Впрочем, Восточной Кории это не помогло. Спустя несколько лет Сенат, собрание из лучших (самых богатых) республиканских граждан и наиболее влиятельных дворян, жрецов и магов, все‑таки смог удержать Теренгард и несколько центральных провинций. Возродить былое величие без Фаннеринов в полной мере пока не представлялось возможным — это понимали все. А приглашать на трон злобного маркграфа Иеронима Фаннерина, который пообещал посадить всех членов Сената на кол, было глупо. Поэтому сенаторы выбрали трех консулов, которые являлись лидерами трех основных партий в борьбе за власть, и благодаря этому примирили все столичные партии. После чего консулы–правители стали действовать. Они стянули к столице все уцелевшие бригады, полки и батальоны, реорганизовали доставшееся им в наследство войска и стали расширяться.
Регулярные подразделения старой армии, которыми командовали опытные полководцы, получившие свое звание не за титул и деньги, без особого труда разгромили сборные войска мятежников. Они навели порядок в провинциях, а затем продолжили экспансию, вторглись в предгорья хребта Найет, разбили армию короля Деметрия и заняли Восточную Корию. Отныне королевство становилась неотъемлемой частью Республики, еще одной провинцией, и стратеги теренцев стали готовить поход дальше на восток, куда сбежали остатки корийской армии и мятежники. Но не сложилось. На Республику обрушились дружины маркграфа Иеронима и армия развернулась с востока на северо–запад.
Армия ушла и в Восточной Кории остались охранные подразделения, которые отлавливали недобитков из местного дворянства, и пограничники. Для поддержания порядка этого хватало, и жители новой республиканской провинции радовались тому, что наступил относительный мир. Крестьяне засевали поля. Мастеровой люд ковал оружие и шил сапоги для армии. Скотоводы перегоняли в Теренгард стада овец и тучных коров, а торговцы крутились и занимались перепродажей. Все, как в старые добрые времена, когда Корией правил отец безумного Деметрия, благочестивый Эровин. И, оглядевшись, баронесса эль Трай решила, что опасность обошла ее стороной, и отправилась в Дот. Она хотела найти защиту и нашла ее. Баронесса познакомилась с новым губернатором, молодым и горячим Фредериком Готвиром, который вскоре стал ее любовником и собирался сделать вдове предложение руки и сердца. Это была удача. В первую очередь потому, что Фредерик понравился Луизе, и она полюбила его. А во–вторых, потому что женщина вновь носила под сердцем ребенка и была уверена, что в этот раз роды пройдут успешно.
— Как ты думаешь, Отти, — баронесса посмотрела на мальчишку, — Фредерик любит меня?
— Да, госпожа, — Горель кивнул. — Сомнений в этом нет.
— Ты уверен? — она улыбнулась.
— Конечно. Мои чувства меня не обманывают, и я слышу эмоции Готвира, когда он видит вас, моя прекрасная госпожа…
В этот момент видение подернулось дымкой, а потом меня резко швырнуло в родное тело. Снова я стал самим собой, Олегом Курбатовым, и почувствовал, что меня трясут за плечо.
— Что!? — я проснулся и по привычке схватился за пистолет.
Рядом был Коля. Он улыбнулся и сказал:
— Утро уже. Там генерал нервничает, их сиятельство желают домой позвонить.
— Скажи ему, сейчас отправимся.
Коля спрыгнул с машины, а я сел на спальник и задумался.
Медальон работает. Видение было ярким, четким и очень реалистичным. Однако какая мне с этого польза? Что я извлек из этого видения? Никаких изменений не чувствую и знаний не добавилось. Если так и дальше пойдет, ничего хорошего не будет. Разве только получение жизненного опыта в историях других людей. Пусть и дальних, но родственников, которым можно сочувствовать и сопереживать.
— Курбатов, где ты!? — я услышал голос генерала.
— Иду уже!
Спрыгнув с машины, немного прошел, остановился и хотел уже направиться к рунному камню, возле которого переминался с ноги на ногу генерал. Однако задержался, начал затягивать разгрузку и зацепился за штурмовой нож. Сам не понимаю почему, я потянулся к нему, выхватил клинок из ножен, покрутил в ладонях и метнул его в борт «уазика».
