— «Пожалуйте кушать», сказалъ вошедшій слуга.
Глава 2-я. Хоръ.
Передъ самымъ об
ѣ
домъ Нехлюдовъ и Дубковъ проходили черезъ столовую изъ комнаты Володи.— «Restez dîner avec nous, petit Prince»,127 сказалъ папа Нехлюдову: «ежели вы не боитесь нашей постной б
ѣ
шеной коровы».Дмитрій пожалъ мн
ѣ
руку и сѣ
лъ подлѣ
меня.— «Сколько мн
ѣ
вамъ сказать нужно», сказалъ я ему, думая передать ему мое чувство умиленія сегодняшняго утра.За об
ѣ
домъ папа говорилъ о томъ, какъ мы проведемъ лѣ
то.— «Только бы Nicolas выдержалъ хорошо экзаменъ, сейчасъ же въ деревню и за хозяйство: Вольдемаръ будетъ смотр
ѣ
ть за полевыми работами, Nicolas за постройками, Люба съ Катенькой за скотнымъ дворомъ, а я буду только присматривать. И вы пріѣ
зжайте къ намъ, petit Prince. Боюсь только, чтобы этотъ не задержалъ меня», добавилъ онъ, съ улыбкой кивая на меня.— «О, в
ѣ
рно нѣ
тъ, отвѣ
чалъ Дмитрій, въ этомъ я увѣ
ренъ. Ежели только онъ васъ задерживаетъ, то мы вмѣ
стѣ
M-r St.-Jérôm’омъ къ вамъ». —— «А въ самомъ д
ѣ
лѣ
, вѣ
дь ты не кончишь раньше Мая? а теперь лучшее время. Вамъ бы я поручилъ его, ежели вы обѣ
щаете пріѣ
хать? J’en parlerai ce soir à votre mère.128Дмитрій красн
ѣ
я сказалъ, что не знаетъ, какъ можно ему поручить, но просилъ, чтобы мнѣ
позволили остаться. Обѣ
щалъ пріѣ
хать вмѣ
стѣ
со мной. И было рѣ
шено, что папа, не дожидаясь меня,ѣ
детъ на 2-й день пасхи. —Посл
ѣ
обѣ
да Дубковъ подошелъ къ закрытымъ фортепьянамъ, открылъ и заигралъ: «Нынѣ
силы небесныя».— «Спойте, спойте, mon cher, сказалъ папа, подергивая плечомъ, я это очень люблю». И самъ зап
ѣ
лъ своимъ добрымъ, но сиплымъ голосомъ. Дубковъ баритономъ сталъ вторить ему. —— «Н
ѣ
тъ, безъ тенора нельзя, а у насъ съ Нехлюдовымъ отлично идетъ, Нехлюдовъ, поди сюда, пой: Ны.. и.. нњ....Но Дмитрій въ это время стоялъ со мной у стола и сбирался, какъ я зам
ѣ
чалъ, но не смѣ
лъ сказать что-нибудь Любочкѣ
, стоявшей около насъ и тоже сбиравшейся, но не смѣ
вшей начать говорить съ нимъ. Онъ сдѣ
лалъ, какъ будто не слыхалъ Дубкова. —— «Разв
ѣ
онъ поетъ?» спросилъ папа.— «Еще какъ, сказалъ Дубковъ, подобнаго тенора вы в
ѣ
рно не слыхивали, особенно духовное c’est son triomphe.129 Нехлюдовъ, поди же сюда».— «Подите, подите сюда», закричалъ папа. —
— «Ты — первый голосъ, вы — второй, Петръ Александрович, и Володя съ вами». —
— «Гд
ѣ
ему», сказалъ папа, хотя у Володи былъ голосъ очень вѣ
рный и пріятный, но, какъ мнѣ
показалось, уже по привычкѣ
считать въ своихъ дѣ
тяхъ все хуже, чѣ
мъ въ постороннихъ.— «Я басъ, продолжалъ Дубковъ, вы, M-le Catherine, идите за Петромъ Александрычемъ, а вы, М-lle Иртеньевъ....»
— «Н
ѣ
тъ, куда мнѣ
», съ испуганнымъ лицомъ заговорила Любочка.— «Ну, вы — плохъ», докончилъ Дубковъ, обращаясь ко мн
ѣ
.Я улыбнулся.
