– Ну и слава богу – обрадовалась тётя Юлия, истолковав слова Милюль на свой лад – какая разница, кого как зовут? Главное, чтобы мы жили в мире и дружбе. А то, как ты об пол грянулась, так, будто, в фантазию какую понеслась. И кровать у тебя с балдахином и я – неизвестно кто. А теперь, Милюль, живо иди умываться. Умоешься, и пойдём завтракать.
– Разве нам не подают завтрак в нумер?..
– Опять двадцать пять! Ты прекратишь фантазировать, или нет? Завтрак в нумер! Может, тебе ещё лакея у двери поставить?
– Вчера был…
Тётка всплеснула руками: – А у меня вчера корона была золотая!
– Короны не было.
– Ну вот! Ей, стало быть, всё, а мне – ничего!
– Говорю тебе, тётя Юля, нам вчера ужин в нумер подавали. Ты ещё удивлялась тому, как я много ем.
Тётка прикоснулась ко лбу девочки, хмыкнула, после чего, взяв её аккуратно под руку, повела в уборную:
– Идём, я тебе умыться помогу. Вдруг, тебе в уборной архангелы привидятся? Такая ты вся неожиданная! – они вошли в маленькое помещение с раковиной, ватерклозетом и душевой кабинкой, где тётка добавила – Отправляйся-ка, лучше, в душ. Ты сегодня сама не своя. Сейчас позавтракаем и пойдём к доктору. Должен же быть на корабле доктор! Давай-ка я тебе помогу, а то, боюсь, ты и мочалку держать разучилась.
– Я и не умела – ответила Милюль.– Конечно, конечно – согласилась тётка Юлия – но не беда, снова научишься. И она взялась учить Милюль пользоваться мочалкой, приговаривая, мол, эти элементарные вещи все шестилетние девочки должны уметь делать сами.
* * *
Выйдя из каюты, Милюль с Юлией оказались в тесном коридоре, освещённом круглыми зарешеченными лампами. Узкая ковровая дорожка лежала на железном полу. Милюль огляделась. Никаких стюардов нигде не было, да они бы и мешались в столь узком пространстве. Тётка подошла к дверце с номером 18 и, постучав, громко сказала:
– Сергей Пантелеймонович, мы на завтрак отправляемся.
Восемнадцатая дверь осталась неподвижной, но открылась дверь с цифрой 16. Из неё как чёрт из табакерки выскочила вчерашняя злая дама и громко обратилась к Юлии:
– Чего вы орёте ни свет, ни заря? Неужели не понимаете, что многие господа ещё спать изволят?
– Пардон, мадам – извинилась тётя.
– Какой ещё пардон? – возмутилась злобная дама – ведите себя прилично! – и, резко повернувшись, направилась к выходу.
Тётка Юлия неожиданно надула щёки, высунула язык и таким манером издала неприличный звук. Злая дама остановилась и обернулась, явно собираясь что-то сказать, когда тётя Юля повела себя ещё более неожиданно. Она обернулась к Милюль и заявила:
– Милюль! Я же говорила, что тебе надо ко врачу. У тебя метеоризмы.
Милюль покраснела, а злая дама по лошадиному фыркнула, повернулась и вышла.
– Так нечестно, тётя Юлия – упрекнула тётку Милюль.
– Зато эффективно – парировала нечестная женщина.
* * *
Когда они оказались на палубе, Милюль даже пискнула от восторга. Во все стороны, доколь хватало взгляда, простиралось бескрайнее море. Стоял штиль и пароход двигался сквозь утреннюю дымку. На горизонте море сливалось с небом так, что и не было никакого горизонта. Казалось, кораблик находится внутри гигантского голубого яйца. На палубе под большим белым тентом стояли столики, накрытые белыми скатертями. За некоторыми сидели господа и дамы. Стюарды с серебряными подносами обслуживали завтрак.
«Ага, стало быть, стюарды никуда не пропали – подумала Милюль – и то славно».
Дамы присели. Тут же рядом оказался один из стюардов и, выложив перед ними две одинаковые книжечки, исчез. Тётка Юлия пододвинула Милюль одну, сама открыла другую и углубилась в чтение. Милюль, не притрагиваясь к пододвинутой книжечке, уставилась на тётку. Та заметила её взгляд и спросила:
– Ты чего?
– Что? – не поняла вопроса Милюль.
– Я тебя спрашиваю, почему ты меню не читаешь? – пояснила Юлия.
– Разве я умею читать? – удивилась Милюль.
