Ближе к вечеру Елена Альбертовна начала посвящать Валечку в тонкости ухода за больным: показала, как вводить питательную жидкость через зонд в желудок больного, как обрабатывать клапан зонда дезинфицирующими средствами, как подкладывать судно и обмывать Виктора Евгеньевича. Валечка делала все очень умело, осторожно и деликатно, как опытная сестра. Выполняя эту работу, Валентина думала только об одном: как бы найти нужный момент и расспросить Виктора Евгеньевича о Яшке – как эта нереальная встреча могла произойти? О чем еще они говорили? Валечка решила подождать несколько дней – невежливо сразу напрягать человека вопросами.
На Восьмое марта все остались дома. Только Кирилл куда-то исчез. Где-то в полдень он появился с битком набитыми продуктовыми сумками и цветами. Кирилл принес два огромных букета роз: белые – матери и красные – Валечке. Он поцеловал Елену Альбертовну в щеку, а Валечку – в губы. Он был снова таким красивым и ласковым. Кирилл отправил Валечку и мать смотреть телевизор, а сам занялся праздничным меню. Он уже разобрал сумки, приготовил маринад для телятины и вымыл овощи, когда на кухню зашла Валечка:
– Может быть, тебе помочь?
– Ну, вообще-то, вам следует сегодня отдыхать, но присутствие на кухне такой замечательной зайки, как ты, только будет способствовать моему кулинарному творчеству.
– А, по-моему, кулинарное творчество – чисто женское дело…– Ты не права, лапочка, ох как ты не права! Все шеф-повара в пятизвездных отелях на этом «шарике» – преимущественно мужчины. Все самые известные зарубежные кулинарные шоу – в руках мужчин. Все-таки, кое-что мы можем делать лучше вас. Но не обижайся – вы и только вы вдохновляете нас на невозможное. На подвиги, на создание шедевров и так далее. – Кирилл улыбнулся и, сменив свой патетический тон на более спокойный, тихо сказал: – Если очень хочется помочь, порежь огурчики-помидорчики.
Валечка взяла разделочную доску и начала резать помидоры. Кирилл надел на нее передник, обнял за талию и нежно поцеловал в затылок. Он снова назвал ее лапочкой. Значит, все снова будет хорошо. Валечка так тяжело переживала то время, когда он был зол или недоволен, когда не разговаривал с ней, когда был сдержан или груб. Она так боялась потерять Кирилла, потому что без него не могла. Эта была какая-то зависимость, которую она не могла себе объяснить. Она могла столько еще сделать, стольким пожертвовать ради одной его улыбки, ради одного прикосновения.
Кирилл мешал соусы для салатов, подливки и крем для торта, давал пробовать все это Валечке, поднося ложечки к ее рту и осторожно касаясь ее подбородка, словно она была дитя. Смешно морщился, когда она говорила, что чего-то не хватает, и искренне радовался, когда ей нравилось. Все-таки, каким нежным он может быть! Приготовление праздничных блюд было полно такой чувственности, такого ощущения счастья, что хотелось готовить бесконечно. Валечке хотелось, чтобы этот день не кончался никогда. Она снова была на «седьмом небе». Она уже забыла обо всем плохом. Кирилл снова с ней. Он, конечно же, и раньше был с ней, но теперь он с ней целиком, по-настоящему.
Виктор Евгеньевич поднял бокал с приготовленным ему морсом и произнес тост:
– За женщин в нашем доме – прекрасных и самоотверженных.Валечка была пьяна от шампанского и пьяна от взгляда Кирилла – он не спускал с нее глаз весь вечер. И этот вечер наконец-то перешел в ночь. Нежную и грубую. Божественную и животную. Необыкновенную.
Начались будни. Елена Альбертовна снова пошла читать лекции. Кирилл был то на работе, то в институте. Валечка наконец-то осталась одна с отцом Кирилла. Идеальный случай расспросить его о Яшке. Валечка надела на Виктора Евгеньевича чистую пижаму, причесала его и посадила в инвалидное кресло. Затем перестелила постель и присела на короткое время рядом. Идеальный момент заговорить о Яшке. Только было она собралась начать разговор, как Виктор Евгеньевич вдруг схватил ее за руку и зарыдал:
– Валенька, простите меня, Христа ради. Простите меня, Валенька.
– За что, Виктор Евгеньевич?
– Я злодей, Валенька, нет мне прощения.
– О чем вы?
– Я же убить вас хотел. Убить! Понимаете?
– Виктор Евгеньевич, вы, наверняка, что-то путаете. У вас было кровоизлияние в мозг. Вы не в себе… Вам нужно отдохнуть. Давайте я помогу вам пересесть на постель.
– Нет, Валенька! Я не могу ходить, у меня трясутся руки, но память у меня еще не отшибло… Я был ужасным человеком. Я был … Я чуть не стал убийцей.
Виктор Евгеньевич опустил лицо в Валечкины ладони и плакал, как маленький ребенок. Валечка слушала Виктора Евгеньевича и не верила своим ушам. Она гладила его по трясущейся голове, не зная как его утешить:
– Успокойтесь, пожалуйста. Я прощаю вас. Конечно же, я вас прощаю. Давайте забудем все плохое. Теперь все у нас будет замечательно.– Только не бросайте нас, Валенька. Вы… Я так был несправедлив к вам… Так слеп. Не бросайте нас. И Кирилла не бросайте.
Через несколько дней у Виктора Евгеньевича пропала способность говорить.
*****Несмотря на тяжелую болезнь отца Кирилла, жизнь стала как-то налаживаться, принимать гармоничные формы. Валечкина подруга Аллочка, живущая в Голландии, узнав о болезни Виктора Евгеньевича, прислала с оказией целых три огромных коробки специальных высококачественных «взрослых» подгузников и набор отличных средств по уходу за кожей для лежачих больных: присыпок, лосьонов, обещала прислать еще и раздобыть нужные лекарства…
Кириллу в этом году фактически во всем сопутствовал успех. Уже на последнем курсе он нашел место менеджера по продажам в крупной строительной фирме. Через месяц после прихода Кирилла в компанию генеральный и исполнительный директора серьезно поссорились. Исполнительный директор основал свою фирму, став конкурентом для своего бывшего партнера, и переманил туда сообразительного и работоспособного Кирилла. То, что Кирилл знал два языка, было тоже большим плюсом – за полгода фирма стала официальным дистрибьютором двух больших европейских концернов.
Сначала компания снимала под офис две маленькие комнатки в одном из НИИ. Уже через полгода они отгрохали себе огромное представительство в центре. Должность исполнительного директора теперь занимал Кирилл.
За это время Кирилл, что называется, «поднялся»: обзавелся служебной машиной, мобильником, а еще через пару месяцев снял шикарную квартиру у метро «Чернышевская» – просторную, меблированную и отремонтированную по европейским стандартам.
Отцу на первую половину дня наняли сиделку, вечером за ним ухаживала Елена Альбертовна и Валечка. Здоровье Елены Альбертовны сильно сдало за последние месяцы, и вскоре она и сама слегла в больницу с диагнозом «ишемическая болезнь сердца». Уход за Виктором Евгеньевичем почти полностью лег на плечи Валечки. Сиделка часто подводила, и Валечке приходилось утром отпрашиваться с работы. Вскоре она больше не могла работать консьержем – слишком часто брала отгулы.
Спустя некоторое время Кирилл через знакомых нашел двух других квалифицированных медсестер-сиделок – Ирину и Зарину. Они сняли с Валечкиных плеч огромную часть забот по уходу за больным. Всех забавляли созвучие и сходство имен медсестер и их абсолютное различие в фактуре и темпераменте. Ирина была мрачной, молчаливой и сдержанной, Зарина же, наоборот, добродушной, болтливой и очень услужливой. Высокий рост, солидный вес, медленные движения и низкий голос Ирины были полным противоречием почти лилипутской фактуре ее коллеги: маленькая, сухонькая, с писклявым голоском, она быстро и бесшумно сновала по квартире – стелила белье, стерилизовала инструменты, мыла судно. Все это происходило так быстро и тихо, что всем казалось, что в квартире поселился домовой.
В этой противоположности характеров и внешних данных двух коллег было что-то комедийное. Когда они иногда приходили вдвоем, все невольно начинали улыбаться. Этот контраст не мог не вызвать улыбки, ибо невозможно не ухмыльнуться, когда перед тобой стоят Тарапунька и Штепсель, Бим и Бом или Пат и Паташон.