Къ 7 часамъ Анна возвращалась къ дому по большой аллеѣ, когда на встрѣчу ей съ большаго крыльца вышла хозяйка съ Вронскимъ. Она, очевидно, вела его къ ней.[1103]
— А! Я радъ, что Вронскій пріѣхалъ, — сказалъ Корнаковъ. — Онъ хоть и изъ молодыхъ, но онъ одинъ изъ рѣдкихъ, понимающихъ нашихъ великолѣпныхъ хозяевъ. А то меня огорчаетъ, что молодежь рѣшительно взаправду принимаетъ этихъ Бароновъ, не понимаетъ, что можно и должно дѣлать имъ честь ѣсть ихъ трюфели, но не далѣе. Тутъ есть одинъ qui fait la cour à M-er,[1104] ему нужно что то украсть. Но это я прощаю. Но Михайловъ — тотъ il fait la cour à М-m[е],[1105] ужъ это никуда не годится.
— Отчего же, она хороша, — сказала Анна, просіявъ лицомъ при видѣ Вронскаго.
— Да, но въ этомъ то и дѣло. Актриса Berthe хороша, можно дѣлать для нее глупости. И вы хороши, я понимаю, что можно ужъ не глупости, а преступленья дѣлать изъ за васъ, но эти — это étalage[1106] женщины. Это ни желѣзо, ни серебро, это композиція.
— Вотъ наша партія крокета, — сказала хозяйка, оправляя свой телье,[1107] измѣнившій, какъ ей казалось, ее формы при сходѣ съ лѣстницы. — Я пойду соберу игроковъ. Вы играете, князь?
И Анна увидала подходившаго Вронскаго. Странно невысокая, широкая фигура, смуглое лицо его, простое, обыкновенное, показалось ей царскимъ, осѣняющимъ все. Ей удивительно было, какъ всѣ не удивлялись, не преклонялись передъ [нимъ], такъ онъ былъ выше, благороднѣе всѣхъ.
— Ich mache alles mit,[1108] — отвѣчалъ Корнаковъ съ своей дерзкой манерой.
Хозяйка стала собирать игроковъ, и группа около Анны стала увеличиваться. Вронский говорилъ съ Корнаковымъ, объясняя ему, почему онъ не пріѣхалъ обѣдать. Анна говорила съ подошедшими гостями, и оба они говорили только другъ для друга; оба только думали о томъ, когда и какъ они успѣютъ остаться одни. И онъ хорошо зналъ по ея взгляду, что она недовольна имъ, и она знала, что онъ не считаетъ себя виноватымъ.
Крокетъ-граундъ былъ единственный въ Петербургѣ настоящій англійскій на стриженомъ газонѣ, съ фонтаномъ по серединѣ. Общество собралось большое и раздѣлилось на 3 партіи: въ одной партіи другъ противъ друга играли Баронъ съ Бетси и Вронской съ Анной. Человѣкъ 20 мущинъ и женщинъ, сильныхъ, здоровыхъ, перепитанныхъ хорошей ѣдой и винами, одѣтыя въ самыя неудобныя для всякаго рода движеній платья — мущины съ узкими, угрожающими лопнуть панталонами, съ голыми уродливыми мужскими шеями, съ лентами на шляпахъ и браслетами на рукахъ, женщины въ прическахъ, по вышинѣ и объему своему равняющимися бюсту и съ колеблющимися, какъ у овецъ, курдюками на задахъ и обтянутыми животами и ногами, лишенны[ми] свободнаго движенія впередъ, толпились и медленно среди неоживленнаго говора двигались по площадкѣ и кругомъ ея. Въ игрѣ этой, какъ и всегда, происходила борьба между большинствомъ, которые прямо выказывали, что имъ скучно, и другими (хозяева въ томъ числѣ), которые съ нѣкоторымъ усиліемъ надъ собой старались увѣрить себя и другихъ, что имъ близко къ сердцу вопросъ о томъ, какъ бы прежде прогнать шары черезъ воротки. Къ таковымъ принадлежалъ Вронской. И хозяинъ и хозяйка были благодарны ему. Ибо противуположные, изъ которыхъ главой былъ Корнаковъ, лѣниво разваливаясь на желѣзныхъ лавкахъ и стульяхъ съ стальными пружинами, забывали свой чередъ и говорили, что это невыносимо глупо и скучно. Вронскому было весело и потому, что онъ съ своимъ спокойнымъ, добродушнымъ отношеніемъ ко всему и въ крокетѣ видѣлъ только крокетъ, и, главное, потому, что то дѣтское чувство влюбленности, которое было въ Аннѣ, сообщалось и ему. Ему весело было, что они на одной сторонѣ, что она спрашиваетъ его, какъ играть, что онъ говоритъ съ ней, глядя ей въ глаза. Въ критическую минуту партіи, когда ей пришлось играть и шары стояли рядомъ, она взяла молотокъ, поставила свою сильную маленькую ногу въ туфлѣ на шаръ и оглянулась на него.
— Ну какъ? научите, — сказала она улыбаясь.
И имъ обоимъ казалось, такъ много, такъ много таинственно значительнаго и запрещеннаго и поэтическаго было сказано въ этихъ трехъ словахъ, что никакое объясненіе того, что значили для нихъ двухъ эти 3 слова, не удовлетворило бы ихъ. Только встрѣтившійся взглядъ и чуть замѣтная улыбка сказала, что все это — это невыразимое — понято обоими.