Просвистев по воздуху, клинок пролетел семь–восемь метров и с легкостью пробил борт грузовичка.
«Вот так‑то, — промелькнула мысль. — Раньше я не умел метать клинки и никогда этому не учился, а сейчас тело все сделало само, легко и привычно. Ну и что это значит? А значит это то, что я усвоил небольшую толику умений своего предка. Без долгих тренировок и многочасовых занятий. Вот и первый бонус от древнего артефакта».
Вернувшись к машине, я с трудом вынул нож из дерева и отправился к порталу. Пора дать генералу возможность поговорить с дочерью, а про артефакты буду думать потом, на досуге.
18
Группа перешла на Землю. Возле портала посторонних не наблюдаем, и опасности нет, хотя я был настороже. Дочка генерала Гурьянова, судя по всему, девушка крученая и не простушка, а прошлый звонок ее отца был от портала возле Гаврилова Посада. Значит, она могла пробить местоположение и прислать сюда боевиков, которые попытаются зачистить нас и освободить пленника. Как вариант, это возможно.
Впрочем, пока никого не было, и я вернул генералу его телефон. Везти пленника в другое место и тратить на это драгоценное время, не стоит. Пусть звонит.
— Громкую связь включать? — спросил Гурьянов.
— Конечно.
Он кивнул, набрал номер дочери и пошли гудки вызова.
— Папа!? — генеральская дочка ответила, и в ее голосе было искреннее волнение. — Где ты!? Что с тобой!?
— Привет, доча, — на лице Гурьянова появилась добрейшая улыбка. — Тише. Успокойся. Скоро ты все узнаешь.
— Папочка, но как же…
— Послушай меня, Алина, — он оборвал ее. — Времени мало. Соберись.
— Говори.
— Со мной все в порядке. Я жив и здоров, в тепле и в безопасности. Где именно нахожусь, объяснит человек, который навестит тебя в ближайшее время. Дома буду через месяц или два. Это не от меня зависит. И чтобы все было хорошо дальше, мне пришлось заключить сделку.
— Мне придется что‑то сделать?
— Правильно понимаешь ситуацию, доча. Придется. Сегодня или завтра к тебе заедет молодой человек. Зовут его Олег Курбатов, и он занимается тем же самым делом, что и мы…
— Кромка?
— Да, Кромка. Он не из нашей структуры, но за ним серьезная сила. Нам с ним тягаться не надо, и ты должна воспринимать его как партнера. Поэтому поможешь ему. По справедливой цене примешь золото. Выдашь кредит наличностью, полтора миллиона долларов, и сведешь с Аристархом. Все это от моего имени, поставки через нас. Ты поняла?
— Да.
— Глупостей не делай. Не вздумай искать меня и посылать по следу Курбатова боевиков. Одно неосторожное движение с нашей стороны и мне конец.
— Все ясно. Папочка, с тобой точно все в порядке?
— Точно. Главное, сделай, что я сказал, и мы встретимся. Передаю трубку Курбатову.
Генерал протянул телефон мне, я взял его и сказал:
— Здравствуйте, это Олег.
— Будем знакомы, — голос стал сухим. — Меня можете называть Алина Леонидовна.
— Обойдемся без отчества, Алина.
— Ладно. Когда вас ждать?
— Сегодня в полдень. Где встретимся?
— Вы знаете, где я живу?
— Разумеется.
— Тогда у меня дома.
— Отлично.
— Что‑то привезете?
— Девять килограмм «презренного металла» в слитках. Так что приготовьте деньги. Полтора лимона зеленью и рубли за золото.
— Договорились. Буду ждать.
Снова трубка оказалась в руках генерала, который повторил инструкции для дочери. На этом общение закончилось, и я отправил его на Кромку, а сам остался на поляне.
Еще одно дело сделано. Можно ехать в Суздаль, на встречу с Алиной Гурьяновой, но перед этим, выражаясь языком военных, развод личного состава группы на работы и занятия.
— Все сюда! — я подозвал своих подчиненных и прислонился к машине.
Николаев, Соловьев, Костерин и Верен подошли. Несмотря на первую потерю в группе, настроение у всех бодрое, и я начал: