— Э, я тоже послушаю!
— Ты еще громче заори, чтоб все сбежались, — Антиквар раздраженно осадил напарника, оглянувшись вокруг.
— Да, ладно, брат! Не сердись, я ж не со зла.
— Конечно, не со зла, но орать — себя не уважать. Дольше проживешь.
— Тьфу, типун тебе на язык, — Чика сплюнул и с недовольным видом зыркнул на Антиквара, — не хочешь — не говори, а то еще бабка надвое сказала, кто из нас тут болтает. Антиквар прикурил и выпустил струю дыма в потолок:
— Ладно, проехали. Я много не знаю, мне Сидорович по старой дружбе рассказал, когда предупреждал, чтобы я с Барменом не связывался на почве торговли. Эти два брата — акробата (они действительно братья) порвут в клочья любого, на кого покажет Бармен. Они ему должны — пожизненно.
— Это как?
— А вот так. Бывают, Седой, в жизни вещи. Жизнь, ведь, штука непредсказуемая — не знаешь, что она тебе выкинет. Вот и сними так. Жили себе два брата — близнеца. Жили, не тужили. Нет, торкнуло их в Зону податься. И все бы ничего, да только больно «умными» оказались. Парни, действительно, не промах. Сталкерский хабар — это не про них. Пролазив по Зоне с полгодика и набравшись премудростей, решили, что хватит. Устали за корочку хлеба горбатиться. Я их понимаю — сам такой. Вот только я хоть и решил сам на себя работать — Сидоровичу все равно процент отстегиваю. Потому, что обязан. Он меня воспитал как сталкера. Это благодарность. А вот они своего работодателя кинули. Во время очередного задания умыкнули весь хабар и подались к наемникам. А что? Бойцы без страха и упрека. Не бандиты — с понятиями. Тем паче, чем заплатить за вступление в клан у них было. В клане их приняли неплохо — они действительно отличные спецы. Брались за любую работу. Ничем не брезговали. Вскоре «прославились» на всю Зону. Многие из кланов их себе в «кровники» записали. Но тем, хоть трава не расти. Вот только ничего в жизни, а тем более в Зоне, не бывает просто так. Во время очередной стычки с «долговцами» на «Дикой» Гарика ранили, причем серьезно. Вот тогда братья и узнали почем фунт лиха. Из всей группы выжили только они. Жорик брата не бросил, хотя тот его просил. Семейная привязанность, наверное. Так «Долг» их и повязал. Хотели сразу грохнуть, на месте — кому охота с ними возиться, но командир узнал «орлов» и их оттащили к Воронину. Тот долго раздумывать не стал — в расход или на Арену. Братья выбрали Арену. Надо отдать им должное — бились они славно. И самое интересное — прошли все шесть боев без одной царапины. Это притом, что против них не детей малых выпускали, а серьезных сталкеров. И вот тут стала дилемма: что же с ними делать? По закону, победитель Арены получает право уйти. Этих же «гавриков» выпускать нельзя было, ни под каким предлогом. Злой Арни пришел к генералу с требованием разрулить ситуацию. Об этом естественно прослышал Бармен. Ему давно требовались подобного рода люди. Поручений в стиле наемников у троговца было хоть отбавляй. Он оказался не дурак и забрал их к себе, предоставив Воронину большой куш и солидный пакет информации разного толка. Взамен они становились личной собственностью торговца. Любое поручение должно было выполняться быстро и безоговорочно — иначе смерть, причем не простая. Выбора особого у братьев не было. Лить и работать на торговца или сдохнуть в петле. Вот так они здесь и торчат, заглядывая в рот своему хозяину при любом обращении к ним с его стороны. Так что, как говориться: «Ни дай боже!» Ладно, давайте по норам. Чика согласно кивнул.
Воронин сидел за столом. Полоска света едва проникала сквозь маленькое окошко, практически не освещая комнату. Рядом с генералом стояла полупустая бутылка водки и нехитрая снедь, которую приволок дежурный из Бара. Воронин затянулся сигаретой и поднял наполненный до половины стакан. Дверь кабинета приоткрылась, и в комнату заглянул Петренко:
— Пьешь? — поинтересовался полковник, кивая на стол.
— Думаю, — в тон ответил генерал.
— И много надумал?
— Не очень, — генерал открыл ящик, доставая второй стакан и наполнив, протянул его Петренко.