Хоръ пошелъ прекрасно, хотя у папа иногда не доставало голоса, Катенька, нисколько не смущаясь, сильно фальшивила, и Дубковъ вырабатывалъ слишкомъ см
ѣ
лыя фіоритуры; но Дмитрій покрывалъ всѣ
хъ своимъ чуднымъ, сильнымъ груднымъ теноромъ, о которомъ я и не подозрѣ
валъ, и о которомъ онъ ни разу не упоминалъ мнѣ
. Голосъ его былъ такъ хорошъ, что, когда онъ запѣ
лъ, на лицахъ всѣ
хъ я прочелъ удивленіе и даже какую-то торжественность, какъ будто каждый сказалъ самъ себѣ
: «Э! да это не шутки». У папа, какъ всегда при подобныхъ случаяхъ, выступили слезы на глазахъ. Катенька почувствовала немного, что она вретъ, и запѣ
ла тише, Дубковъ улыбался и мигалъ всѣ
мъ, указывая головой на Дмитрія, а Любочка, облокотившись о фортепьяно и открывъ немного ротъ, пристально, не мигая, смотрѣ
ла прямо въ ротъ Нехлюдову, и въ большихъ глазахъ ея замѣ
тно было какое-то особенное одушевленіе удовольствія. Я, какъ и всегда въ минуты сильныхъ ощущеній, чувствовалъ особенную склонность къ наблюденіямъ и замѣ
тилъ, что Дмитрій чувствовалъ устремленные на него взоры Любы, но не взглядывалъ на нее, хотя ему этаго очень хотѣ
лось. И еще я замѣ
тилъ, что Любочка не дурна en trois quarts.130 Я смотрѣ
лъ на нее и не такъ смѣ
шна, какъ всегда, мнѣ
казалась, и что она очень добрая хорошая дѣ
вушка, ежели ей такъ нравится мой Дмитрій. Именно съ этаго памятнаго для меня хора «нынњ силы небесныя» получилъ я новый взглядъ на свою сестру и сталъ дѣ
лать много чудныхъ плановъ насчетъ ея будущности.Глава 2-я. Испов
ѣ
дь.Въ сумерки меня позвали слушать правила передъ испов
ѣ
дью. Духовникъ нашъ, сѣ
дой, худощавый старичокъ, съ умнымъ и чрезвычайно строгимъ выраженіемъ лица, прочелъ намъ ихъ, и благоговѣ
йный страхъ, почти трепетъ, охватилъ меня при словахъ: «откройте всѣ
ѣ
шенія безъ стыда, утайки и оправданія, и душа ваша очистится передъ Богомъ; а ежели утаите что-нибудь, грѣ
хъ большой будете имѣ
ть».Первый прошелъ папа испов
ѣ
дываться въ комнату бабушки, освѣ
щенную одной лампадкой, висѣ
вшей передъ кивотомъ, и свѣ
чкой, стоявшей на налоѣ
, на которомъ были крестъ и Евангелiе. Я видѣ
лъ это въ дверь и видѣ
лъ, какъ папа, крестясь, преклонилъ свою сѣ
дую, плѣ
шивую голову подъ эпатрахиль монаха. Папа исповѣ
дывался очень долго, и во все это время мы молчали или шопотомъ переговаривались между собой. — Выходя изъ двери, онъ кашлянулъ и подернулъ нѣ
сколько разъ плечомъ, какъ-будто желая возвратиться къ нормальному положенію, но по его глазамъ замѣ
тно, ему было что-то неловко.— «Ну, теперь ты ступай, Люба», сказалъ онъ ей, щипнувъ ее за щеку.
Любочка ужасно испугалась и долго не могла р
ѣ
шиться отворить дверь. Она нѣ
сколько разъ доставала изъ кармана фартука записочку, на которой были записаны ея грѣ
хи, и снова прятала, нѣ
сколько разъ подходила и отходила отъ двери; она чуть не плакала и робко улыбалась.Любочка пробыла недолго въ испов
ѣ
дной комнатѣ
, но, выходя оттуда смѣ
шная дѣ
вочка плакала навзрыдъ — губы сдѣ
лались толстыя, растянулись, и плечи подергивались. Наконецъ, послѣ
хорошенькой Катиньки, которая улыбаясь вышла изъ двери, насталъ и мой чередъ. Я съ какимъ-то тупымъ апатическимъ чувствомъ боязни отворилъ дверь и вошелъ въ полуосвѣ
щенную комнату. Отецъ Макарій стоялъ передъ налоемъ и медленно съ строгимъ выраженіемъ обратилъ ко мнѣ
свое прекрасное старческое лицо —......Не хочу разсказывать подробностей т
ѣ
хъ минутъ, которыя я провелъ на исповѣ
ди. Скажу только, что я вышелъ изъ комнаты счастливымъ такъ, какъ едва ли я былъ когда-нибудь въ жизни. — Но вечеромъ, когда я уже легъ въ постель въ этомъ отрадномъ состояніи духа, меня вдругъ поразила ужасная мысль: «я не сказалъ однаго грѣ
ха». Почти всю ночь я не могъ заснуть отъ моральныхъ страданій, которыя возбуждала во мнѣ
эта мысль; я каждую минуту ожидалъ на себя Божіе наказаніе за такое ужасное преступленіе. Нѣ
сколько разъ на меня находилъ ужасъ смерти, я вздрагивалъ и просыпался. Наконецъ, къ утру рѣ
шился идти пѣ
шкомъ въ Донской монастырь еще разъ исповѣ
дываться и сказать ему затаенный грѣ
хъ. —![Том 2. Отрочество. Юность i_img0107c2e0eb3d481eb8003eb8305acd48.png](https://litlife.club/books/217194/read/images/i_img0107c2e0eb3d481eb8003eb8305acd48.png)