* * *
Ни на миг не отрывай уст от уст чаши!
Радость мира, сладость чувств — от уст чаши.
В чаше мира — благо всё: уста милой
И отстой, что горько-густ, — от уст чаши.
* * *
Я от жажды палящих лобзаний твоих умираю.
Я в тоске по тебе — средь пустынь, средь чужих — умираю.
Многословья не нужно… Вернись! О, вернись! О, вернись!
Жду тебя! Но мой зов безотзывный затих… Умираю.
* * *
Жизнь сгубил я в бреду вожделений, как в тягостном сне,
Сам не знаю — по воле светил, по моей ли вине.
Те, кому я открыл свое сердце, мне стали врагами.
Ну и странность судьбы! Ну и доля же выпала мне!
* * *
Никаким не владею я в мире добром — кроме скорби.
Ничего не нашел я ни в добром, ни в злом — кроме скорби.
И ни преданности, ни любви я не встретил ни в ком.
Друга нет на пути одиноком моем — кроме скорби.
* * *
Твоею прелестью пристыжена,
Перед тобою роза склонена.
Частицу света ей луна дает,
Но у тебя свой блеск берет луна.
* * *
Ты говоришь мне: «Не о горе мысли,
Развей дурные на просторе мысли!
Смирись, терпи!..» Но что мне делать с сердцем?
В нем — целый мир скорбей, в нем море мысли.
* * *
Принеси мне вина фиал, положи фиал на ладонь.
Словно пери, чьи губы — лал, положи фиал на ладонь.
По краям его пена кипит, пузырьки ее словно цепь…
Видишь — разум я потерял! Положи фиал на ладонь!
* * *
Пусть барбат и най зазвучат! Приведите ту, что люблю!
Пусть любовью ее хоть раз жажду сердца я утолю.
Душу выну за это вам! Все богатства сердца раздам!
Уж тогда по щедрости впрямь я Хотаму не уступлю!
* * *
О, если бы нас от напастей судьба укрывала,
А дружба в труде, и нужде, и беде помогала!
Когда же из рук наших время похитит поводья,
О, если б хоть старость в ту пору нам стремя держала!
![Ирано-таджикская поэзия image013.jpg](https://litlife.club/books/241967/read/images/image013.jpg)
ДЖАМИ
ГАЗЕЛИ
* * *
Сталь закаленную разгрызть зубами,
Путь процарапать сквозь гранит ногтями,
Нырнуть вниз головой в очаг горящий,
Жар собирать ресниц своих совками,
Взвалить на спину ста верблюдов ношу,
Восток и Запад измерять шагами —
Все это для Джами гораздо легче,
Чем голову склонять пред подлецами.
* * *
Ночью сыплю звезды слез без тебя, моя луна.
Слезы света не дают, — ночь по-прежнему темна.
До мозолей на губах я — безумный — целовал
Наконечник той стрелы, что мне в сердце вонзена.
Здесь, на улице твоей, гибли пленники любви,—
Этот ветер — вздохи душ, пыль — телами взметена.
Если вдруг в разлуке стал я о встрече говорить —
То горячечный был бред, вовсе не моя вина!
С той поры, как ты, шутя, засучила рукава —
Всюду вздохи, вопли, кровь, вся вселенная больна.
О рубинах речи нет, нынче с цветом губ твоих
Сравнивают алый цвет роз, нарядов и вина.
По душе себе Джами верования искал,—
Все религии отверг, лишь любовь ему нужна.
* * *
Похитила ты яркость роз, жасминов белых диво,
Твой ротик — маленький бутон, но только говорливый.
Уж если ты не кипарис, друзьям скажу: насильно
Меня, как воду на луга, к другим бы отвели вы!
Долина смерти — как цветник: спаленные тобою,
Ожогом, как тюльпан внутри, отмечены красиво.
Едва ли я настолько храбр, чтоб не были страшны мне
И завитки твоих волос, и смеха переливы.
Бродя в долине чар любви, чужбины не заметишь,
Никто там даже не вздохнет о доме сиротливо.
Начав описывать пушок над алой верхней губкой,
Бессильно опустил перо Джами красноречивый.
* * *
По повеленью моему вращаться будет небосклон.
Он отсветом заздравных чант, как солнцем, будет озарен.
Найду я все, чего ищу. Я Рахша норов укрощу,
И будет мною приручен неукротимый конь времен.
Друг виночерпий, напои тюрчанку эту допьяна,
За все превратности судьбы тогда я буду отомщен.
Сладкоречивый соловей, ты стал красивым, как павлин,—
Так хочет вещая Хума, попавшая ко мне в полон.
По вечерам сидим и пьем и снова пить с утра начнем,
Ведь это лучше, чем, молясь, бить за поклонами поклон.
Джами как будто сахар ел, так сладость дивных уст воспел,
Что сладкогласий соловей был восхищен и вдохновлен.
Бог только начал прах месить, чтоб нас, людей, создать,
А я уже тебя любил, страдая, стал желать.
Ты благость с головы до лог, как будто вечный бог
Из вздоха создал облик твой, твою живую стать.
Под аркой выгнутых бровей твой лик луны светлей,
И свод мечети я отверг, стал на тебя взирать.
Не веришь ты моей любви, хоть все кругом в крови,
То взглядов горестных моих кровавая печать.
Умру я с просьбой на устах: смешай с землей мой прах,
Чтоб склепы бедных жертв твоих плитою устилать.
Убей меня и кровь мою в свой преврати ковер,
Затем, что дней моих ковер судьбе дано скатать.
Зачем мне рай в загробной мгле, — есть радость на земле.
Рай для Джами там, где тебя он сможет увидать.