– Как я сказал, – сказал я, прервавшись, чтобы проглотить пилюли, – это не вуду, не мистицизм и не особые силы. Всё это отделённые способы объяснить феномены, которые нормальны и естественны с интегрированной точки зрения. – Вот блин, – простонала она, – во что я ввязалась? Я пожал плечами. – В свою жизнь, – ответил я.
***
Интересно было разговаривать с Лизой на этой стадии. Я видел, как она колеблется между умом и сердцем. Между своими представлениями о том, какой она должна быть, и какой она хочет быть, и, возможно, какой не хочет быть. Она привыкла проецировать всю труппу комплексных персонажей – женщина, мать, жена, босс, адвокат, друг и т. д. – все сильные, самоуверенные, твёрдо стоящие на земле, но она не привыкла к новой роли, где она слабая, ничего не знающая, беспомощная, как ребёнок. Никто не привык к этому, и чем жёстче мы были закреплены в нашей прежней жизни, тем труднее будет нам перейти в новую. Этот разговор между нами не был призван научить её чему-то. Я не ожидал, что она преодолеет свою склонность к мышлению и логике за один вечер. Я лишь пытался помочь ей расправить мускулы и смягчиться, дать ей шанс приноровиться к новой среде, может быть, показать ей пару новый идей, с которыми она могла бы поиграть. Как и любой новорожденный, у неё есть мышцы, которыми она никогда не пользовалась, области движения, которые ей предстоит исследовать, и чувства, которые ей надо развить. Неудивительно, что самое потрясающее открытие, к которому приходят все, кто освободился от удушающей зависимости всей жизни, это отсутствие удушающей зависимости. Лиза только недавно вышла из трехлетнего путешествия по родильному каналу, совершая свой переход смерти-перерождения из матки в мир, и свобода, которую она начинает обнаруживать, может быть очень пугающей.
***
– Вы знакомы с правилом «восемьдесят на двадцать»? – спросил я. – Двадцать процентов усилий выполняют восемьдесят процентов работы? – И наоборот. Здесь это также работает. Восемьдесят процентов этого перехода, в котором вы находитесь, могут быть пройдены при относительно небольшом количестве усилий. Всё, что вам нужно сделать, это избавиться от идеи, что вы это человеческое существо на планете Земля. Смойте в унитаз это убеждение, и огромная масса засоряющих вашу систему ментальных и эмоциональных нечистот будут смыты вместе с ним. – О, – засмеялась она, – прям вот так? Просто разделаться с моим личным маленьким взглядом, что я это человеческое существо на планете Земля? – Ну, я не сказал, что это легко. На это потребуются кое-какие честные усилия, и уйдёт время, чтобы переработать отростки. Неужели это так много? – Вы шутите? – спросила она. – Это и правда много? Она посмотрела на меня подозрительно. – Уж не знаю, когда вы шутите, – сказала она. – Окей, – сказал я, – это кажется, как будто много, но в действительности это просто один простой щипок в вашем мозгу. Когда эта настройка будет сделана, вы оставите далеко позади большинство уважаемых специалистов в области человеческого развития и духовности, абсолютно выйдете за пределы их карт, и сделаете огромный шаг вперёд в своём процессе. Она всё ещё смотрела меня подозрительно. – Если я осознáю, что я не человеческое существо на планете Земля? – спросила она. – Я исхожу из предположения, что вы так думаете. – Э, да, типа того. – Ну, да, конечно, думаете, – сказал я. – Я просто предлагаю вам по-другому взглянуть на это. Подумать над этим. Не обижайтесь, но большинство людей на самом деле не умеют думать. Они думают, что умеют, но
на самом деле они всячески избегают этого, а если не избегают, то быстро обнаруживают, что это не то, чем они занимались раньше. Подозрительный взгляд стал менее подозрительным. – Теперь вы говорите мне, что я не умею думать, но я не должна обижаться? – Да, и это тоже непонятно? Она задумалась, подбирая слова. – Вы совсем оторваны от жизни? – Конечно совсем. Она глубоко вздохнула и выпустила воздух. – Знаете, Джед, – сказала она, – до недавнего времени хмурый вид официантки в кафе мог испортить мне всё утро. Я красилась и причёсывалась, чтобы выйти к почтовому ящику. Сейчас я пытаюсь думать с точки зрения маленьких шагов. – Значит, пересмотр убеждения, что вы это человеческое существо на планете Земля, будет слишком большим шагом? Она помолчала. – Могу я вас спросить? – Конечно. – Сколько времени прошло с тех пор, как вы были, ну, знаете, нормальным? – Вы имеете в виду, как обычный человек? – спросил я. – Да. – Не знаю, – сказал я. – Двадцать с чем-то лет, наверное. Если вообще я когда-либо был им. – Джед, я не осмеливаюсь допустить... – Смелее. – Ну, вы говорите, что вы вроде как постепенно исчезаете из существования? Становитесь всё больше и больше оторванным от жизни? – Вроде того. – Возможно ли, что ваши воспоминания о том, как это – быть нормальным человеком, уже не очень ясны? – Допущение верно, – согласился я, – но я не уверен, что это имеет большое значение, как вы себе представляете. Давайте используем