– В таком возрасте читать не умеют только цыгане – раздался сбоку резкий голос.
Милюль обернулась. Дама в сиреневой шляпе сидела за соседним столиком.
– Она шутит – сказала Юлия, будто оправдываясь перед стервозной дамой.
– Плоская шутка – отозвалась дама и углубилась в изучение меню.
– Ваш кавалер ещё не проснулся? – спросила Милюль, вспомнив вчерашнего незаметного господина.
– Какой ещё кавалер? – дёрнула дама плечом – я самостоятельная прогрессивная женщина. Эмансипация дала нам возможность путешествовать вовсе без кавалеров, так что не городите ерунду, барышня.
Милюль перегнулась через стол и зашептала тётке:
– Вчера она была с этаким незаметным господином, а сегодня говорит, будто его нет. Наверное, она его зарезала.
Тётка Юлия рассеянно ответила:
– Если он вчера был незаметным, то теперь, наверное, стал ещё незаметнее. Не вижу никакой интриги. Лучше соберись и сообрази, что ты будешь заказывать.
Милюль открыла меню, прочла вслух заглавие страницы: «Холодные закуски» – и скроила удивлённую физиономию. Оказывается, она умела читать!
* * *
– Доброе утро, прекрасные дамы. Разрешите присесть за ваш столик – раздался голос свыше. Милюль подняла глаза и увидела Пантелеймона Ильича. Точнее, не совсем его, но необычайно похожего на Пантелеймона Ильича господина. Скорей всего, он и был тем самым Сергеем Пантелеймоновичем, о котором тётка щебетала утром. Сейчас он стоял, положив руку на плечо рыжего мальчугана, одетого в подобие военной формы.
– Доброе утро – ответила тётка Юлия и улыбнулась – а я будила вас.
– Я слыхал – согласился Сергей Пантелеймонович и, вынув изо рта сигару, обратился к полувоенному мальчишке – Алексей, поздоровайся с дамами.
– С добрым утром! – пискнул тот и, зачем-то приложил руку к козырьку игрушечной фуражки. Сей нелепый жест заставил Милюль хихикнуть.
– Присаживайтесь, Сергей Пантелеймонович – пригласила тётка – и вы, Алёша, садитесь вот сюда. Не сердитесь на Верочку. Она сегодня с утра, будто не в себе. Такую затеяла комедию… настроение знаете ли… – и, обратясь к Милюль, добавила строго – Милюль! Ты почему не здороваешься, а хихикаешь, как деревенщина? Что за дикость такая?
– С добрым утром – поздоровалась Милюль. Извините меня, Пантелеймон Ильич… то есть, Сергей Пантелеймонович. Мне сегодня с утра кажется, будто всё вокруг переменилось. Да и не только вокруг.
– Не мудрено – согласился Сергей Пантелеймонович, присаживаясь к столу бочком, так, чтобы дым от сигары не шёл в сторону дам – мы путешествуем. Каждый день мы оказываемся в новом месте. Страны и континенты проплывают за бортом. Всё изменяется вокруг. Изменяемся и мы.
– Какая пошлость! – раздалось из-за соседнего столика.
Сергей Пантелеймонович обернулся на злобную даму в сиреневой шляпе, не отрывавшую взгляда от меню и открыл, было, рот, чтобы что-то ответить, но его перебил вновь появившийся у столика стюард:
– Чего изволите? – спросил он, выложив на стол две новые книжечки.
– Мы ещё не определились – ответила тётка Юлия.
– Мне, пожалуйста, кофе со сливками и гренки с повидлом из крыжовника – заказала дама из-за соседнего столика.
– Один момент! – отозвался стюард, подскочил к ней, подхватил меню и удалился. Сергей Пантелеймонович пожевал ртом и снова заговорил с той, соседней дамой:
– Вот вы сказали давеча: «Пошлость», а то была не пошлость, но прописная истина.
– Я и говорю: пошло сорить прописными истинами – огрызнулась дама – это от безделья. Ещё пошло курить дорогие сигары и заговаривать с дамами от нечего делать. Пошло, когда господа плавают на корабле в белых костюмах, наряженные как бы в капитанов. Ещё пошло козырять всем подряд. Пошлости громоздятся одна на другую. Вы не находите?
– Может быть, правда ваша – сокрушённо вздохнул Сергей Пантелеймонович и открыл свою книжицу. Алексей сграбастал вторую книжку меню и также углубился в её изучение. Зловредная дама не унималась: