Леопард исчез, как всегда не объясняя куда и зачем. Первым, с кем столкнулся Мал в лагере, оказался Морквард. Он сердито ворчал об охоте, сорванной игрищами леопардов: ему не удалось подстрелить ни одной птицы. Мал немедленно вручил ему жирные тушки, чем немало утешил проголодавшегося монгола. Хуфтор к этому времени расставил шатер. Капитан и Илин поили лошадей. После ужина, лежа под покровом шатра, Мал вспоминал о Маргарите, захваченный чувством острого одиночества. Хуфтор с жеребцом чему-то громко смеялись у костра, а Мал всё больше погружался в мысли о разлуке.
К вечеру четвертого дня Мал пересел на верблюда и отпустил леопарда. В лучах закатного солнца высветились силуэты мощных крепостных башен и строгих мечетей, увенчанных полумесяцами.
– Изначально этот город построили египтяне, – заговорил взволнованный приближением города Хуфтор. – Они называли его Иуну. Город славился покрытыми золотом и медью обелисками и храмами в честь великих богов Эннеады. После того, как Иуну захватили греки, город был наречен Гелиополем. Храмы стояли как в прежние времена, но место бога Птаха занял Гефест, а бога Ра – Гелиос. Жрецы совершали мистические обряды и хранили тайные знания до тех пор, пока город не захватили арабы. Те уничтожили древние храмы и вместо них воздвигли мечети. Они сделали все, чтоб стереть память о первых богах. Но дома, принадлежавшие жрецам, остались нетронутыми. Арабы назвали город именем Амир-аль-Мадина. Место девяти богов по воле Аллаха заняли девять амиров – девять принцев. Сейчас власть в городе принадлежит старшему из девяти братьев – благочестивому амиру аль-Захиду. Большая часть жителей города исповедует ислам. Они терпимо относятся к христианам и с ненавистью к тем, кто продолжает поклоняться древним богам.
– Почему, Хуфтор? – удивился Мал. – Ведь уживаются мусульмане с греками и египтянами в Нибуре. Что мешает амиру аль-Захиду ввести схожий обычай?
– Ему мешает вера в пророчество последнего верховного жреца Иуну. Когда в город пришли завоеватели-греки, он предсказал, что также, как они свергнут Эннеаду, их богов низринет яростное племя, пришедшее с севера. Народ северного племени будет поклоняться единственному богу, пока время жизни в городе не иссякнет. Тогда-то и вернутся в город египетские боги. Греки уходили из города, с покорностью принимая выпавшую им долю. Арабы знают о пророчестве, но не желают мириться даже с мыслью о том, что в Амир-аль-Мадине вновь будут чтить древних богов. И чем ближе момент возвращения Бену – священной птицы, предвещающей будущее, тем сильнее становится их ненависть. Бену прилетает раз в тысячу лет. Одни говорят, что она похожа на орла, и ее оперение частично золотое, частично красное. Другие утверждают, что тело Бену подобно тому, что есть у цапли, и его покрывают серые перья. Но и те, и другие сходятся на том, что у птицы человеческая голова. Она прилетает на священный холм, откуда впервые по воле богов взошло на небо солнце, и садится на столб. Там должен лежать камень Бен-Бен, посланный с небес на землю и исчезнувший еще до прихода греков в Иуну. Когда птица обопрется когтями на Бен-Бен, она умрет и воскреснет, чтобы жить еще тысячу лет. Вместе с возрождением священной птицы египетская вера в городе Иуну восстановится.
Пилигримы въехали на улицы Амир-аль-Мадины. Еще у самых ворот Мал увидел утопающий в зелени дворец из розового камня. Хуфтор объявил, что они едут на постоялый двор и едва слышно наказал Верну ни на шаг не отходить от господина. Протяжные крики муэдзинов, призывающих к вечерней молитве, застали пилигримов на постоялом дворе.
Проводник вернулся из мечети к завершению ужина. Мал вспомнил, как Хуфтор вот также возвратился из мечети Сиудад-дель-Рио и поведал им о смерти, назначенной Змеиному князю Повелителем ножей.
– Что за вести в этот раз ты принес нам, Хуфтор?
– Я встретил в мечети амира аль-Хакима. Он спрашивал о тебе. Я не стал ему лгать…
– Откуда он узнал обо мне?
– Фарид Ол возвестил ему о твоем появлении.
– Это имя мне неизвестно.
– Фарид Ол сказал, что встречался с тобой в Египте дважды: один раз на приеме у Короля Голландии, другой – во дворце шейха Асхаба.
– Так это тот самый светловолосый мусульманин? Я уже и забыл про него.
