– Что ж, я не удивлюсь, если в вашем немецко-антарктическом раю поезда и во время войны ходят по расписанию.
– Не поезда, а всего один вагон. Поезда тихоходные, разгоняются максимум до двухсот, зато одиночные супервагоны летают под четыреста пятьдесят. А расписание сейчас в военное время одно. – Он показывает устройство, напоминающее планшет. – Вводишь код и вызываешь транспорт на ту станцию, которую тебе нужно.
– Кстати, как обстоят дела военные?
Офицер пробегает глазами по лицу Иосифа и быстро вздыхает:
– Мне сказали, от тебя ничего не скрывать, выдавать любые сведения, если попросишь. – Он прищуривается: – Что ж ты за человек такой? Прибыл неизвестно откуда, а за тебя сам главнокомандующий Хорст радеет.
Иосиф усмехается и отвечает возникшей на языке строчкой из некогда прочитанного:
– «Я иду неизвестно откуда, я иду неизвестно куда, но иду я, конечно, оттуда и приду я, конечно, туда»… А давай так: если тебе приказали выдавать мне любую информацию, выдай-ка лучше, что действительно говорят о моей персоне? Оставим войну на потом, обсудить фронтовые события мы сможем позже.
Мужчина постукивает шлемом по бедру.
– В общем, в наших высших кругах уже, наверное, год гуляют слухи о некоем посланце.
Иосиф поднимает брови.
– Хочу заметить, что это только слухи. Причем, не обошлось без столь любимого нами, немцами, мистицизма. Говорили, из глубины времен в наш ледяной мир нагрянет человек, призванный воссоединиться с могущественной тройкой…
– Какой-какой тройкой?
– Это тоже элемент нашего народного, так сказать, антарктического фольклора. Существует убеждение, будто на планете каждые сто лет рождаются четыре человека, которые могут управлять миром, если воссоединятся. За всю историю человечества, ну, опять же, как говорят, такого прецедента не было ни разу. Каждое столетие исправно порождало четверку избранных, но хитрый господин случай в процессе жизни все время уводил их от встречи.
– Следуя этой логике, я должен присоединиться к некой уже собравшейся тройке. То есть, я тот самый избранный под номером четыре? – уточняет Иосиф.
Офицер кивает.
– Они ждут меня? И кто они?
– Да брось, я же говорю, это слухи… Легенды, короче. На самом деле нет никакой тройки, и ни с кем тебе воссоединяться не надо. Легенда настолько смешна и абсурдна, что вслух про нее у нас никто сказать не решается. Все о ней знают, но помалкивают. Год назад кто-то запустил эту «утку», и до сих пор никто не знает, откуда у нее растут ноги.
– Получается, я не посланник? – мотает головой Иосиф.
– В том-то и дело, что посланник. Какая-то часть легенды оказалась правдивой. Когда несколько дней назад ты прибыл со своим другом… как его звали?..
– Лотар.
– Верно. Вы прибыли, как и было завещано, и все охнули от того, что это произошло. Но никто не мог понять, кто из вас двоих тот самый посланник. В шутку или всерьез, наш главнокомандующий Хорст вызвал вас к себе, чтобы выяснить это. Он оказался очень прозорливым…
Иосиф быстро смекает, что этот человек не в курсе их ранних встреч еще в далеком 1939-м году. И последняя встреча в мобильной ставке была отнюдь не для того, чтобы что-то выяснить.
– …Затем вы ушли, и он сказал, что теперь вернется тот, кто действительно важен истории. Он предположил, что этим человеком непременно окажешься ты. И вот я уже несколько суток живу в этих промерзших тоннелях, чтобы узнать, правы ли сказания или нет. А я, между прочим, не какой-нибудь там служака, я старший офицер спасательной службы, у меня в подчинении тысяча человек, а я, понимаешь ли, здесь в поисках истины шатаюсь. – Он вздыхает и, наклонив голову, заглядывает в темную даль тоннеля. – Ну, что это я… приказ есть приказ. Ты вернулся, – смотрит изучающим взглядом. – Вижу, окончательно тебя запутал? Не переживай, мы сами не слишком-то понимаем.