— Не мучайте, Анна Аркадьевна, — притворяясь сказалъ хозяинъ, — судьба рѣшается.
— Стукните такъ, чтобы поскорѣе кончилось, — сказалъ Корнаковъ, какъ будто изнемогая отъ труда игры и принимая мороженое отъ обходившаго слуги, и какъ будто послѣ игры у него будетъ такое занятіе, отъ котораго онъ также не будетъ умирать со скуки.
— Крокетовскій мефистофель, — сказалъ кто-то.
Но Вронской не замѣчалъ этаго.
— Постойте, постойте, ради Бога постойте, Анна Аркадьевна, — сказалъ онъ ей.
Не смотря на то, взглядъ сказалъ другое. Онъ, продолжая свою роль живаго участія къ крокету, взялъ изъ ея рукъ молотокъ и показалъ, съ какой силой долженъ быть сдѣланъ ударъ.
— Вотъ такъ.
— Таакъ?
— Да, да.
Она смотрела прямо въ глаза ему и невольно улыбалась.
Онъ улыбнулся тоже глазами.
— Нусъ, наша судьба въ вашихъ рукахъ.
Она ударила и сдѣлала то, что нужно было.
— Браво, браво!
И эта близость, и это пониманіе другъ друга, этотъ нѣмой говоръ взглядовъ, эта радость и благодарность его — все это, имѣвшее такое счастливое глубокое значеніе для нея, все это дѣлало счастливою, даже болѣе счастливою, чѣмъ когда она была съ нимъ съ глазу на глазъ.[1109]
Въ этотъ же вечеръ они были одни съ глазу на глазъ, и имъ было невыносимо тяжело. Это произошло отъ того, что въ этотъ вечеръ въ первый разъ Аннѣ запала мысль о томъ, что ея чувство любви ростетъ съ каждымъ днемъ и часомъ, а что въ немъ оно ослабѣваетъ. Ей показалось это потому, что онъ ничего не сказалъ по случаю извѣстія о требованіи ея мужа вернуться въ Петербургъ. Онъ ничего не сказалъ потому, что рѣшилъ самъ съ собой не начинать нынче всегда волновавшаго ее разговора о совершенномъ разрывѣ съ мужемъ, но то, что онъ ничего не сказалъ, оскорбило ее. Ей пришла мысль о томъ, что онъ испытываетъ пре[сыщеніе].[1110]
* № 76 (рук. № 47).
<Анна была въ этотъ вечеръ въ особенно хорошемъ расположеніи духа — въ томъ mischievous[1111] шутливомъ духѣ, въ которомъ Вронской еще никогда не видалъ ее. Если у Анны былъ талантъ, то это былъ талантъ актрисы и который проявлялся въ ней только тогда, когда она была въ особенно хорошемъ, какъ нынче, расположеніи духа.>
Домъ Илена посѣщался особенно охотно потому, что Илены знали, что они никому не нужны сами по себѣ, а нужны ихъ обѣды, стѣны; но что и этаго мало: нужно потворствовать вкусамъ, и они дѣлали это. У нихъ было 3 изъ 7 merveilles.[1112] Каждая съ своимъ любовникомъ. Не было ни однаго лица, которое бы косилось на это. Было все по новому. Кругъ этотъ былъ новымъ. Анна не знала его и чувствовала, что ее радушно принимали въ это масонство. Тутъ была ей знак[омая].[1113] Она встрѣчала ее и въ своемъ свѣтѣ, но здѣсь она встрѣтила ее новою. Она лѣниво признавалась въ томъ, что ей все надоѣло и что надо же что нибудь дѣлать, только бы было весело.
— Что вы вчера всѣ дѣлали? — спросила ее.
— Валялись всѣ по диванамъ по парно. Только одна Кити оста[лась] dépareillée.[1114] Ну, мы ее утѣшали.
1103
На полях против этих слов написано: Молодой человѣкъ робѣетъ, отъ дамы. А дама думаетъ, что [1 не разобр.]
1104
[который ухаживает за monsieur,]
1105
[он ухаживает за madame,]
1106
[выставка товаров]
1107
[английский женский костюм]
1108
[— Я во всем принимаю участие,]
1109
Зачеркнуто: Когда они у Барона остались съ глазу на глазъ, для Анны въ первый разъ явилось тяжелое, мучительное сомнѣніе въ его любви, явился страхъ за неравенство любви, за то, что въ ней чувство это росло, а въ немъ появлялись признаки пресыщенія, такъ по крайней мѣрѣ она думала.
Против зачеркнутого на полях написано: [1] Она ждетъ предложенія бѣжать. Нѣтъ. Объясненіе. [2] Я не стыжусь, потому что... [3] Она не дала пресыщені[ю] времен[и]. [4] Она навалилась на него всей тяжестью. [5] Она ѣдетъ къ мужу.
1110
Рядом на полях написано: Она ѣдетъ къ му[жу.] Мужъ и съ его точки зрѣнія. И важный шагъ въ его жизн[и.]
1111
[задорном]
1112
[чуда.]
1113
После этого слова нарисован миниатюрный рисунок женской головы с длинным носом.
1114
[без пары.]