— Не плачь, Грейс! Я всё уберу.
Лора опустилась на груду кроватных досок и уткнулась головой в колени.
— Ах, Кэрри! Я просто не понимаю, как мама ухитряется со всем этим справляться! — чуть не плача, проговорила она.
Этот день был самым тяжёлым.
В пятницу им удалось-таки привести дом почти в полный порядок — девочки беспокоились, как бы мама с папой не вернулись слишком рано. Они работали до поздней ночи, а в субботу, когда наконец искупались и легли спать, была уже полночь. Но зато в воскресенье дом выглядел безупречно.
Пол вокруг плиты был выскоблен добела, остались только едва заметные следы чёрного лака. От кроватей, накрытых чистыми разноцветными одеялами, исходил аромат свежего сена. Оконные стёкла блестели. Все полки в шкафах были выскоблены, вся посуда вымыта.
— Теперь мы будем есть хлеб и пить молоко, чтобы не пачкать посуду! — объявила Лора.
Осталось только выстирать, отгладить и повесить занавески и, разумеется, выстирать бельё — но это всё в понедельник. Как хорошо, что воскресенье — день отдыха!
В понедельник рано утром Лора сначала выстирала занавески. К тому времени, когда они с Кэрри развешивали на верёвке остальное бельё, занавески уже высохли. Девочки спрыснули их водой, выгладили и повесили на окна. Теперь дом был в полном порядке.
— Постараемся до прихода папы с мамой держать Грейс во дворе, — потихоньку сказала Лора Кэрри.
Им даже не хотелось никуда идти гулять. Они сидели на траве в тени дома, наблюдали за беготнёй Грейс и смотрели, не покажется ли дым паровоза.
Наконец над прерией показался дымок. Он медленно рассеялся по горизонту, как написанная кем-то строчка, которую им было не прочесть. Потом послышался свисток. Вскоре свисток раздался снова, и клубы дыма опять начали писать что-то над самым горизонтом. Когда девочки совсем было решили, что папа с мамой сегодня не приедут, вдали на дороге из города показались две маленькие фигурки.
И тут девочки опять почувствовали, как им не хватает Мэри. Их охватила такая тоска, словно она уехала только сейчас.
Лора, Кэрри и Грейс встретили маму с папой на краю Большого Болота, и некоторое время все говорили разом.
Папа и мама остались довольны колледжем. Они рассказали, что он размещен в большом кирпичном здании. Зимой Мэри будет тепло и уютно. Там хорошо кормят и её будут окружать славные девочки. Маме очень понравилась девочка, с которой Мэри будет жить в одной комнате. Учителя там добрые. Экзамены Мэри сдала блестяще. Платьев лучше, чем у неё, мама ни на ком не видела. Мэри будет изучать политическую экономию, литературу, математику, а также заниматься рукоделием и музыкой. В колледже есть большая фисгармония.
Лора так радовалась за Мэри, что почти забыла о том, как она скучает по сестре. Ведь Мэри теперь будет с удовольствием заниматься такими науками, о каких прежде не могла и помыслить.
"Она непременно должна там остаться!" — подумала Лора и снова поклялась себе, что будет старательно учиться, хотя ей вовсе этого не хотелось. И когда ей исполнится шестнадцать лет, она получит диплом учительницы, чтобы зарабатывать деньги на учёбу Мэри.
За размышлениями Лора даже не успела рассказать, чем они всю эту неделю занимались. Когда они подошли к дому, мама спросила:
— Кэрри, почему вы с Грейс так загадочно улыбаетесь? Вы что-то от нас скрываете!
Тут Грейс запрыгала и закричала:
— Я покрасила лаком плиту!
— Молодец, — сказала мама, с опаской входя в дом. — Плита выглядит отлично, но тебе, наверно, помогала Лора, а ты...
Тут она увидела чистые занавески.
— Как, Лора, неужели ты выстирала занавески... и вымыла окна... и... Да это же просто удивительно!
— Мы сделали осеннюю уборку, мама, — скромно призналась Лора.
А Кэрри добавила:
— Мы выстирали все одеяла, и набили сенники, и вымыли пол, и... и сделали всё остальное.
Мама всплеснула руками и села:
— Силы небесные!
На следующий день она, распаковав свой саквояж, вручила Лоре, Кэрри и Грейс по маленькому плоскому пакетику.
В пакетике Грейс лежала книжка с картинками. Разноцветные картинки, напечатанные на глянцевой бумаге, были наклеены на куски ткани разных цветов, а края каждой страницы были обведены розовой краской.
В Лорином пакетике тоже лежала красивая маленькая книжечка. Она была тонкая и в ширину больше, чем в высоту. На красном переплёте выпуклыми золотыми буквами было написано
АЛЬБОМ для СТИХОВ
Разноцветные страницы были пусты. Кэрри получила точно такой же альбом, но в синем переплёте.
— В Винтоне я узнала, что эти альбомы как раз входят в моду, — сообщила мама.
— А для чего они? — спросила Лора.
— Ты можешь попросить свою подругу написать тебе какое-нибудь стихотворение и подписать своё имя, — объяснила мама. — Если у неё тоже есть такой альбом, ты напишешь стихотворение ей, и вы обе сохраните свои альбомы на память.
Мама очень обрадовалась тому, что Лоре и Кэрри понравились подарки.
Им с папой хотелось привезти девочкам что-нибудь на память из Винтона, где находится колледж Мэри.
Мисс Уайлдер преподаёт в школе
В первый день занятий Лора и Кэрри рано утром отправились в школу. На них были воскресные ситцевые платья — мама разрешила, потому что к будущему лету они всё равно из этих платьев вырастут. Учебники они несли под мышкой, а в руках у Лоры было жестяное ведёрко с обедом.
Первые лучи солнца ещё не развеяли ночную прохладу. Под высоким голубым небом зелёная степь постепенно окрашивалась в светло-коричневые и лиловые тона. Лёгкий ветерок разносил по прерии ароматы увядающих трав и острый запах дикого подсолнечника. Лора шла по одной колее, Кэрри — по другой, и с обеих сторон им кивали жёлтые цветы, а травянистые листья мягко хлопали по жестяному ведёрку.
— Надеюсь, мисс Уайлдер будет хорошей учительницей. Как ты думаешь? — спросила Кэрри.
— Не знаю, но так, наверно, думает папа. Он ведь член школьного совета, — ответила Лора. — Хотя, возможно, они взяли её потому, что она сестра молодых Уайлдеров. Помнишь тех прекрасных коричневых лошадок, Кэрри?
— Если у него красивые лошадки, это ещё не значит, что у него хорошая сестра, — возразила Кэрри. — Но может, она и в самом деле хорошая.
— Во всяком случае, она умеет преподавать. У неё есть диплом, — сказала Лора. При мысли о том, как упорно ей придётся учиться, чтобы тоже получить диплом, у неё вырвался тяжёлый вздох.
Главная улица теперь стала длиннее. На папиной стороне, прямо напротив банка, появился новый извозчичий двор. За дальним концом улицы по другую сторону железной дороги возвышался новый элеватор.
— Почему участки между папиным домом и извозчичьим двором не застроены? — удивилась Кэрри.
Лора не знала, но ей нравилось, что на них ещё растут дикие степные травы. Вокруг папиного сарая стояли стога свежего сена. Этой зимой ему не придётся возить с гомстеда сено, чтобы топить им печку.
Девочки повернули на запад и пошли по Второй улице. За школой теперь были разбросаны новые маленькие хижины. Возле железной дороги грохотала новая мельница, а за пустыми участками между Второй и Третьей улицей виднелся каркас новой церкви. Там работало несколько человек.
Среди учеников, толпившихся у дверей школы, было очень много незнакомых. Кэрри от робости приостановилась, а у Лоры задрожали коленки. Но чтобы подбодрить Кэрри, она храбро двинулась вперёд. Оттого, что на них ставилось столько чужих глаз, у Лоры вспотели ладони. Учеников было никак не меньше двадцати.
Собравшись с духом, Лора двинулась к ним, и Кэрри пошла за ней. Мальчики стояли с одной стороны, девочки — с другой. Лоре показалось, что от смущения она просто не в силах подняться на крыльцо.
Вдруг она заметила на ступеньках двух знакомых девочек — темноглазую Мэри Пауэр и веснушчатую Минни Джонсон.
— Хелло, Лора Инглз! — сказала Мэри Пауэр.