Люция всё же остановилась возле двери и, не оборачиваясь, бросила через плечо:
— Помни, пожалуйста, что у меня Книга и платок с каплями твоего пота. Не мсти мне. Со света сживу, если преследовать начнёшь.
И колдунья бесшумно скользнула за дверь.
Торой проводил её недоумевающим взглядом — только что говорила, что не хочет никого убивать и вот, пожалуйста, через мгновенье пригрозила сжить со свету. Н-да, осилить женскую логику мужчине, пожалуй, не дано.
Пройдя длинную анфиладу пышно и безвкусно убранных комнат, Люция покинула дом птичника. От Сандро она получила всё, что хотела, и теперь не имело смысла терять время. Кроме того, вдруг Нониче, жаждущий королевской милости, схватит и её тоже, за компанию с маститым магом, ну так, для пущего шика?
Теперь колдунке никак нельзя было мешкать. По большому счёту ей осталось сделать только две вещи — побывать в таверне, где остановился Торой да замести следы. При этом следовало провернуть всё так, чтобы маг, освободившись из королевской темницы (в его побеге Люция почти не сомневалась), не смог её найти. В том, что, обретя свободу, волшебник пойдёт по её следу, колдунья была уверена. Мужчина, обманутый женщиной, просто не сможет спокойно жить, не отомстив — уж такой у них образ мысли. Что ж, пусть попробует. Ведьма недобро усмехнулась и прибавила шагу.
Выйдя за стены поместья, девушка с опаской покосилась на стоящих у ворот стражников. Впрочем, дюжие молодцы в тяжёлых доспехах не обратили на невзрачную пигалицу ровным счётом никакого внимания. Колдунья мышкой юркнула между охранников и поспешила прочь от пафосного особняка, каблучками выбивая из мостовой частую дробь. Лишь кинула прощальный взгляд на роскошный дом. Да, что и говорить, Нониче жил с размахом…
На углу квартала ведьма остановила извозчика:
— В «Перевёрнутую подкову». — Скомандовала девчонка.
Кучер с удивлением посмотрел на молоденькую простолюдинку, желающую в столь поздний час добраться до питейного заведения, но вопросов задавать не стал. Ездок платит, извозчик везёт.
Заскрипев колёсами, экипаж скрылся в сгущающихся сумерках. Люция осторожно отодвинула уголок потрёпанной шторки, что закрывала небольшое окошко, и выглянула на улицу. Спокойный свет фонарей маслянисто сиял на булыжниках мостовой и замершей в безветрии листве каштанов — ни прохожих, ни иных экипажей… Стало быть, Нониче и впрямь не собирался сдавать властям юную колдунью. Что ж, отлично… Надо же, как гладко всё прошло. Ведьма облегчённо выдохнула и устроилась поудобнее, с любопытством поглядывая в окно, благо, было, на что кинуть взгляд.
На Мирар опустился вечер. Один за другим в городе зажигали фонари.
«О, Силы Древнего Леса, — поразилась Люция, наблюдая за очередным неказистым мужичком, прилаживающим лестницу к фонарному столбу, — сколько же здесь фонарщиков! Как грибов после дождя!»
Однако помимо фонарщиков на ночных улицах встречались и куда более колоритные образчики ночной жизни — подвыпившие искатели приключений, нищие в ветхих лохмотьях, куртизанки в платьях, состоящих чуть не из одного декольте, и прочий сброд. По правде сказать, ночная жизнь Мирара не была очень уж оживлённой — патрули королевской гвардии тщательно следили за порядком и без жалости арестовывали нарушителей покоя. Однако выросшей в глухой провинции ведьме казалось, будто город кишмя кишит народом.
Девчонка любовалась на чистые улочки, выложенные булыжником, красивые пряничные домики зажиточных мирарцев, изящные мосты над Каналом, ухоженные скверы в спокойном сиянии фонарей — всё это навевало покой и безмятежность…
А экипаж неспешно вёз очарованную Люцию к заветной цели.
— Тпр-р-ру-у-у-у! — кучер натянул поводья. — Приехали, барышня! Как заказывали — «Перевернутая подкова».
Девушка не без сожаления вздохнула (очень уж приятная выдалась поездка), порылась в сумочке и извлекла на свет серебряную монетку — эх, и обдирают эти извозчики порядочных людей! Никаких денег не напасёшься. И, ладно бы, пару медяшек брали, так нет, подавай им серебро…
Колдунка расплатилась и вышла на мостовую. Экипаж застучал колёсами и, покачиваясь, скрылся с глаз. Ведьма дождалась, пока цоканье лошадиных копыт да поскрипывание сбруи окончательно стихнет, и лишь после этого, укрывшись от яркого фонарного света в тени огромного дуба, с педантичной тщательностью наложила на себя заклятие невидимости. Ну вот, теперь можно и в таверну уверенным шагом, главное — не мешкать…
Ох уж, это заклятие невидимости! Попросту обычный ведьмачий отвод глаз, заклинаньице слабенькое и бестолковое — держится всего несколько минут, — и то при постоянном повторении магических слов. Шепча под нос древнее заклятие, Люция направилась в «Перевёрнутую подкову», с горечью размышляя о своих невысоких способностях и нешироких возможностях.
Конечно, здорово таким, как Торой — опа! — и никаких тебе пассов руками, никаких заклинаний, взял, да и скрылся под толстым-толстым слоем морока, идёшь, куда хочешь, никем не замеченный. Ну что ж, на то оне и маги… Вот ведь природа-насмешница! Наделила способностью к Силе только мужчин, а женщинам — пшик. Даже слово маг, столь ненавистное каждой ведьме, не имеет женского рода. Возмутительно, не правда ли?
Но женщины, они на то и женщины, что всегда отыщут способ извернуться и насолить. Вот и тут нашли — ведьмачество. Как говорится, если Силы природа не дала, то не грех её и позаимствовать… Откуда? Да всё оттуда же — из природы. Заклинания, как особые звуковые колыхания (или, если угодно, сотрясания) воздуха, вследствие которых можно вытянуть из окружающего мира необходимую для волшбы Силу, травки там разные и прочее мракобесие.
Иными словами, то, что маги-мужчины беспечно черпают из кладовых собственного Таланта, женщинам приходится вытягивать с неимоверным трудом из воздуха, хитрого соединения трав, земли и прочих подручных материалов. Обозлишься тут, пожалуй. Несправедливость какая.
Ну и если чародеем рождались, то ведьмой становились по призванию, всё равно, как булочником или зеркальщиком… Именно поэтому маги и не воспринимали волшебные потуги женщин, мол, искусственное волшебство — не волшебство, а фикция — бестолковая, зловредная и ненужная. А уж в Магическом Совете, к ведьмам относились и вовсе с брезгливостью, а к ведьмакам и того хуже… Ведьма-то, она хотя бы женщина, а женщинам, видимо, на роду написано идти вразрез с логикой. Но вот мужчина, по собственной воле занимающийся низшим чародейством — явление не просто вредное, а вообще — порочное. И, пожалуй, доставалось ведьмакам почище, чем их наставницам…
Лишь загадочная Книга Рогона — самого таинственного мага из когда-либо живущих — могла расставить всё по своим местам. Книга эта была несбыточной мечтой многих поколений волшебников, ведьм и чернокнижников, которые искали её, почитай, без малого несколько сотен лет. Были среди чародеев и колдунов даже такие, которые посвящали поискам древнего трактата всю свою жизнь, пускаясь в опасные путешествия, встречаясь со старыми эльфами-маразматиками (якобы знавшими Рогона лично) и даже вызывая из загробного мира самого Рогона. Справедливости ради нужно сказать, что последний появлением никого не удостоил.
В общем, древний фолиант был для чародеев тем же самым, чем для алхимиков философский камень — в него никто не верил, но все надеялись, что он всё-таки есть и, рано или поздно, будет найден…
Существование Книги и впрямь никогда и никем не было доказано. Конечно, встречалось несколько весьма мимолетных упоминаний в старинных летописях (однако маги считали эти упоминания более поздними вставками, которые сделали ученики Рогона, дабы напустить тумана вокруг имени своего наставника), но саму рукопись никто никогда не видел. Она жила только в легендах, которых о противоречивой фигуре Рогона за триста-то лет насочиняли будь здоров.
Маститые маги воспринимали все предания о Книге, как абсолютную чушь и должно быть, только из-за своей вопиющей неправдоподобности легенда о Наследии Рогона продолжала жить уже несколько сотен лет.