Втайне от офицера Иосиф приходит к пониманию, откуда у легенды «растут ноги»:
Утку запустил сам Хорст! Он сделал это для того, чтобы нашелся веский предлог впустить на землю посланца со стороны врага! И, скорее всего, не только для этого. Нужно было чем-то заинтересовать меня, чтобы я остался. Хорошо, это я понять могу, но возникает вопрос – зачем?! Похоже, мне будет чем заняться, раскрывая все эти шахматные комбинации.
Каким-то сверхбыстрым ястребом, без фар, в абсолютной тишине подъезжает одиночный вагон. Двери разъезжаются, зазывая пассажиров внутрь.
– Быстрее-быстрее! – окликает офицер зазевавшегося Иосифа. – Мы во фронтовой зоне, я за эти два дня такого повстречал в этих тоннелях… Отсюда лучше поскорее убираться.
Мягкие кресла, столик и висящий на стене дисплей. Обстановка как в президентском вагоне-салоне, только чуточку скромнее.
Человек достает планшет и вводит параметры маршрута. Иосиф не успевает заметить, как вагон начинает движение, и лишь взглянув в окно, понимает, что скорость развита уже приличная. Электрическое освещение остается позади, в тоннеле. Становится темно.
– Только бы добраться без проблем, – высказывается офицер. – Пока мы не проедем хотя бы минут двадцать, опасность слишком высока.
– Какого рода опасность?
– Ты не догадываешься? Мы ведь воюем с синфальшами… синтетическими фальшивками рода людского, от них можно ожидать всего, что угодно. Когда я сюда ехал…
– Кто такие синфальши? – перебивает Иосиф.
– Ты откуда свалился? Ах да, – офицер машет рукой, – похоже, действительно из глубины времен. Синфальши – это люди, которые сейчас населяют планету. Такие, ну, высокие…
– Это я знаю, – кивает Иосиф. – Почему вы их так называете?
– Словечко за ними давно закрепилось. Оно так и расшифровывается – «синтетическая фальшивка». Наш антарктический жаргон, – улыбается офицер. – Мы их так называем из-за их зачипованного мозга, в котором процессоров больше, чем в компьютере. Из-за их крови, в структуре которой давно одна лишь синтетика. Про мясо и кости вообще говорить нечего. А потому людьми их можно называть с большой натяжкой. Суть в том, что они запустили в наши тоннели специальных киборгов, которые уничтожают все живое. Вчера я встретил парочку таких, чудом наткнулся на них со спины, удачно атаковал и со всех ног удрал оттуда. Есть у них одно слабое место – аж искры летят, когда туда стреляешь.
Иосиф кивает. Встречаться с киборгами-убийцами желания у него сегодня нет.
– Я правильно понимаю, мы направляемся в самый центр подземной Антарктиды?
Офицер вынимает из ниши подлокотника пульт и направляет в сторону настенного монитора. Появляются схемы тоннелей монорельса. Изогнутые линии спешат к центру, минуя множественные хитросплетенные узлы.
– Вот, посмотри: линия, по которой мы едем, выделена розовым цветом. Нам нужно вот сюда, к цепочке возвышающихся на поверхности трансантарктических гор. Там наши самые надежные укрепления, которые синфальшам ни за что не взять за оставшиеся у них двое суток.
– А дезинформацию о том, что якобы все ваши командные пункты разрушены, вы пустили намеренно?
– Разумеется. Синфальши думают, будто бы почти уничтожили нас. Чем сильнее они в это поверят, тем спокойнее уйдут в собственноручно созданное небытие.
– И оставят планету нам… – продолжает мысль Иосиф.
Офицер кивает.
Лотар сидит на кухне в квартире своего армейского друга. Сквозь слегка завернутые жалюзи в комнату падает полосатый предзакатный свет. На столе две стеклянные бутылки пива. Пиво простецкое, дешевое, из соседнего супермаркета, но прохладное, а после такого жаркого дня – то, что надо. На стене прямо над столом висят часы. В раковине возвышается гора немытой посуды. В соседней комнате едва слышен звук телевизора: показывают новости или что-то в этом духе. В чуть приоткрытую форточку залетают звуки машин, мотоциклов и велосипедных звонков.
– Вот такие дела… – заключает Лотар. Он пересказал другу свои последние дни из жизни.
Макс внимательно слушает. Хотя внимательно – это мягко сказано. Он просто не отрывает глаз от одной точки. Лотару приходит на ум, что причина его зависания может крыться совсем в другом. Судя по виду, приятель сидит на какой-то наркотической херне.