Узкий прямой коридор был тускло освещен далеко отстоящими друг от друга голыми лампочками. Витя знал, за следующим поворотом он встретит первого стражника. Миновать этот поворот, не останавливаясь, значило получить смертоносную иглу в затылок, таков закон.
Приблизившись к повороту, Витя тихо, но внятно произнес пароль:
- Во славу Мэра.
- Во славу, - послышался такой же тихий ответ.
Он шагнул за поворот. Прижавшись спиной к серой стене и практически сливаясь с нею, страж, облаченный в серый балдахон, прошил его насквозь колючим сверлящим взглядом. Но, признав в прохожем своего, разом успокоился и расслабился.
- Лопоухие напали на наших, - шепотом сообщил Витя. - Убиты два провизора и два стражника.
- Где? - последовал быстрый вопрос.
- На станции.
- А еда?
- Они забрали ее.
Витя пошел дальше, вслушиваясь в резкий пересвист, которым обменивались стражники позади него, возвещая тревогу. Он миновал еще несколько постов и по тревожно бегавшим глазам сторожей понимал, что они уже оповещены о случившемся.
Наконец, коридоры кончились, влившись в огромную по ширине пещеру с низко нависающим сводом. Вход в нее охраняли двое в таких же серых балдахонах, позволявших им при необходимости становиться практически невидимыми.
- Во славу Мэра, - сказал Витя.
Вместо ответа его грубо спросили: - Кто ты?
- Верный слуга Мэра.
- Откуда идешь?
- С дежурства.
- Куда идешь?
- На отдых.
- Проходи.
На всю огромную пещеру горела лишь одна, тусклая от грязи лампочка, отчего большая часть подземного пространства была погружена в густой мрак, что само по себе создавало ощущение гнетущей унылости.
Пещера эта была чем-то вроде коллективной коммунальной квартиры. Местами она имела природные разделения на норы-ячейки. Там, где их не было, деление осуществлялось искусственным путем с помощью занавесок и нагромождения не то мебельной рухляди, не то пустых ящиков.
Витя уверенно шел сквозь сплошные ряды подземных “квартир”, открытых к горящей в центре лампочке. Из полумрака тут и там высовывались прозрачные лысые головы, разочарованно и жадно вглядывались в пустые руки напудренного собрата и снова исчезали. Витя безошибочно читал муки голода в их стеклянных глазах. Те же муки, что испытывал он сам.
Добравшись до своего отсека, он нырнул во тьму, с налету плюхнувшись на мягкую подстилку. Сразу несколько пар рук ухватились за него. То были его братья и сестры, жалкие, прозрачные полутени.
- Ты принес нам поесть? - жалобно и требовательно вопрошали они в самые его уши.
- Нет. Не принес.
- Почему???
- Все забрали лопоухие, - устало ответил Витя, откидываясь на подстилку. - Дайте поспать. Мне скоро возвращаться.
- Оставьте его. Отойдите, - приказал строгий голос.
Его глаза, привыкнув к полутьме, различали теперь не только силуэт, но и черты лица матери. И хотя она была такая же лысая и прозрачная, как остальные, он не мог бы спутать ее ни с кем, не мог не узнать руки, вырастившие и вскормившие его.
- Отдохни, сынок. Тебе никто не будет мешать.
Он почувствовал, как мать что-то вложила в его руку. Это что-то восхититель-но пахнуло хлебом у самого лица. Витя с жадностью вонзил редкие ломкие зубы в черствую краюшку... Последний кусок он дожевывал уже в полусне, блаженно улыбаясь возникшему перед сомкнутыми веками образу наземной девочки.
В конце коридора протяжно скрипнула дверь. Три длинные тени легли на каменные плиты пола. Некто в сером плаще с капюшоном, накинутым на голову, прижался к стене. В глубокой тени, куда не доставал свет далекой лампочи, он почти полностью сливался со стеной.
Тени, скользя по выбоинам плит, быстро приближались. Некто в плаще еще плотнее прижался к стене, затаил дыхание.
- Вы все поняли? - послышался приглушенный низкими сводами голос.
- Да, господин Распорядитель, - отозвался другой. - Я беру на себя телецентр.
- А я пробираюсь на радио, - подал голос третий.
- Не забудьте, вам должны поверить.
- Я думаю, все не так просто, - попытался возразить тот, что брал на себя телевидение. - Наверняка любое сообщение, а тем более такое, они согласовывают со своим начальством.
- В случае, если вам откажут, не мне вас учить что делать. И еще одно. Появление нашего человека на экране крайне нежелательно.
- Я все понял, господин Распорядитель.
- Тогда действуйте. Находите нужных людей, не скупитесь на подкупы, убирайте с дороги мешающих. В вашем распоряжении всего 34 часа. Удачи всем нам.
Распорядитель повернулся и, едва не задев затаившуюся фигуру, пошел назад. Двое других быстро удалялись. Некто в сером крадучесь последовал за ними. Он явно рисковал. Чудом избежав столкновения с двумя часовыми, он вполне мог налететь на другой пост. Преследуемая им пара свернула за угол. Послышалась какая-то возня, по противоположной стене заметались беспорядочно тени. Ни вопля, ни крика, ни зова о
помощи. Когда преследователь отважился заглянуть за угол, он увидел на каменном полу два обезглавленные трупа.
Фигура в сером застыла в оцепенении. Но лишь на мгновение. Уже в следую-щий момент она убегала с такой быстротой, что полы плаща хлопали позади как крылья. Капюшон соскользнул с головы, открыв копну развевавшихся каштановых волос. То была Сэд. Она прислонилась к стене, отдышалась, привела в порядок разметавшиеся волосы, уложила красивы- ми складками капюшон на плечах, расстегнула пуговицы плаща. Теперь он спадал до земли мягкими фалдами и из маскировочной спецодежды превратился в нарядное дополнение к ее палевому платью. Сэд вышла на середину коридора и, распрямив плечи, пошла назад своей неспешной, независимой походкой. Но сердце ее все еще колотилось. Ужасное зрелище обезглавленных приспешников мэра, которых она знала и которые всего несколько минут назад говорили между собой, преследовало ее.
- Стой! Кто идет? - окликнул ее часовой.
- Супруга мэра, - высокомерно ответила Сэд. - Вышла пройтись и, кажется, заблудилась.
- Заблудились, сударыня, - подтвердил часовой, во все глаза глядя на жену мэра, которую никогда прежде не видел. - Через два пролета сверните направо и идите вдоль основного коридора.
Милостиво кивнув в знак признательности, Сэд проследовала в указанном направлении. Мимо нее промчался один из сторожей. Свернув за угол, Сэд оказа-лась, наконец, в знакомом ей отсеке, где проживала прозрачная элита - сам мэр и его подземное правительство. Элита занимала помещения, некогда оборудованные царскими вельможами для себя и своих семей на случай экстренных ситуаций. Красиво, с выдумкой облицованные кирпичом стены, аккуратно пригнанные каменные плиты на полу... Не успела Сэд добраться до своих апартаментов, как массивные дубовые двери начали с шумом распахиваться одна за другой. Члены Кабинета мэра спешили мимо нее, забыв поздороваться.Поколебавшись, Сэд последовала за ними. Взбудораженные лица, суетливые движения и страх - вот первое, что бросилось ей в глаза. Сам мэр не составлял исключения.
- Что тут происходит, Дэвил? - изобразив неведение, поинтересовалась Сэд. - Что-нибудь случилось?
Она готова была услышать резкую отповедь за то, что врывается в его кабинет в “рабочее время”, требование отправляться к себе. Но, вместо этого, мэр в полном смятении бросился к ней, схватил ее за руки. Его собственные руки были холоднее обычного и мелко дрожали.
- Случилось, дорогая, случилось! - Его голос срывался. - Происходит что-то непонятное. Несколько часов назад были зверски убиты и ограблены два моих провизора и два стражника. Их нашли с оторванными головами. Так убивают только Таящиеся во Тьме. И вот опять. Убиты еще двое. Два моих гонца, посланные мною Наверх с крайне важной миссией. Что все это может значить? Они никогда прежде не осмеливались нападать на нас. Они
нас боялись и избегали. Почему изменилось их поведение? Что они хотят этим сказать?
- Ты собираешься как-то ответить на их агрессию? - невинным тоном поинтересовалась Сэд.