фильм «Матрица», чтобы составить карту. Мой персонаж, находящийся вне матрицы, говорит вашему персонажу, находящемуся внутри матрицы, в чём состоит дело: что вы живёте вымышленную жизнь как вымышленное существо в вымышленной вселенной. Я не говорю вам, что вы должны совершить побег из матрицы, но лишь что вы можете иметь невообразимо лучший опыт вашего существования в ней, если поймёте абсолютно вымышленную её природу. Большинство людей, конечно, не имеют об этом понятия, либо лишь концептуальное понимание. – Но «Матрица» это всего лишь кино, – сказала она. – А это всего лишь царство сна, – ответил я. – Фильм «Матрица» это солипсизм, cogito, пещера Платона, теория мозга в банке и замечательное развлекательное кино – всё в одном. Это похоронный звон по философии, науке и религии. Ничто не является тем, чем кажется, но так же и является. Это царство сна. – Это звучит знакомо, - сказала она. – А есть ли какие-нибудь духовные или религиозные группы, которые верят, что они не человеческие существа на планете Земля? – Конечно, – сказал я, – их называют культами и стараются игнорировать до тех пор, пока не начинает увеличиваться количество трупов. Я не подстрекаю вас поверить, что вы не человек на Земле, только проверить это своё убеждение. – А какая разница? – Вера. Всё в вере. Все веры служат для самоограничения и все они ложны. – Но если я не человек на планете Земля, тогда кто я? – Вы спрашиваете меня? – Э, да. – Ну, для меня вы незначительный персонаж в моём фантастическом спектакле. Еле различимый энергетический паттерн, на короткое время появляющийся на сцене моего сознания. Эпизодическая роль, чётко вписывающаяся в текущий контекст.
– Ооуу, – она ухмыльнулась, – держу пари, вы говорите это всем женщинам. Я рассмеялся. Лиза прикусила нижнюю губу, глядя на меня. – Это не таблетки говорят? – Не знаю. Похоже на меня. – Да. Несколько минут мы сидели молча. Я ощущал, как она возбуждена. – Вам нужно ещё раз посмотреть «Матрицу», – предложил я. – Там много полезного. Помните, когда Нео был отключен от матрицы? Он спросил, почему его глаза болят, и Морфей ответил... Она продолжила. – …потому что ты никогда ими не пользовался. – Да, – сказал я, – Добро пожаловать в пустыню реальности. Она беспокойно рассмеялась. – В фильме, – я продолжил, – Нео отбрасывает один слой иллюзии и заменяет его на другой, точно так же, как обитатели пещеры Платона обменивают иллюзию теней на стене на более широкую иллюзию самой пещеры. В «Матрице», когда кто-то освобождается, он переходит в более широкую пещероподобную реальность с подземными кораблями, гротами, Зионом, и, как изображается в фильме, может показаться, что это совсем не выгодная сделка. Кто-то может захотеть снова войти в состояние удобной иллюзии, чтобы не подвергаться трудностям и лишениям пещерной жизни, может захотеть заползти обратно в матку. – А этого сделать нельзя, – сказала она тихо. – Нет, не думаю, – сказал я. – Вы в порядке? – Да, пожалуйста, продолжайте. Это интересно. – Вы уверены? – Я кое-что начинаю лучше понимать, - сказала она. – Я начинаю как бы видеть себя в этой метафоре. – Хорошо, иначе, это просто кино. – Именно так я и думала, – сказала она. – Это инструмент, – сказал я, – карта, где мы можем спланировать наше путешествие, или часть его. Если бы персонаж Нео действительно пытался пробудиться из состояния сна, он не принял бы так легко подземный мир Морфея, Зиона и борьбы за свободу. Он распознал бы это как ещё один слой иллюзии и продолжил бы идти. – Дальше, – сказала она. – Именно, всегда дальше. Слой за слоем, черепаха за черепахой. Нео так и не выяснил, насколько глубока кроличья нора, он лишь спустился на один уровень вниз, и, улизнув из матрицы, он оказался в ещё более крепких объятьях иллюзии. Он знает, что матрица — это искусственная реальность, но он думает, что вышел из неё, поэтому он заключён в темницу намного более эффективно, чем раньше. Он неверно истолковывает своё новое состояние как свободу, но это лишь более убедительная иллюзия свободы. – И как это применимо ко мне? – Это ваша ситуация. Она посмотрела в записи. – Теперь я более крепко в тисках иллюзии, чем когда-либо? Что это значит? – Это значит, что вы истратили свою неудовлетворённость. Вы подожгли фитиль, и о-па. Она нахмурила брови. – Это не плохо, – сказал я, – это хорошо. Возможно, вы сейчас ещё не счастливы и не уравновешены, но вы определённо там, где надо. Вы сбежали оттуда, где вы не хотели быть, где вы скорее умерли бы, чем остались, а теперь вы пробуждаетесь в царстве сна. – Но не из него? – Нет, ваша неудовлетворённость была не той природы. Вы как Нео. – А вы как Морфей? Я засмеялся. – Только в смысле туристического гида, – сказал я. – Я показываю вам окрестности немного, объясняю, где вы, и как всё работает. У вас появились некоторые новые возможности, с которыми вы можете поиграть и научиться хорошо ими пользоваться. – Я всё же не могу себе представить, как это – не верить, что я человек на...