Очередная деловая беседа была завершена. Кирилл зажег еще одну сигарету и прошелся по комнате, думая о чем-то. Наконец он снова сел на диван. Валечка присела рядом и тихо спросила:
– Кирилл?
– Да?
– Я давно хотела спросить тебя: у тебя нет в офисе для меня какой-нибудь работы?..
Кирилл посмотрел на нее с недоумением, подумал и сказал:
– Нам технические переводчики нужны…
– Ну, ты же знаешь, я не умею…
– А что ты умеешь? – с издевкой в голосе спросил Кирилл.
Валечка, не ожидавшая такого поворота в разговоре, замолчала и опустила глаза.– Ну, собственно с этого и следовало начинать. Что ты там будешь делать? Сиди лучше дома. В консьержах у нас нет надобности…
Снова зазвонил сотовый телефон. Кирилл вышел в коридор. Через несколько секунд захлопнулась входная дверь.
От обиды Валечка расплакалась. Вытирая слезы, надела туфли и плащ. Подождала, пока машина Кирилла покинет двор, и вышла на улицу.
От нечего делать прошлась по Невскому. Купила в «Севере» торт. Навестила родителей Кирилла, заночевала у них. Елена Альбертовна очень обрадовалась Валечкиному приходу и обрушила на нее целый шквал новостей – и плохих, и хороших. К хорошим относилась новость об успехах, которые сделал Виктор Евгеньевич за последнее время. Наконец-то физиотерапия и лечебная гимнастика принесли свои долгожданные плоды: отец Кирилла уже мог уверенно вставать с постели, самостоятельно пересаживаться с кровати в кресло. Только для походов на такие «дальние дистанции», как туалет или кухня, ему нужна была поддержка посторонних. К разряду плохих новостей относился рассказ о глубоком разочаровании Елены Альбертовны в сестре-сиделке Зарине – та оказалась воровкой. Мать Кирилла обнаружила пропажу вещей уже через две недели после того, как Зарина заступила на работу. Сначала Елена Альбертовна списывала все на свою рассеянность. Постепенно пропавших вещей становилось все больше, и в ее сознание закрались сомнения. Позже мать Кирилла обнаружила странную закономерность: каждый раз, когда Зарина, посмотрев на какой-либо предмет, произносила фразу «у меня дома такой же», данный предмет через несколько дней исчезал из домашнего обихода Корольковых. Однозначно Елена Альбертовна поверила своим подозрениям, когда из шкафа исчез комплект персидского постельного белья. Пододеяльники, наволочки и простыни из чистого шелка были любимым бельем Елены Альбертовны. Еще неделю назад она постирала их вручную и хотела постелить в спальне на следующей неделе. Синие лилии на сиреневом фоне очень гармонично сочетались с цветом стен, в который была покрашена спальня. Елена Альбертовна обожала это белье. Краски этого текстиля успокаивали ее. Мама Кирилла очень любила окружать себя красивыми цветовыми гаммами – она называла это «цветовой терапией». Когда Зарина заговорила об этом белье, Елену Альбертовну пронзил ток – у Зарины не могло быть «такого же». Этот комплект был в своем роде эксклюзивом. Это постельное белье ей подарила жена одного иранского аспиранта, учившегося в СССР, и изготовлено оно было в маленькой артели, принадлежащей ее отцу. Когда белье пропало, Елена Альбертовна пришла в настоящее бешенство и приняла решение поймать нахалку с поличным. Однажды в присутствии Зарины она демонстративно сняла с себя очень красивый аметистовый кулон на бархатной ленточке и положила его в маленькую шкатулочку, покоящуюся в верхнем ящике комода. На следующий день Елена Альбертовна «пошла на работу» и, громко хлопнув входной дверью, осталась в коридоре. Услышав звук выдвигаемого ящика, она на цыпочках прокралась к спальне. Заглянув из-за угла, она увидела Зарину, вынимающую из шкатулки вожделенный кулон. Елена Альбертовна встала в проеме двери и сделала фото, щелкнув заготовленной заранее «мыльницей». Дальше все было, как в плохом детективе, – Зарина валялась в ногах, обещая вернуть все и умоляя не сообщать на работу. Елена Альбертовна попросила ее уйти и больше никогда не появляться в их доме. На следующий день под дверью Корольковых стояла большая дорожная сумка с украденными вещами. Еще через день Елена Альбертовна сменила в доме все замки. Новую связку ключей она передала Валечке. Это ужасно, когда никому нельзя доверять. И это так прекрасно, когда рядом существуют такие замечательные, отзывчивые и честные люди как Валечка. Последний комплимент был понят Валентиной правильно – видимо, в ближайшее время она должна будет сидеть с Виктором Евгеньевичем…
Придя наутро домой, Валечка увидела на кухонном столе два обтянутых бархатом футляра – один плоский и продолговатый, а другой выпуклый полукруглой формы. На обоих была выгравирована золотистая надпись: «Cartier». Валечка открыла один и увидела очень изящный золотой браслетик… Открыла другой и обнаружила кулон с бриллиантом в виде капли на золотой цепочке… Валечка была так удивлена подарками, что совсем не заметила стоящего в дверном проеме Кирилла…
– Нравится? – произнес он…
Валечка вздрогнула от неожиданности, неловко улыбнулась и спросила:
– Это что, мне?
– А кому же еще? Тебе – самой замечательной лапочке на свете… Которая столь великодушно терпит такого мерзкого буку. – Кирилл смешно надул губы и Валечка звонко рассмеялась – Понимаешь, эти клиенты… они, кого хочешь, с ума сведут… С трудом переношу упадничество, помноженное на манию величия. Так называемые «новые русские»… Ну, в общем, вчера не мой был день.
– А сегодня твой?– Наш. Давай посидим вечером где-нибудь?
Они пошли в «Швабский домик» – модный немецкий ресторан на Новочеркасском. Валечка никогда не была там… В ресторане уже сидело множество гостей. Многие обратили внимание на красивую пару. В течение всего вечера Валентина замечала на себе завистливые взгляды посетительниц. На Кирилла женщины поглядывали заинтересованно. «Пусть завидуют, – думала Валечка, – мечтать не вредно». Ей было невероятно хорошо. Уютная атмосфера ресторана поднимала настроение. От красного вина, поданного к мясу и шпецле, приятно кружилась голова. Большинство гостей пило пиво, но Кирилл знал, что Валечка не любит этот напиток и предложил ей попробовать нижнерейнское сухое. Он был необыкновенно внимателен и нежен, рассказывал много и интересно. Рассказал про фахверк – специальный тип строительства, зародившийся в Европе еще в Средневековье и переживший свой расцвет в четырнадцатом веке в Германии. Интерьер ресторана стилизован под фахверк, потому что в исторических центрах Швабии преобладает именно фахверковая архитектура. Этот регион Германии вообще имеет свой особый колорит. И диалект, на котором там говорят, весьма забавен. В подтверждение своих слов Кирилл произнес фразу на чистом немецком и затем повторил ее в диалектально-окрашенном варианте. Получилось очень смешно. Потом Кирилл рассказал о происхождении диалектов и их разнообразии. Валечка слушала его и думала о том, что Кирилл, в общем-то, совсем не изменился. С ним было также интересно, как тогда в театре, – в одну из первых их встреч. Он стал сильнее и опытнее, но остался тем же начитанным и языкастым красавчиком, умеющим превратить любой вечер в настоящее событие. Искусством ведения беседы Кирилл владел в совершенстве. И еще в одном виде искусства он был непревзойденным мастером – в искусстве удерживать свою избранницу рядом с собой. Каждый раз, когда Валечка совершенно переставала верить в перспективу их отношений, он, будто чувствуя ее тревогу и отчаяние, удивлял тем или другим сюрпризом, знаком внимания…
Знаков внимания на этот раз было на редкость много. Буквально через неделю Кирилл пришел домой с сияющим лицом и демонстративно бросил на стол авиабилеты.
– Что это? – спросила Валечка.
– А это, лапочка, наше с тобой путешествие в Северную Италию.
– Как? – не веря своим ушам, воскликнула Валечка.
– А так, зайка моя. Я на строительную выставку еду в Больцано. Это на границе между Австрией и Италией. Там один наш итальянский поставщик выставляется. Мечтает основательно завоевать восточноевропейский рынок. Вышел на нас где-то полгода назад. Грамотно оценив наш потенциал, он понял, что мы и есть его шанс. Мы сделали несколько пробных заказов и согласились подписать дистрибьюторский договор. А он, желая нас как следует умаслить, предложил в качестве представительского подарка небольшой двухнедельный вояж на две персоны по Венеции, Вероне и их окрестностям. Мы с Вовчиком кинули жребий – и я выиграл! – Кирилл восторженно захохотал.