– Окей, – сказала она, – я могу согласиться с тем, что, возможно, каждый имел какой-то опыт, который вы описываете, или есть какое-то религиозное или мистическое объяснение для таких вещей. Я всегда считала это интуитивной прозорливостью, пожалуй. – Значит, вы никогда ничему не молились? – Молилась? Ну, да, молилась. Я молилась, чтобы мои дети были здоровы и невредимы. Я молилась, чтобы меня допустили к юридической практике. Может быть, ещё что-то. И думаю, эти молитвы были услышаны. Вы это имели в виду? – Не совсем. С вашей перспективы ваши молитвы были услышаны, или, по крайней мере, события развернулись так, как вы просили. Я думаю, что вы на самом деле не верите, что ваши дети были здоровыми и что вас допустили к практике, благодаря тому, что вы молились, не так ли? Она пожала плечами. – Хуже от этого не стало бы, – сказала она с улыбкой. – Именно, – сказал я. – Так, вероятно, большинство людей это видит. Они молятся только когда это очень важно. Они совершают сделки. Как говорится, нет атеистов в окопах. Но когда кризис позади, там же остаётся их страстная мольба к чему-то невидимому, к которому они обращались. – Чему-то невидимому? – Богу, высшему я, ангелам, Иисусу, Аллаху, Будде, тотемам, предкам, кому угодно. Но также, я могу сказать, что даже если бы ваши дети не были здоровы и вас не допустили бы к практике, ваши молитвы всё равно были бы услышаны. Это ей не понравилось. – Это вообще непонятно, – сказала она коротко. – С отделённой точки зрения – да, но с интегрированной точки зрения это просто очевидно. Нет другой альтернативы. Мы думаем, что чудеса происходят, и молитвы исполняются только когда это что-то хорошее – когда это в соответствии с нашими надеждами и желаниями, которые у человека-ребёнка всегда основаны на страхе. Но мы не узнаём работу тех же самых сил, когда результаты не соответствуют нашим надеждам и желаниям. Мы очень избирательны в своих чувствах. Удача, неудача, это всё одно и то же: приливы и отливы, просто интерпретируется по-разному. Она молча писала. Я попытался зайти с другой стороны. – Одетые в эго, основанные на страхе существа могут использовать молитву, или гадание, или материализацию, чтобы получить желаемое: здоровье, любовь, карьеру, деньги, семью, обычные бесполезности. Освобождённое от эгоистических ограничений, однако, всё это движимое страхом хотение исчезает, и желание становится очень органичным и неспецифическим. Если бы я произносил молитву, она была бы о лучшем, чем бы оно ни было, или чтобы действовать безошибочно, что-то в этом роде. Она писала. Я посмотрел на пальцы своих ног и пошевелил ими. Если я слишком долго думаю о пальцах своих ног, я становлюсь немного похотливым, поэтому я был рад, когда она отвлекла меня другим вопросом. – Вы не молились, чтобы получить дом своего деда? – спросила она. – Или тот первый, который вы собирались купить? – Нет, я выразил намерение через желание и действие, но я не молился в том смысле, который вы имеете в виду, когда хочешь чего-то и просишь об этом. Даже это является симптомом недоверчивого, отделённого состояния ума. Интегрированное состояние монолитно – в нём нет этих искусственных границ и различий, таких как одно существо просит о чём-то, а другое даёт ему это. Я желаю того, что будет лучше, и доверяю вселенной, а не своим маленьким мозгам, судить о том, что лучше и как лучше это сделать. Если бы я зациклился на том первом доме, решил, что я хочу его, и стал бы настаивать, тем самым я вызвал бы крушение всего процесса, но я был открыт, внимателен и чуток и получил гораздо лучший результат, чем мог бы представить или организовать. – Вы бы не были так спокойны, если вместо дома вам пришлось бы беспокоиться о своём ребёнке. – Если бы я заявлял, что моя вера очень сильна, вы были бы правы, но я не верю, что так всё работает, я вижу. Когда ваши глаза открыты, вы всё видите, и вера становится ненужной и отбрасывается. Вам трудно это понять, так как ваши глаза закрыты, а вы думаете, что они открыты, и вы естественно полагаете, что мы с вами в одинаковых условиях. – Поверьте, – сказала она, – я знаю, что это не так.
– Вы верите, что мы не в одинаковых условиях, но вы не видите этого. Вы довольно близки, однако, и скоро всё увидите. Я хочу сказать, что то, что люди видят в случайных проблесках, со всеми различными названиями и объяснениями, является океаном бытия, работающим в неустанном, безошибочном совершенстве. Вот что такое царство сна, вот что такое мы, вот что такое сознание. Вы всего лишь сознание, а всё, что говорит вам что-то ещё, это как наросшая корка затвердевшей эмоциональной энергии, которая образовала вокруг вас что-то в роде скорлупы. Любой истинный рост и развитие является прежде всего процессом разбивания этой корки. Эго посылает нас в направлении изучения, чтобы становиться всё больше и добавлять к себе, но всё, что мы ищем, лежит в противоположном направлении – забывание, отпускание, уменьшение. Мы думаем, что наша цель кем-то стать, но вселенная может стать нашей, лишь когда мы станем никем. Она снова застонала.
15. Манифестация* судьбы.
------- *Слово manifest в английском языке означает "воплощение", "материализация" -------
Я прошу вас только перестать воображать, что вы когда-то родились, имели родителей, являетесь телом, умрёте и так далее. Просто попробуйте, сделайте первый шаг – это не так трудно, как вам кажется. – Нисаргадатта Махарадж –
Заходящее солнце окрасило озеро в неистово оранжевый цвет и испещрило горы вертикальными боковыми тенями. Лиза достала что-то из еды, но лекарства придавали всему какой-то подозрительный вкус, поэтому я не стал есть. Мы расслабились и позволили разговору приятно выйти из темы не какое-то время. Наконец, Лиза вернула нас обратно. – Вы говорите, что можете получить всё, что захотите? – спросила она, перечитывая недавние записи. – Это так? Якобы всё управляется какой-то волшебной энергией, и если ты можешь подключиться к ней... – И да, и нет, – перебил я. – Не то, чтобы человек, укоренённый в интегрированном состоянии, может иметь всё, что захочет, но его нужды и желания находятся в естественной гармонии с их обстоятельствами в царстве сна. Другими словами, дело не в том, что я могу получить, что захочу – шевельну носом и оно появится – но я бы не стал желать чего-то, чего не смог бы получить. Я не могу материализовать стопку долларов, или быстроходный катер, или кастрюлю ухи, потому что у меня нет подлинного желания иметь эти вещи. Разница между подлинным и неподлинным желанием играет здесь центральную роль, но большинство людей совершенно отрезаны от своих подлинных желаний. – Отрезаны чем? – Эго виновно во всём. Сравните ваши собственные желания несколько лет назад с теперешними. Чего вы хотели тогда? Быть партнёром юридической фирмы? Водить «Лексус»? Иметь больше денег? Больший дом? Стройную фигуру? – Звучит знакомо, – сказал она смущённо. – И где теперь эти желания? – Не знаю, просто пропали. – Вот именно, просто пропали. В действии процесс ликвидации. Вам не нужно было бороться с каждым мало-мальски эгоистическим материалом, вы просто боролись, чтобы сделать нелёгкий шаг, и продвинувшись вперёд, вы оставили позади огромную массу слипшегося мусора. Теперь вы начинаете обнаруживать свои подлинные желания, а они ничего не имеют общего с получением чего-то или улучшением вашего имиджа. Ваши подлинные желания не будут иметь ничего общего с тем, чтобы проецировать ваше воображаемое «я» в мир, чтобы холить и лелеять своё отражение в глазах других. Все формы приукрашивания и выставления напоказ утратят свою привлекательность и даже станут противными, и старенький «Форд Пинто» без крыши станет выглядеть намного более комфортабельным, чем новый сверкающий «Лексус».
Наступило ещё одно приятное затишье в разговоре, пока она ждала, буду ли продолжать. Я вернулся к её вопросу о получении всего, что я захочу. – Такой предмет, как материализация подлинных желаний, довольно трудно объяснять, поскольку интегрированное состояние находится за пределами концептуальных рамок отделённого состояния. Я прогибаюсь под вселенную или она прогибается под меня? Этот вопрос не выдерживает интерпретации. Различие между мной и не-мной не имеет смысла. Ограничивающие факторы времени, пространства, причинности, двойственности не имеют эквивалентов в интегрированном состоянии. Моё колено прислало острый сигнал. – Раз уж мы говорим о материализации желаний, не могли бы вы передать мне мои таблетки? Она достала пузырёк из моей сумки и прочитала название. – О боже, – сказала она, узнав, что это за лекарство, – это сильная штука, люди присаживаются на такое. Вы мне что-то сказали? – Разве я не говорил, чтобы вы передали их мне? Она прочитала предупреждение на пузырьке, протянула было его мне, но потом отдёрнула руку. – Значит вы хотите получить эти таблетки? – Разве я непонятно выразился? Она раздумывала. – Ваше желание подлинное? – спросила она, хитро улыбаясь. – Очень, – заверил я её. – Так почему вы не материализуете их? – Я именно это и сделал, – ответил я. – Я материализовал разбитый «Форд Пинто», чтобы материализовать свою покалеченную тушу до аптеки, где я материализовал средства оплаты, а они материализовали пузырёк таблеток, который вы сейчас материализовали из моей сумки. Сплошь одни материализации. Она нахмурилась. – Не очень-то это похоже на мистику. – Разве я говорил, что это мистика? Похоже, вы что-то себе напридумывали. Она снова задумалась, всё ещё держа таблетки в руках. – Но вы не можете материализовать их эти последние несколько футов? – Не могу? Она потрясла пузырьком передо мной. – Я могу их вам не дать, – сказала она. – Неужели? Весёлая игра у нас. Она исследует идеи, а я пытаюсь помочь ей увидеть, что можно за ними разглядеть. – Но, – сказала она, – если я вам их не дам, что тогда? – Что тогда что? Мне нравится терапевтическая техника возвращать вопросы назад вопрошающему. Это пришло мне в голову много лет назад – сократовский метод для ленивых людей. – Тогда вам будет больно и вы не получите, чего хотите. – Да? – Но это противоречит с тем, что вы говорите. – Разве? – Разве нет? – На самом деле нет. Нет правила, которое говорило бы, чтобы мне не было больно, или чтобы я получал всё, что захочу, или что мы не можем сидеть здесь и вот так исследовать идеи. Однако, такое нелепо неправдоподобное событие, что эти таблетки не смогут проделать последние несколько футов, не может случиться без ясной на то причины, случайно или следуя чьему-то капризу. Так или иначе, мы не находимся в такой ситуации. Вы не собираетесь сделать то, что говорите. – Но я могла бы, – сказала она. – Разве? Она поразмыслила ещё немного и протянула пузырёк мне.