– Как выглядел человек, передавший вам заказ?
– Он назвался Паровозовым, имени-отчества не знаю. Лет под шестьдесят, довольно крупный. Волосы тёмные, на висках седые. Роста среднего – примерно метр семьдесят. Голос у него хриплый, запоминающийся такой. Говорит с акцентом, как хохол. Он сориентировал нас по месту жительства объекта, основным привычкам, возможным маршрутам передвижения. Дал фотографии и срок выполнения заказа – три дня.
Голос его становился всё тише, и после последних слов он обессилено откинулся назад и замолчал.
– Иди к машине, – тихо сказал Лисун и как-то странно посмотрел на меня.
Я развернулась, начала карабкаться вверх по склону и, уже почти добравшись до «Тойоты», вздрогнула – сзади раздался ещё один выстрел. Через несколько минут наверху показался Лисун, перепачканный с ног до головы, с канистрой в руках, и со словами: Финита ля комедия, – чиркнул зажигалкой. Язычок пламени лизнул небольшую лужицу бензина у наших ног и голубой змейкой устремился вниз, туда, где в тумане продолжали мерцать габаритные огни разбитой «Волги», последнего пристанища двух киллеров – убийц моего отца…
12
Оксанка спокойно уснула в глубоком кресле, укутавшись тёплым клетчатым пледом, и, судя по блуждающей на её лице улыбке, была пьяна в «дым».
Мы тоже рванули по коньячку и теперь курили в полном молчании, собираясь с мыслями. Коньяк тёплой волной заполнял каждую клеточку моего тела, и вместе с теплом приходило умиротворение.
Звонок сотового телефона прозвучал настолько неожиданно, что мы все вздрогнули.
– Да, – произнёс в трубку Юрий Александрович. – Привет. Ты где шляешься, мать твою? Мы у «Н». Давай, дуй сюда.
– Это Валерка. Сейчас подскочит, – пояснил он, отключив телефон.
Минут через пятнадцать в квартиру ввалился Валера, мокрый с ног до головы. Без лишних слов прошёл в комнату, увидел живую и невредимую Оксану, улыбнулся и тут же перевёл взгляд на початую бутылку.
– Замёрз как чёрт! – заявил он, зябко передёрнув плечами. Вы что, не могли раньше мне позвонить?
– Ладно. Сами только вошли. Давай, махни рюмашку и поведай нам, несчастным, как ты девку дал у себя из-под носа увести.
– Да там, на станции Лось, уйма народу, оказывается, выходит. Вот и оттеснили меня от неё. А она вышла на перрон, ну выпуская тех, кто сходит, а эти двое качков её и приняли прямо под белы ручки. Хорошо, я следом выскочил и засёк, в какую машину её сунули. Да, здоровые мордовороты её стырили. Кстати, а где они? Расскажите хоть, как Оксанку-то отбили у злодеев.
Я хлебнула коньячка и сказала:
– Не бойся, Валера, эти ребята уже часа два как в чистилище. Показания дают.
– Ну вы даёте! Вы что, их замочили?
– Ну зачем так грубо, Валера? Никто их не мочил, просто не соблюдали ребятки скоростной режим, вот и не справились с управлением автомобилем. Погода, сам видишь, какая.
Такое объяснение меня бы, например, не устроило. Однако Валера был, вероятно, не из любопытных и легко перешёл на другую тему, обращаясь к Юрию Александровичу:
– Какие будут дальнейшие указания, «у-шеф»? – он так правдоподобно изобразил интонацию Папанова из фильма «Бриллиантовая рука», что даже Оксанка улыбнулась, ну а мы не выдержали и расхохотались.
– Слушай, Валера, а ты где служил срочную, а? – спросил ни с того ни с сего Лисун.
– На Дальнем Востоке, в морпехах, – гордо ответил тот и, почувствовав на себе заинтересованный взгляд моей подружки, густо покраснел, видимо, от удовольствия.
– Чего же ты в ментовку тогда подался-то? Тебя бы любая частная охранная контора с руками бы оторвала! У них воины спецназа, ох, как ценятся. Да и зарплата была бы погуще. И в «зелёных», кстати.
– А ну их к бесу с их «зеленью»! Оглянуться не успеешь, как киллером станешь. А насчёт спецназа, так ведь он тоже разный бывает. Мы в нашей бригаде тоже считались крутыми дальше некуда. Пока однажды нас не огорчили, как говаривал незабвенный Глеб Егорович Жеглов, до невозможности… Дело было…
– Подожди, подожди, – сказала я, – сначала давайте выпьем за нас. За десантуру в лице Юрия Александровича, за морскую пехоту в твоём и погранвойска в моём с Оксаной.
