Я заставила себя смолчать и достала сковороду.
Но главный сюрприз ждал меня впереди. Я не особо выспрашивала Сашку о его жизни, решив, что чем меньше знаю, тем проще мне будет потом, когда мы всё-таки распрощаемся раз и навсегда, так как я совершенно не собиралась сводить с ним близкое знакомство. И собираясь на следующий день к нему в гости, долго раздумывала, что мне надеть, чтобы выглядеть независимой и уверенной. Подозревала, что познакомлюсь в этот вечер с его девушкой, а, возможно, и не одной, и настраивала себя не принимать всё близко к сердцу. Мне нужно быть благодарной за то, что судьба даёт мне ещё одну возможность, пусть и с подачи этого самодовольного бабника, который, как мне кажется, до сих пор не воспринимает меня всерьёз. Но даже если его «добрая воля» не что иное, как жалость, то мне придётся проглотить эту горькую пилюлю, и выжать максимум выгоды для себя. А уже потом я буду вспоминать о Сашке, ругать себя, жалеть, с опозданием переживать смущение или что там со мной ещё приключится. На данный момент, главная задача — заинтересовать предполагаемого работодателя. Или его дочь. Не так важно.
Когда я приехала, и Сашка вышел мне навстречу, мы с ним выглядели одинаково обалдевшими. Он удивился тому, что я явилась с тубусом, как на настоящее собеседование, а я тому, что таксист высадил меня из автомобиля у кованых ворот, от которых тянулся глухой забор, огораживающий немаленький, как я подозревала, участок, в одном из самых солидных коттеджных посёлков в нашем пригороде. Нажав кнопку звонка, я покрутила головой, оглядывая улицу, но кроме бесконечных заборов, ничего не увидела. Только шелест крон деревьев был слышен из огороженных садов. Если честно, стало немного жутко. Ни души, ни деревца, даже собаки не бегают, хотя это, как бы, сельская улица. А тут только заборы и заборы, а жизнь — она где-то там, за этими стенами. Наконец, раздался сигнал домофона, я толкнула тяжёлую дверь и оказалась во дворе дома. Пока ждала снаружи, успела прийти к выводу, что меня пригласили в дом Филинов: все ведь знают, что они первыми облюбовали этот посёлок, но на веранде двухэтажного дома появился Сашка, странно растрёпанный, босой и в мятой футболке. Такое чувство, что я его с постели подняла. Я даже на часы быстрый взгляд кинула, но приехала я вовремя, тут не придраться. Но чувствовалось, чувствовалось, что он здесь дома, а не в гостях. Остановился, привалившись плечом к стене, и улыбался, глядя на меня. Потом брови вздёрнул, заметив тубус в моих руках.
— Боюсь спросить, что у тебя там, — проговорил он с ленцой.
Я же остановилась перед крыльцом, подняла глаза на окна дома и нахмурилась, чувствуя, что сердце сжалось в дурном предчувствии.
— Чей дом?
Он ответил с удовольствием.
— Мой.
Я окинула Сашку недоверчивым взглядом. Поднялась по ступенькам. А он развел руками, вроде бы не принимая моего недоверия.
— Я же тебе говорил, что я миллионер.
Я не знала, что сказать. Поэтому задрала нос, как можно выше, и возблагодарила Бога, когда услышала голоса в доме. И уже было неважно, что голоса преимущественно женские. Что угодно, кто угодно, лишь бы Сашка прекратил смотреть на меня с таким превосходством.
Миллионер. Он миллионер. Кто бы мог подумать? Самый безответственный тип, которого я когда-либо знала, миллионер. Я не в состоянии уложить подобное в своей голове. Видимо, что-то в этой жизни прошло мимо меня.
Сашка повёл рукой, приглашая меня пройти в дом, а я в дверях вдруг обернулась, и мы столкнулись нос к носу. Он вопросительно вздёрнул брови.
— То есть, ты не живёшь в Москве? Ты живёшь здесь.
— Я здесь работаю, я тебе уже говорил. Ну, и живу… уже. — Сашка приобнял меня за плечи. — Пойдем, я познакомлю тебя.
В просторной гостиной оказалось не так много людей. К моему счастью. Двое мужчин и три женщины. Я остановилась в некоторой нерешительности, но вновь почувствовав Сашкину руку, теперь уже на своей спине, сделала шаг вперед.
