Огромным усилием воли Сэд удалось подавить искушение вцепиться зубами в его загримированное горло. Она позволила ему уйти, а потом, с остервенением вытерев салфеткой лоб, бросилась к себе, заперлась на ключ, но не залилась слезами. Бешеная ненависть и злоба высушили ее глаза. И не только глаза, но и душу. Она металась по своей, набитой ненавистным антиквариатом клетке. И, схватив тяжелый стул на гнутых, звериных ножках, принялась крушить им все, что попадало под руку - фарфоровые сервизы, зеркала, картины, дышавшую на ладан мебель.
Угомонив таким образом душевную боль, Сэд, наконец, успокоилась. Подняла с усеянного грудами осколков пола кусочек зеркала, вгляделась в свое растрепанное бледное лицо, в потемневшие от ярости глаза... глубоко вздохнула и, приведя себя кое-как в порядок, вышла в коридор.
ГЛАВА 32
Вадим проснулся в холодной испарине. Не было рядом Светланы, чтобы прервать его сон, избавить от кошмаров. Подсознательная часть его мозга, используя сон как канал связи, неустанно била тревогу. Неведомые высшие силы избрали именно его для того, чтобы приоткрыть завесу будущего, чтобы он как-то вмешался в ход событий. А он преступно бездействовал, сидя в сытом заточенье, и ничего не предпринимал.
Неподвижно застыв у стола, Вадим следил за минутной стрелкой ручных часов, которая с размеренной неотвратимостью приближалась к полуночи. Большая и маленькая стрелки сошлись на двенадцати и в крошечном окошке календаря выскочило роковое “26”, “пятница”. Через несколько часов там, наверху, начнет пробуждаться огромный город, его город. Персиковым нежным цветом окрасится рассветное небо. Закричат на окраинах горластые будильники-петухи. В сердце Москвы мелодично и гулко будут гвоздить время Кремлевские куранты. Покидая свои дома, заспешат на работу люди. Пестрая нескончаемая река устремится в коварно распахнутые врата ада, заполняя обширную, ветвистую сеть московского метрополитена. Автоматические двери многочисленных вагонов будут разъезжаться и смыкаться на двухстах подземных станциях, тесня и трамбуя обезличенную человеческую массу. Членистотелые голубые составы, кряхтя и приседая от перегрузок, будут мчать содержимое своих вагонов во тьму подземных тоннелей, навстречу смертельной опасности, навстречу неминуемой гибели.
А он, крохотная мыслящая песчинка на теле могучей Земли, вздумавшая тягаться с нею силами, сидит здесь взаперти, в полной изоляции и бездействии. Вот если бы их с дочерью оставили наверху, у них хотя бы был шанс спастись, уцелеть. Но судьба распорядилась иначе. Она упрятала их в самое пекло. И одному Богу известно, какая смерть им уготована. Хорошо бы еще умереть мгновенно в роковых объятьях земных недр. А что если завалы преградят им путь, обрекая на смерть медленную, мучительную - от голода, жажды и удушья?
Может их с дочерью настигла Божья кара за то, что он посмел заглянуть в будущее, предсказать и вычислить его? Но разве он делал это по собственной воле? Разве ночные кошмары не навязаны ему извне?.. Да что толку теперь думать о снах! Вон они, стрелки, бегут по кругу, как намагниченные, бегут к черной дыре безвременья. Отсчитывают последние часы, минуты, секунды...
Вадим бросился к двери, занес кулаки, чтобы забарабанить по ней, и замер, объятый ужасом. Его взгляд будто бы обрел способность проникать сквозь двери и стены. Он увидел вдруг отвратительные звероподобные существа, кравшиеся по коридору. Их спины были согнуты, крысиные голо- вы вытянуты вперед, широкие уши оттопырены, а руки, будто лапы кенгуру, сложены под подбородком. Казалось, они больше пользуются ушами и носом, чем глазами. Вот трое из них поравнялись с коротким тамбуром, ведущим к двери Вадима. У него возникло жуткое ощущение, будто они смотрят прямо на него. Вадим невольно отпрянул. Все, что произошло в следующий момент, произошло с ошеломляющей молниеносностью. Существа, передвигавшиеся абсолютно бесшумно, набросились на дремавших у двери сторожей... В воздух взметнулись не то лапы, не то руки. Вадиму привиделось даже, будто под ноги им покатилось что-то круглое. Третье существо вплотную приблизилось к двери, позади которой обездвиженным застыл Вадим, обнюхало ее, шевеля ушами, дернуло несколько раз за ручку и, ссутулившись, рысцой побежало вдогонку своим сотоварищам.
