— Эк вы быстро… Тут надо бы обрисовать заманчивые перспективы, молочные реки, кисельные берега, небо в алмазах…
— Небо в алмазах… небо в алмазах… — задумчиво повторил хозяин дважды, словно расхожее, в общем-то, выражение было ему незнакомо. Либо наоборот, напомнило о чём-то близком. — Да вы знаете, Стрельцов, что это такое — небо в алмазах?!
Последние слова он почти выкрикнул. Стрельцов изумился: только что беседовал с нормальным человеком — да, с противником, да, с умным и хитрым, но с вполне вменяемым… А сейчас… Банальный штамп: «в глазах плескалось безумие» — красивый образ, бессмысленный хоть для окулиста, хоть для психиатра. Но именно так и было. Что-то плескалось у Моргулиса-старшего в глазах… Что-то, отнюдь не свидетельствующее о психическом здоровье…
А потом наваждение прошло: взгляд как взгляд — цепкий, умный, немного усталый…
«Да… у каждого в голове своё любовно выращенное стадо тараканов, и у него тоже, — подумал Стрельцов. — И одному из тех тараканов я сейчас невзначай наступил на лапку».
— Я уже сказал, что навёл справки, — продолжил Берейрос, словно и не было его странной вспышки. — И понял: покупать вас бессмысленно. Вас можно убить. Либо убедить. Наша беседа свидетельствует, что я выбрал второй вариант. Он наиболее целесообразен.
Вот как… Вопросы морали побоку; жить кому-то, или умереть, — решаем, исходя из целесообразности. Да вы, батенька, маньяк, хоть и производите впечатление вменяемого. С маньяками такое случается…
— Вопросы задавать можно? По ходу убеждения?
— Вопросы после. Часть вопросов снимется сама собой, уверен. Впрочем, один вопрос жжёт вам язык, я же вижу… Хотите, я его озвучу?
— Попробуйте, — пожал плечами Стрельцов.
— Вы хотели спросить: а откуда у тебя, дорогой, взялись твои деньги? Угадал?
— Ну, в общем… Да.
— Всё просто… Небо в алмазах, Стрельцов, небо в алмазах… Вы не знаете, что такое небо в алмазах… И не узнаете никогда…
«Точно, псих», — снова подумал Стрельцов.
Сергей Моргулис-Берейрос. Исповедь идеалиста
Небо в алмазах… Нет, сначала алмазы были на земле… Кровь и алмазы, алмазы и кровь… Алмазы и выпущенные кишки… Алмазы и рука, оторванная взрывом гранаты… Алмазы и трупы, трупы, много трупов… Необработанные алмазы лежали на них и под ними…
Он всё это собирал, оттирал от крови, выбирал из кишок… Один, потому что больше живых не осталось.
УНИТА? Ерунда, просто в посольстве не стали заморачиваться детальным расследованием… Черномазые, с оружием и не наши? Значит, УНИТА. Но к организации доктора Савимби эти люди отношения не имели… Вообще не интересовались политикой, у них была другая цель… Шагать к ней было долго — захватили двух подвернувшихся белых, а ещё двоих убили. Мало ли что, на случай осложнений белый заложник не помешает. Осложнений не случалось до конца долгого пути — использовали как носильщиков, и для другого, о чём и вспоминать-то не хочется…
А потом были алмазы. ОЧЕНЬ МНОГО алмазов… Откуда? А разве ему докладывали? По-португальски или по-английски между собой похитители не говорили, болтали на каком-то местном наречии, он едва улавливал отдельные европейские слова — искажённые, вырванные из контекста… Даже о переходе границы он не узнал, какие там в Африке границы, ни полосатых столбиков, ни контрольно-следовой полосы…
Лишь потом, годы спустя, он смог разобраться в механике авантюры, восстановить её, как Кювье восстанавливал скелеты по крохотной косточке. И то в самых общих чертах…
«Де Бирс», конечно же, такое количество камешков в Африке не могло проплыть мимо этого прожорливого кита.
Кое-кто ещё помнит странную ситуацию на рынке алмазов в конце восьмидесятых и в начале девяностых годов прошлого века — когда крупнейшая в этой отрасли корпорация не могла, попросту не могла обеспечить всех своих многочисленных клиентов… Тогда менеджеры «Де Бирс» скупали на рынке все алмазы, до которых могли дотянуться, — и продавали под своим брендом. Тогда же, кстати, начались и контакты между СССР (а затем и Россией) и южноафриканским алмазным монстром, до тех пор они друг друга демонстративно игнорировали, отчасти из политических соображений. Но в конце восьмидесятых южноафриканцев подпёрло так, что стало не до политики — алмазы, нужны алмазы, нужно очень много алмазов!
Почему? Отчего? С чего такой бешеный дефицит? Конечно, когда процесс раскрутился, спрос во многом определялся спекулятивными соображениями: цены рвутся вверх, купи сегодня, продай завтра дороже… Но с чего-то ведь всё началось?
Всё очень просто. Всё элементарно. Если взять и изъять с рынка шестьдесят-семьдесят процентов камушков, добытых в Южной Африке за три года, другого ожидать не приходится.
Кто изъял? «Де Бирс» и изъял, разумеется. В ЮАР назревали большие перемены, чёрное большинство неудержимо пёрло к власти. Ожидать можно было всего, от мгновенной и безвозмездной национализации до медленного удушения налоговой петлёй.
Резервный фонд. Запасик на чёрный день… Чёрный день — день, когда к власти придут ниггеры.
Но темнокожие африканцы тоже хотели отломить свой кусок от жирного пирога. А то и заглотать весь пирог. Легальный вывоз такого количества алмазов был исключён, в ход пошли наработанные тайные каналы, по которым снабжали оружием ангольских сепаратистов…
Всего этого Сергей Моргулис не знал, когда выковыривал алмазы из кровавых луж. Многого не узнал никогда.
Эксцесс исполнителя — так это называется. Трудно найти верного человека, который при виде груды неисчислимых богатств останется верным. Все предавали всех — и «Де Бирс» оказался лишь первым в цепочке преданных… К точке «Х» втайне оправили своих людей не один, не два участника грандиозной аферы — сразу четверо. Но и эти, внезапно выскочившие на поле игроки не выдержали искушения, затеяли свою игру… Все убивали всех, своих и конкурентов, без разбору, — и здесь последним в цепочке оказался Сергей Моргулис. Последним. Живым.
Случайность? Знак судьбы? Рок, фатум? Перст Божий, указавший достойного? Думайте, что хотите, у него есть своё мнение, которым он не обязан делиться…
Собрав всё, он лёг на спину, он дико устал, он лежал и смотрел в звёздное небо. А звёзды в Африке… О-о-о, это не то их жалкое подобие, что зажигается здесь вечерами… И звёзды казались алмазами. Большими и маленькими, техническими и ювелирными, не огранёнными и сверкающими бриллиантами…
И тогда он всё понял. Чудеса не происходят просто так — а в том, что произошло Чудо, сомнений не было… Ему послано Это не для того, чтобы прожил остаток дней в несказанной роскоши, удовлетворяя все мыслимые и немыслимые желания… Нет, ему указали Путь, по которому он поведёт человечество. Заставит свернуть на него, если надо. Теперь он сможет заставить…
Когда солнце резко, как и бывает в Африке, выскочило из-за горизонта, и алмазное небо погасло, Сергей Моргулис поднялся с земли другим человеком…
Указанный Путь оказался долог, очень долог…
Он ведь не мог выйти к людям с мешком алмазов на плече. И оставить всё здесь не мог — понимал, что такое сокровище будут искать, искать долго и тщательно…
К людям он вышел два месяца спустя, в трёхстах километрах — едва волочащий ноги, истощённый до последней степени. И без алмазов. Почти без алмазов — несколько надёжно спрятанных ювелирных камешков не в счёт, капля в океане… Да, да, именно там спрятанных, старый проверенный способ, так испокон веку рабочие выносят камни и самородки из копей и с приисков…
Назвался португальцем, колониальным португальцем из Мозамбика, много лет проведшим в плену у черномазых, и только тогда узнал, что он не в Анголе, в Южно-Африканской республике… Поверили; глядя на него, можно было поверить всем рассказам: и про многолетнюю неволю, и про бегство, и про долгие скитаниям по безлюдным местам.
Уехал в Бразилию, с его знанием языка это был идеальный вариант, — куда проще, чем в метрополии, натурализоваться, стать своим…