– Они обещали, что с ней ничего не случится… Пока я буду молчать. Но молчать я больше не могу. В тот день, пятого августа, я пошла вечером гулять с Леночкой в городской парк. Мы уже возвращались, когда возле нас остановилась чёрная, вся такая лакированная, «Волга» и оттуда вышли двое молодых парней. Знаешь, стриженных таких, с наглыми мордами. Подходят к нам и спрашивают:
– Не хотите прокатиться?
Я отвечаю:
– Нет, спасибо, мы уже идём домой.
А они говорят:
– Ну вот мы вас до подъезда и подбросим.
А сами так и теснят меня к машине. Я оглянулась по сторонам, как нарочно, ни души. Подвезли они нас к подъезду, даже дорогу не спросили, ублюдки, – уже адрес знали и говорят:
– Помощь нам твоя нужна, голубушка. Завтра часиков в десять вечера навестишь одного своего знакомого, выпьете с ним по стаканчику ликёра вишнёвого или ещё чего сообразите, ха-ха, дело-то молодое. Александр Ростиславович-то в самом соку мужик. Найдёте чем заняться, а ровно в одиннадцать скажешь, что хочешь пописать, и выйдешь в коридор. Только не забудь дверку на кухню поплотнее прикрыть. Ну вот, значит, входную дверь нам откроешь и будешь свободна, как ветер. А Леночку мы тебе послезавтра прямо сюда и подвезём. Лады? И никому, лапа, ни слова.
Меня просто парализовало после этих слов. Кричать надо, драться, а на меня оцепенение какое-то напало, ком в горле – не вздохнуть, не выдохнуть. Сижу как дура, глазами хлопаю. А потом:
– Ну, чего расселась, сука, всё поняла али как? Пошла вон.
Выкинули они меня из машины, куда бежать не знаю, кому звонить тоже. Так и проплакала всю ночь и весь день. А вечером они позвонили, сказали, что малышка чувствует себя хорошо, дали мне с ней поговорить, потом напомнили, что я должна сделать…
Оксана перевела дух и глубоко затянулась сигаретой.
Я достала с заднего сидения бутылку коньяка, машинально отвинтила пробку и, запрокинув голову, жадно глотнула. Потом молча протянула бутылку подруге и сказала внезапно севшим голосом:
– Дальше?..
Подруга дрожащей рукой затушила вторую сигарету и тоже приложилась к бутылке. Потом посидела молча с минуту и уже более спокойным голосом продолжила: «В общем, впустил меня твой отец, посидели с ним, поболтали. Я вся как на иголках, думаю: что делать? как поступить? Вижу, он тоже встревожен не на шутку. Глаза какие-то шальные. Вся извелась, а тут он и говорит:
– Одиннадцать часов уже, пора тебе домой, всё-таки за город ехать.
– Сейчас, – говорю, – в туалет схожу…
Короче, впустила я их. Один, тот, что повыше, на кухню пошёл, а второй мне рот рукой зажал и в большую комнату потащил. Бросил на диван, пистолет ко лбу приставил и говорит:
– Молодец, если и дальше будешь слушаться, не пожалеешь.
Тут я хлопки услышала со стороны кухни и всё поняла. Минуты через две второй заходит, пистолет на ходу в кобуру под мышкой засовывает. Подмигнул мне и говорит так спокойно:
– Раздевайся.
А на меня опять ступор напал. Раздевалась я как во сне. Поимели они меня, что называется, во все дырки. По очереди и вместе, спереди и сзади, и всё, не снимая перчаток, сволочи. А когда закончили, тот, что на кухню ходил, поднимает пистолет и говорит другому:
– Неплохая девка, и попочка прелесть. Может, не будем её мочить?
Пусть живёт пока. Вроде баба послушная, я, честно говоря, ещё как-нибудь её трахнул бы с удовольствием. А ты?
А второй:
– Слушай сюда, лярва, моли бога, что угодила нам. Живи, но если хоть пикнешь, через всю Таманскую дивизию пройдёшь. А там не такие галантные кавалеры, как мы, месяца полтора, может, и протянешь. Всё поняла?
Приказали они мне сидеть в квартире ещё пять минут и уходить.