Вадим долго еще стоял, будучи не в состоянии пошевелиться. Наконец, смог сделать несколько шагов на ватных, непослушных ногах и тяжело рухнул на стул.
- Черт возьми, - пробормотал он озадаченно. - Кажется, я начал видеть свои кошмары наяву.
Сэд старалась выглядеть спокойной и независимой, как если бы она вышла на моцион. Однако уже через несколько шагов от ее показного спокойствия не осталось и следа.
Поскользнувшись на чем-то липком и скользком и чудом сумев сбалансиро-вать, чтобы не упасть, Сэд взглянула себе под ноги... Ее крик многократно повто-рился под каменными сводами. Однако никто не бросился ей на помощь, не поспешил избавить ее от неведомой и страшной опасности, исторгнувшей из ее горла этот вопль. Полуистлевшие дубовые двери подземной элиты были плотно закрыты и, скорее всего, заперты изнутри. Сэд, как заколдованная, стояла в огромной луже крови из которой удивленно и тупо смотрели на нее два выпученные глазные яблока. С трудом подавив в себе рвотный рефлекс, она попыталась самостоятельно выбраться из зловещей лужи так, чтобы не задеть эту полупроз-рачную, обескровленную голову. Но тут же наткнулась на тело с вытянутыми в ее сторону руками, будто пытавшимися ухватить ее за ноги. Попятившись, Сэд прижалась к стене, с опаской огляделась по сторонам, прислушалась. Гробовая тишина царила в подземельях.
Превозмогая страх, пренебрегая опасностью, таившейся за каждым углом, Сэд пересекла элитарный жилой блок, свернула в тускло освещен- ный коридор. Каждый шаг ей давался с трудом. Каждый шаг требовал колоссального напряжения воли. Она отлично сознавала, что ежеминутно рискует жизнью. Но пути назад не было. Уж лучше умереть, чем провести еще одну ночь рядом с этим прозрачным чудовищем, смеющим называть ее своей супругой. За долгие годы заточенья Сэд успела смириться с собственной загубленной жизнью, она была телом без души, без эмоций, без желаний. Но смириться с расправой, учиненной над ее родителями, она не могла. Она жаждала мести, хоть и плохо себе представляла, как это осуществить. Ясно было одно - никто из этих червей не должен выползти на поверхность.
В конце коридора была развилка. Именно сюда уводили после “совещания” плененного Вадима. Его дверью будет та, что охраняется стражей. Сэд готовилась к роли этакой подземной царицы, воля которой должна выполняться бесприкословно, чтобы стражники не осмелились преградить ей дорогу.
Замедлив шаг, она пошла свободной, независимой походкой. У развилки остановилась. Прислушалась - ни звука. И, решившись, храбро шагнула к тамбуру.
Сначала она ничего не увидела кроме голых стен и плотно закрытой двери. Но уже в следующее мгновение взгляд ее натолкнулся на два тела и две, отделенные от них головы. Тот же ужас. Те же лужи крови. Первым по- буждением Сэд было бежать, бежать, сломя голову, неважно, куда. Но она заставила себя собраться и попытаться думать. Стражники мертвы. Их, конечно же, убили лопоухие. Их почерк ни с чем не спутаешь.Но это значит, что доступ к Вадиму свободен. Страшное опасение пронзило Сэд. Что, если они успели расправиться и с ним. Перешагнув через распростертое перед дверью тело, Сэд несколько раз дернула за ручку. Дверь не поддавалась. Она в растерянности огляделась по сторонам. И, превозмогая тошноту, обследовала один труп, затем другой. Как и предполагала Сэд, на поясе одного из обезглавленных стражников висел массивный старинный ключ. Отвязав его дрожащими холодными руками, Сэд бросилась к двери. Ее бил озноб, зубы стучали, она долго не могла попасть бородкой ключа в замочную скважину.
Наконец замок щелкнул. Сэд распахнула дверь. Вадим стоял прямо перед нею, готовый броситься на вошедшего, кем бы он не оказался, чтобы силой проложить себе путь к выходу.