— Знакомьтесь все, это Таня. Это она меня покалечила.
Все заинтересованно взглянули на меня, а я застыла в полной растерянности. Представил, так представил, ничего не скажешь. Засмущалась немного, выдавила из себя нервную улыбку, а потом непонимающе глянула на Сашку, когда он у меня тубус отнял. Отнял и кинул куда-то в угол. А меня вперед подтолкнул.
— Проходи, — шепнул он мне.
Меня разглядывали, но без особого интереса и удивления. Так, с небольшим любопытством. Процедура знакомства быстро закончилась, и я присела в кресло, приняла от Сашки бокал с вином, и принялась приглядываться и прислушиваться к присутствующим. Никакой вечеринкой тут и не пахло, сразу было понятно, что люди собрались просто посидеть, поговорить, одним словом, отдохнуть. Все были хорошо знакомы, только я в компанию не вписывалась. Потому что я явилась с единственной целью — вернуть их мысли к работе, и получить работу для себя. Неудобно как-то, честное слово. Я кинула быстрый взгляд на Сашку, а он мне ободряюще улыбнулся. Скрестил босые ноги, видимо, ничуть не смущаясь своего растрепанного вида. Потом я заметила, как он подмигнул девушке, сидящей на диване. Я почувствовала острый укол прямо в сердце, покосилась на нее, окинула оценивающим взглядом, изъянов не нашла, и посоветовала себе сосредоточиться на других Сашкиных гостях. Вот например на Василисе Филин. Хотя, она уже не Филин, насколько я понимаю. Она сидела рядом с мужем, — красивая, улыбчивая, — и напропалую флиртовала с Сашкой, по крайней мере, мне так казалось. Они без конца обменивались шутками, многозначительными взглядами, смеялись вместе, а я поневоле задерживала взгляд на муже Василисы, который сидел рядом с ней на диване, в расслабленной позе, пил коньяк и, кажется, не особо прислушивался к словам жены. И только когда они с Сашкой договорились до очевидной глупости, рассмешив всех, Василиса ткнула мужа вбок кулаком, и тот проговорил с ленцой и глуховато, обращаясь к хозяину дома:
— Прибью гвоздями к полу.
Сашка ухмыльнулся.
— Завьялов, ты заметил, что год от года твои угрозы звучат все нелепее?
Тот выдал ехидную улыбочку.
— Извращеннее, Емельянов. Для тебя это куда хуже.
— Чего это: для меня?
— Потому что у тебя привычка нарываться.
— Вась, скажи своему, а!
Василиса же лишь улыбнулась, взяла мужа под руку и заявила:
— Не хочу. Он ревнует, и мне это нравится.
Завьялов возмущенно глянул на нее.
— Я ревную? К нему?
Сашка тоже решил возмутиться.
— А что, я не конкурент?
— Я тебя гвоздями к полу прибью, конкурент!
Все смеялись, подначивали то Сашку, то Завьялова, а я только глазами хлопала, разглядывая свою курортную любовь. Странно, что я раньше не выяснила его фамилию, сразу бы сопоставила одно с другим, и получила бы четкую картинку, а не выглядела бы дурочкой столько времени. Кто не слышал в нашем городе о Емельянове? Предприимчивый молодой человек, за два последних года скупивший в нашем городе все кинотеатры, даже те, что давно не работали и были позабыты — позаброшены. Некоторые из них он восстанавливал, самые вместительные — раскручивал, вкладывая огромные деньги, а другие превращались в развлекательные центры. Как я теперь выяснила, бизнес Александра Емельянова вполне соответствовал его характеру. Любил он повеселиться, и умел это делать. И, видимо, от переизбытка опыта и энергии, решил когда-то этим с людьми поделиться.
Сашка, наверное, почувствовал мой пристальный взгляд, отвлекся от разговора, посмотрел на меня. Я глаза отвела — слишком поздно, слишком поспешно, но по-другому не получилось. А еще затосковала. Старалась улыбаться, даже разговор поддерживала, не желая превращаться в «незнакомку в кресле», но чувствовала себя не в своей тарелке. Чужой, и почему-то обманутой. Как только выяснила, что Сашка на самом деле не простой бабник, а, так сказать, золотой, воспоминания о наших с ним курортных приключениях показались мне еще более глупыми, чем они были на самом деле. А если честно, это я себе стала казаться еще более нелепой.