– А Оксанка-то здесь при чём? – не понял Валера.
– Как при чём? Я же как-никак подруга этой особы, значит – я тоже пограничница, – искренне возмутилась подруга и скорчила при этом такую обиженную физиономию, что мы снова расхохотались.
– Ах ты, неблагодарная. Это я – особа? Посмотри лучше на себя! – разозлилась я.
– Да ладно вам, не ссорьтесь, – сказал Валерка, поднимая рюмку.
– Ты что-то хотел рассказать про спецназ, – напомнил Лисун Валере, когда все выпили и закусили.
– В общем, дело было так. С одной из зон, расположенной под городом А, сбежали три зэка. Причём убили конвоира и забрали с собой автомат и два магазина. Ну, понятное дело – ЧП. Всех подняли на ноги. Усилили посты на дорогах, в населённых пунктах и так далее. А нашу группу из десяти человек бросили за этими отморозками. Короче, бегали мы за ними по тайге неделю, не меньше. Однажды зажали их в какой-то избушке на курьих ножках и даже шлёпнули одного. Непонятно как, но двое всё же ушли. И вот, проходит ещё несколько дней, и мы снова прижимаем их к болоту. Топь жуткая. Ну, ни в жизнь не пройти. Засели они, значит, в этом болоте, притаились. Мы тоже перекур устроили. Тайм аут, так сказать, взяли. Потому как перед этим самым болотом поляна огромная, мхом покрытая. Ну никак незаметно не подойти к ним.
Впереди только метров триста по совершенно голому месту. А кроме мха, на всём пространстве ни деревца, ни кустика.
Короче, пока решали как быть, штаб на связь с нами вышел и передал абсолютно непонятное распоряжение: «Самим не соваться, ждать. Прибудут спецы».
Понятное дело, сразу стал напрашиваться вопрос: а кто такие тогда мы? И за кого нас вообще тут держат. Обидно, конечно, но приказ есть приказ. Сидим, курим, ждём. Эти в болоте тоже, понятное дело, сидят и ждут. Часа через два садится вертолёт МИ-8, кажется. Выходят оттуда два гарных хлопца. Мы ахнули. Молоко на губах не обсохло. Ну, от силы лет девятнадцать можно им дать и то с натягом. А уж прикинуты, ну прямо на бал собрались, не иначе. Представьте себе – в троечках атласных, явно не советского покроя, туфельки лаковые. Носочки белые. Рубашечки тоже белее снега, галстучки и… по полному карману семечек. В одной руке, правда, по какому-то карабину короткоствольному, нам незнакомому.
Столпились мы, значит, вокруг них, ни черта не поймём, только глазами хлопаем. А они семечки лузгают и так спокойненько спрашивают, что, мол, у нас стряслось. Мы всё чин по чину им докладываем: так, мол, и так, сидят вон там в болоте две вражины, сдаваться не хотят. Выслушали они нас, покачали головой и говорят:
– Отойдите подальше и ни во что не вмешивайтесь, что бы ни случилось, не вмешивайтесь. Понятно?
Ну что тут непонятного. Не вмешиваться так не вмешиваться. Отошли мы, значит, подальше, залегли на всякий пожарный случай, так сказать, и наблюдаем.
А они, не сговариваясь, расходятся в разные стороны. И вдруг видим, один на поле выходит и идёт в полный рост прямо на бандитов. Карабинчик в левой руке болтается, идёт, по сторонам жалом водит. То нагнётся, травинку какую сорвёт, понюхает. То остановится, пение птичек послушает. И всё время семечки лузгает. Ну ни дать ни взять, «московский озорной гуляка». Мы замерли, ну думаем, крыша у парня совсем поехала. Короче, прошёл он так метров пятьдесят, потом, естественно, со стороны болота раздалась очередь, и наш красавчик, как подкошенный, упал на землю. Так, думаем, одного спеца завалили, посмотрим, что дальше будет.
Дальше мы вообще ошалели. С другой стороны выходит второй супермен и как ни в чём не бывало такой же разгильдяйской походкой идёт прямо навстречу смерти. У нас нервы уже на взводе, так и хочется крикнуть: куда, мол, идёшь, болван. Но приказ есть приказ. Сидим. Смотрим. Тут, понятное дело, опять раздаётся автоматная очередь и второй красавчик падает на нашу грешную землю, обильно поливая её своей молодой кровушкой. Правда, это уже в нашем воображении, так как далековато всё же и крови оттуда, где мы сидим, не разглядеть.