Леночку на следующий день соседка привела, говорит, в песочнице одна играла. А сегодня утром, только я в институт собралась, звонит телефон, – Оксана сделала ещё один глоток. – Опять один из этих ублюдков, не разобрала кто, говорит:
– Ну как, киска, узнала? Долг платежом красен. Мы только из горячих мест вернулись, разрядка требуется. Мы в окопах только о твоей попке и вспоминали. Так что слушай внимательно и запоминай. Завтра к девяти часам вечера подъедешь на станцию Тайнинская Ярославской железной дороги. Сядешь в первый вагон. Как доберёшься, выходи и жди, к тебе подойдут. И не бойся, нас всего-то шесть человек. Ха-ха. Матери скажешь, что вернёшься послезавтра, в крайнем случае – через два дня. И моли бога, чтобы она не забеспокоилась и шум не подняла».
– Наташка, родненькая, что мне теперь делать?
Я опять плотно приложилась к бутылке и притянула подругу к себе. Она вздрогнула, но не отстранилась, а крепко прижалась ко мне и заплакала, совсем по-детски шмыгая носом и вздрагивая плечами.
Как только мы с Оксаной пришли в себя, я – от услышанного, а она – от пережитого вновь, я, не мудрствуя лукаво, рванула домой к Юрию Александровичу. Подруга от переживаний и солидной дозы спиртного уснула на заднем сидении, а я думала о том, что отступать теперь нельзя и придётся идти до конца. Когда я подрулила к нужному дому и увидела машину оперуполномоченного, то с облегчением поняла, что Юрий Александрович уже дома.
Военный совет мы собрали, как водится, на маленькой, но аккуратной кухне. Оксанка всё время клевала носом, и было решено уложить её спать. Мы же просидели до четырёх утра, в деталях разрабатывая завтрашнюю операцию.
11
Да, всё-таки поздняя осень выдалась в этом году, мягко говоря, не очень. Всю дорогу до места, назначенного бандитами, мы с Юрием Александровичем передвигались не то чтобы ощупью, но и не быстрее 20 километров в час. Спортивный шестицилиндровый мотор папиной «Тойоты» всю дорогу недовольно ворчал, требуя прибавить обороты. Но стоило неосмотрительно чуть больше нажать на педаль дроссельной заслонки, как машину тут же начинало разворачивать поперёк дороги. Валил такой обильный мокрый снег, что дворники в максимально быстром режиме не успевали за вакханалией погоды. Хорошо ещё, что у машины был передний привод, а то коротать бы нам время в ожидании ГАИ или эвакуатора, так же, как многие из смельчаков или просто любителей быстрой езды, в огромном количестве стоящих на обочине и переминающихся с ноги на ногу около своих разбитых автомобилей. Мы выехали с большим запасом времени, и особо торопиться было некуда. Сегодня ночью, оговаривая диспозицию наших сил, мы планировали прибыть на место за час до предполагаемой встречи Оксаны с бандитами и провести рекогносцировку местности. Но из-за плотного тумана и густого мокрого снега, как саваном (простите за минорное настроение), облепившего нашу машину, не стоило очень уж тщательно маскироваться. Поэтому мы, обнаглев, сделали круг по привокзальной площади. Там стояло большое количество автомобилей и царила такая суета, что мы сразу же отказались от попыток хотя бы примерно определить, какая из машин принадлежит бандитам. С площади в город и на Ярославское шоссе можно было попасть только по одной дороге, развязка которой находилась метрах в пятидесяти от вокзала и была увенчана светофором. Недалеко от него мы и встали. От молодого опера по имени Валера вестей не было. Значит, всё шло пока по плану. Валера сопровождал Оксанку по всему пути следования электрички от Ярославского вокзала и в случае каких-либо непредвиденных обстоятельств сообщил бы нам по сотовому телефону. Однако наша трубка пока молчала, ну и как говорится – слава богу!
Юрий Александрович дёрнул ручник, поправил под мышкой оперативную кобуру и, откинув спинку сидения, задремал. Я посмотрела на часы – до прибытия электропоезда осталось двадцать минут. Мимо нас то и дело проезжали автомашины, как к станции, так и в сторону Ярославки. Я почувствовала, что начинаю заметно нервничать. От немыслимого количества выкуренных сигарет нестерпимо першило в горле. Чтобы хоть как-то отвлечься от тревожных мыслей, я стала листать Атлас автомобильных дорог СССР и тоже незаметно задремала.
Из состояния полудрёмы меня вывел пиликающий звонок телефона. И, как мне показалось, уже буквально через секунду взревел двигатель, и меня с силой вжало в спинку сидения. Окончательно проснувшись, я увидела, что мы несёмся с бешеной скоростью прямо на красный сигнал светофора и под оглушительный свист гаишника буквально выныриваем из-под огромной фуры с другой стороны перекрёстка.