— Правильно! Вот объясни мне, пожалуйста, почему человек, который должен использовать голову «для думать» в неё пьёт? Ладно, шучу! О чем хоть думал? — Петренко, не поморщившись, опрокинул порцию в рот и потянулся за сигаретами, лежащими на столе. Воронин погасил сигарету и придвинул пепельницу ближе к Петренко:
— Насчет сегодняшнего разговора.
— Тебя что-то смущает?
— Да, нет. — Воронин неуверенно постучал пальцами по столешнице, — просто я до сих пор не могу поверить в то, что я сегодня услышал.
— Я тебя никак не пойму, — Петренко взял бутылку и разлил по стаканам новую порцию, — то ты веришь, то ты не веришь. Ты хоть сам для себя определился? Я уже пробил половину информации о том, что ты слышал. Идея реанимировать Радар не беспочвенна. Если отморозки это сделают, а они это сделают, то все твои «наполеоновские планы» о выходе в район Припяти и ЧАЭС можно будет накрыть медным тазом. Причем надолго. Сталкеры тебе не помощники. У них только одно на уме — хабар. Военные? Даже учитывая наши старые связи — не получится. У них своих дел по горло. Причем, подключить их и надеяться на оперативную помощь — просто нереально. Чтобы сдвинуть с места огромную бюрократическую махину, может понадобиться не один день и даже не неделя. Поэтому остается надеяться только на себя и этих троих сорвиголов. Другого выхода у нас нет. Даже если мы сейчас ломанемся всем наличествующим составом в том направлении — то результат будет равен нулю, причем абсолютному. Они просто залягут на дно и будут ждать более удобного для них случая. А наши понятия о чести и справедливом мщении — для них пустой звук. Выбросы очень сильно меняют ландшафт, Припять отличается от своего вида процентов на восемьдесят. Лиманска и Мертвого города уже не существует. Второй взрыв, устроенный чудиками из «Чистого Неба», загнал их под землю. Прохода больше нет. Про ЧАЭС я вообще молчу. А эти твари там у себя дома. Они там знают каждый поворот. Мы никогда и никого не найдем.
— Это я все понимаю, — генерал в сердцах стукнул кулаком по столу.
— Если ты понимаешь, тогда сиди и жди.
— Ждать — это самое страшное и тяжелое, что может быть. Ты помнишь для чего мы создали клан и для чего пришли сюда? — взгляд Воронина уперся в зама. — Не забывай, чтобы держать в узде эту кучу хорошо обстрелянных и подготовленных отморозков, коими являются наши люди, нужна идея, нужна постоянная подпитка. Да, работы у них хоть отбавляй, но ты же понимаешь, что это не навсегда. Череп — явный тому пример!
— Николаич, пойми! — Петренко даже бровью не повел, — Я полностью с тобой согласен и насчет идеи и насчет Черепанова! Но! Чтобы уничтожить Зону, нужно уничтожить «Монолит». Ты сам прекрасно знаешь, что попытки Стрелка изменить ситуацию ни к чему не привели. Он уничтожил «О-Сознание». И что? Ничего. Так что будем ждать развязки событий — наливай. Воронин не заставил себя долго ждать:
— Знаешь, что мне пришло в голову, — генерал снова взглянул на своего зама, вопросительно уставившегося на него, — восемьдесят процентов сталкеров — бывшие военные, а больше половины из этих восьмидесяти — имеющие боевой опыт. Вопрос: «Зачем они идут сюда?» Петренко удивленно пожал плечами:
— Это как раз вполне объяснимо. Они больше ничего не умеют делать.
— Поясни.
— А что тут пояснять? Многие из них, придя домой после очередной бойни, с ужасом для себя отметили, что они тут лишние. В прямом смысле этого слова. Ты ведь не хуже меня знаешь, что армия меняет мировоззрение человека, а война тем паче, — Петренко поморщился от дыма тлеющей сигареты, — и вот представь: ты приезжаешь домой: грудь в медалях, морда в шрамах, душа порвана в клочья. А на тебя все смотрят как на прокаженного. Ты для них урод, ты людей убивал. И всем плевать, что ты выполнял свой долг, присягу. Они на это дело такой прибор клали, что ты себе в самых рьяных фантазиях не придумаешь. Ну, пожил ты так с месяцок. Водки попил, вспоминая друзей и заглушая боль утраты. А дальше? А дальше — все. Тупик. Я как-то смотрел статистику: из общей массы военных нормально устроиться в жизни получается у двадцати процентов. Как тебе? Генерал хмыкнул.