– Аль-Хаким спросил у меня: правда ли, что твоя грудь покрыта змеиной кожей? Я подтвердил его предположения, и он пригласил тебя во дворец.
– Ему захотелось посмотреть на мою змеиную кожу?
– Аль-Хаким желает проявить гостеприимство.
Мал вообразил, как Лесной воин разрушает хрупкую стену, ограждающую Амир-аль-Мадину:
– Ты ведь знаешь, какой ценой мы платим городам за долгий постой.
– У вас нет причин отказываться. Вы проведете во дворце аль-Хакима одну ночь, а на рассвете покинете город, точно так же, как если бы остановились на постоялом дворе.
– Ты убедил меня. Я принимаю приглашение.
– Мой принц, прошу вас, возьмите меня с собой, – обеспокоено сказал Верн.
– Неужели ты сомневаешься в чести амира? – воскликнул Морквард.
Верн ответил ему бесстрастным взглядом.
– У нас нет причин сомневаться в чести амира, – сказал Хуфтор, – но будет лучше, если Верн пойдет с нами.
Хуфтор вывел их к розовому дворцу, замеченному Малом еще при въезде в город. Они беспрепятственно проникли под сводчатые потолки дворцового коридора. Вдоль стен, замерев, стояли стражники с обнаженными саблями в руках. Росписи на стенах изображали арабских воинов, обращающих в бегство бесчисленных врагов. Прислушиваясь к неторопливой мелодии, доносящейся откуда-то издалека, пилигримы вышли к саду. Звуки музыки сменил шум журчащих ручьев и бьющих из-под земли фонтанов. Под деревянными навесами лежали серебряные подносы с едой. Хуфтор устроился возле одного из них и выбрал себе жареную утку. Мал и Верн присели рядом и взяли по сочному персику.
К ним вышел сам аль-Хаким:
– Да ниспошлет вам Аллах свою милость! Да будет благословен путь, что привел благородного аль-Хидра в наш город! Прошу тебя, амир, соизволь познакомиться с моими братьями.
– Пусть процветает во веки веков город столь гостеприимных правителей. Я охотно предстану пред очами высокорожденных мужей, слава которых подобна птице, не знающей усталости и пределов.
Аль-Хаким повел Мала в глубину сада:
– Наш старший брат аль-Захид ненадолго покинул Амир-аль-Мадину. Думаю, мы не нарушим волю брата, если сами предложим тебе развлечение, достойное благородного амира.
– Готов с благоговением принять любой дар, что преподнесет мне благородный аль-Хаким.
Араб привел Мала к просторному навесу, увитому стеблями плюща и винограда. Под ним лежал ковер в форме звезды с девятью лучами. Рядом стоял каменный лев и извергал из пасти струю воды. Вокруг него сидели семь арабов, не торопясь переговаривающихся между собой. При появлении аль-Хакима арабы перебрались на ковер. Каждому из них полагался один из девяти лучей ковра-звезды, прозрачный кошель, сплетенный из золотых нитей, и кубок. На середине ковра стояли золотой кувшин с узким вытянутым горлышком и серебряная чаша на тяжелой подставке. Служанки разлили из стеклянных сосудов по кубкам напиток и удалились. Аль-Хаким первым отпил из кубка и произнес речь:
– То, что ты сейчас увидишь, благородный аль-Хидр, нельзя назвать гаданием, фокусом или пустой забавой. Эта игра для тех, кто принадлежит к роду правителей. Таково главное условие. Ты и равные тебе могут воссесть на этот ковер. В твоем распоряжении – кувшин с глиняными монетами. На одной стороне монет прочерчено число, на другой – три имени. Они отражают сокровенный смысл числа. Мы будем поочередно брать монету за монетой, чтобы узнать предназначенные нам судьбой священные числа. За всю игру ты сможешь взять только девять из девяти десятков монет. Ее смысл заключается в том, чтобы понять стремления своей души, увидеть в ней то, что скрыто от глаз. С помощью чисел Аллах позволяет нам приоткрыть завесу и заглянуть в темные глубины самого себя. Первые девять чисел чисты и являют собой силу Небесного мира. Когда они сочетаются друг с другом, созидается новое значение числа. Оно выходит на второй круг творения, где вбирает в себя земную силу Эблиса и отныне может означать либо добродетель, либо грех. Чистые числа начинаются со знака, уступающего по величине последующему. Числа греха, наоборот, открываются наибольшим знаком. В числах, где знаки равны между собой, Аллах и Эблис сходятся в равном поединке, и его исход зависит от природы силы, заключенной в предшествующем числе. Согласен ли ты принять условия игры и разделить ее с нами? Ты можешь отказаться.