редко принужден был оставлять какую-нибудь часть своего доклада без соответствующих цифровых данных. Ему много помогали как сам хозяин дома, так особенно Сергей, в котором он нашел терпеливого и способного работника. Наташа воспользовалась пребыванием Имеретинского в их доме и поговорила с ним о своем намерении ехать в экспедицию. Конечно, и здесь она встретила вежливый, но категорический отказ. Молодая девушка также иногда принимала участие в трудах ученого, при чем поражала его необыкновенной сообразительностью, находчивостью и серьезными для ее возраста знаниями.
Так подошло 10-е декабря. Аракчеев и Имеретинский в половине восьмого отправились в клуб. Несмотря на то, что они приехали минут за двадцать до назначенного срока, роскошные залы были полны. Вновь прибывших встретили радостными восклицаниями. Прогрессисты с видимым нетерпением ожидали 8-ми часов, так как знали, что аккуратный председатель ни за что не откроет собрания раньше объявленного времени. Без пяти восемь все заняли свои места, оживленно разговаривая. С восьмым ударом часов на председательской трибуне появился Аракчеев.
— Объявляю первое экстренное собрание клуба «Наука и Прогресс» открытым. На очереди доклад г-на Имеретинского об изобретенном им аппарате. Слово принадлежит докладчику.
Мы позволим себе не приводить этот доклад полностью и не будем во всех подробностях следить за заседанием, а ограничимся наиболее важным и интересным. Читатель, неудовлетворенный нашим изложением, может найти все подробности в протоколах клуба.
Появление Имеретинского на ораторской кафедре было встречено громом долго не смолкавших аплодисментов. Чтение доклада продолжалось около двух часов, и вот его краткое содержание:
— Милостивые Государи!
Еще задолго до вступления моего на научное поприще, одна идея занимала меня. Всем известно, что жизнь нашей планеты зависит от Солнца. Реки и водопады, облака и дождь, рост растений и движение животных — не более, как видоизмененная тепловая и световая энергия Солнца. Несмотря на огромность производимой ею на Земле работы, мы в действительности получаем лишь одну 2735-миллионную долю всей лучистой энергии Солнца. Все планеты вместе удерживают одну 229-миллионную той же энергии; остальная часть ее теряется в холодном межзвездном пространстве. Невольно является мысль, нельзя ли ее использовать для межпланетных сообщений? Чтобы решить вопрос, необходимо выяснить две вещи: величину лучевого давления и наибольшую задерживающую силу, с которой придется иметь дело при переездах с планеты на планету. Начну со второй. Такая наибольшая задерживающая сила есть безусловно притяжение Земли, если только мы не вздумаем опуститься на одну из больших планет (Юпитер, Сатурн, Уран и Нептун) или на Солнце, что все равно невозможно вследствие физических условий, господствующих на этих небесных телах.
Позвольте пояснить сказанное примерами. Принимая силу притяжения Земли близ ее поверхности за единицу, мы получим следующие величины для других планет, кроме вышеназванных больших:
![По волнам эфира (Астрономический роман) i_004.png](https://litlife.club/books/259978/read/images/i_004.png)
На Земле………. 1,000 кгр.
На Меркурии 0,439, то есть один
килограмм, перенесенный на
него, весил бы всего … 0,439 кгр.
На Венере ……… 0,802 кгр.
На Марсе ……… 0,380 кгр.
На Луне ………… 0,164 кгр.
То есть везде предметы будут легче, чем на Земле, и понадобится меньшая сила, чтобы унести их с данной планеты в пространство. В межпланетном пространстве аппарат будет испытывать притяжение Солнца, но эта сила совершенно ничтожна. Судите сами: