Солнце на улице, жарко. Но и прохладно.
Соображаем, как играть. Разговариваем...
1-й акт. Вводим Эмиля. Душевный парень. Я, говорит, не актер. Я — комик.
3 июля 1989 г. Лондон
Сегодня первый спектакль. Всего здесь 5 (7,8,9,10 и 11). Никуда не ходил, нигде не был. Правда, с Олегом Липциным один раз после вечерней репетиции съездили в Сохо. Это интересно. Туда ехали на метро от театра, оттуда на лондонском двухэтажном автобусе. На красном, старинном. Сидели, конечно, на втором этаже и курили. Вот и все. Может быть, потом схожу куда-нибудь. Пока и времени, правда, не было. Репетиции, тренажи. А.А. не в себе. Кажется, он сильно волнуется. Ведет себя ужасно. Орет, кричит, матерится и ломается. Кажется, он сам хочет все разрушить, своими руками. «Я тебя породил, я тебя и убью». Жалко и странно... Стараюсь «улететь» в эти минуты, не слышать и «не быть» здесь. Зачем он так? Не знаю. Бог ему судья. Он живет свою судьбу, так, как может и хочет. Артисты не без греха — это так. Не без греха, но, наверное, можно и другие слова найти, и другую расстановку. Не знаю... А теперь и знать как-то не очень хочется. Одиночество. Как я знаю, что это такое. Вот здесь, сейчас, в Лондоне, и все равно. Как раньше считал дни, спектакли... как ждал... как — скорее, скорее, хотелось поторопить время. Некуда спешить. Некуда. Все равно. Могу ездить хоть год, хоть два, хоть сколько... Могу не ездить. Везде мне место, и нет нигде мне места. Та могилка на Северном кладбище Ростова... Но... не чувствую, что она там. Таня, Танюша... Танюша... как одиноко мне без тебя, как невозможно одиноко...
5 июля 1989 г.
Кончили 2-й акт, принимают, кажется, неплохо.
Далее произошли события совсем скандально-дурацкие, не хочется даже и писать. Нервы, крики, срывы, обиды и проч. и проч. Самый такой «театр» без прикрас. Глупо, а главное — бессмысленно.
Прошел и 2-й и 3-й акты. Мне кажется, несмотря ни на что, все было достойно, хорошие аплодисменты в финале и проч.
Обещали прием. Действительно, поднялись в какой-то бар здесь же, в театре. Тесный, набитый местным народом, который, не дожидаясь гостей, пил вино и закусывал (хваленое британское гостеприимство... или я ошибаюсь, вежливость, кажется, хваленая). Так ли, нет ли... чудом досталась мне толика красного вина... бутерброда уже не досталось. Наговорили комплиментов, восхищений и т. д. Глуповато стоять с пустым бокалом. Подались наши ребята к автобусу и в 12 уже отчалили в гостиницу. Дирекция фестиваля через Машу передала свои извинения за «прием», это, мол, не они устраивали... Прощаем... В отеле перекусил кусочком колбасы, помидорами... Перед сном смотрел Фила Донахью. Очень красивые, вернее прибранные, женщины и мужчины говорили о сексе. Красиво говорили. Вообще нравится, как они говорят, общаются. Что-то снилось... не помню. В 8.30 разбудил будильник. Пошел на завтрак. Ночью начался дождь сильный. Завтрак хилый. Знакомый нам, «континентальный» называется. Кофе, булочка, кусочек масла, конфитюр.
В 10.00 —тренинг. Один, второй, теперь репетиция 2-го акта с Эмилем. Немного он вчера растерялся во 2-м акте.
Дождь подуспокоился. Может быть, удастся погулять. Зонтик я, конечно, в Лондон не взял.
Нет, не было дождя. Доехали с Витасом до Трафальгарской площади. Вот он, Нельсон, вот они, львы. Дети кормят наглых голубей, садятся на руки, даже на головы (!) кормящим. Национальная галерея. Толпы туристов, молодежи, испанцы, итальянцы, немцы, японцы и проч. и проч.
Вход бесплатный. В Англии почти все музеи бесплатные. Т. е. лучшие классические музеи (Мадам Тюссо, например, платный). Вот тебе и капитализм проклятый. Боже, какое убожество знаний и понятий о мире в нашей бедной России. Все смешалось в доме Облонских. Все смешалось. Итак, музеи в Англии бесплатные. Но великие. Постарался не бегать... не скакать рысью по всем залам. Лучше потом еще приду. Зато спокойно и толково посмотрел итальянцев, потом импрессионистов (начал с конца).
Все, все...
Да что же это? Такие перепады... тяжело...
Чувствую, как остановилось время.
7 июля 1989 г.
Прошел месяц как Ее не стало. Месяц. Мне очень тяжело жить. Сейчас совсем не пью. Работа. Но и не потому только... Хотя иногда хочется забыться. Стоишь в маркете среди виноводочных завалов, берешь банку пива и уходишь. Детонька, думаю о тебе постоянно. Хожу, смотрю, езжу и все как всегда, надо тебе потом рассказать, запомнить, записать... для тебя. Молюсь. Никита дал мне молитву, читаю по утрам. И писать это тяжело. И не писать трудно.
Был в Национальной галерее, был в Тэт (Та!) галерее. Тернер! Не расскажу тебе про это никогда! Господи, никогда. Был у Букингемского дворца, смотрел развод караула. Красиво. Трогательно. Грустно. Туристов море. Вчера ездили в Оксфорд, был прием в одном из колледжей (там американские студенты в летние месяцы изучают театр). Ходили по городу, показали трапезную и т. д. Рассказывали, показывали портреты знаменитых выпускников. 18 век — начало Оксфорда как университетского города. 18 век!
Сегодня играем 5-й спектакль. Публики много. Принимают хорошо. Рецензий было штук 8. В 2-х — хвалят очень. Есть такие... соу-соу. С вопросами. Ругательных нет. Но этого достаточно, чтобы А.А. нервничал. Год ездим — ни одной рецензии без восклицательных знаков не было, и вот в Англии есть без восклицательных. Хмур. Хотя с нами стал мягче. Даже что-то такое сегодня говорил о своей вине и проч.
Ладно... Что об этом писать.
10 июля 1989 г., Лондон
Может быть, эту книжку нужно выбросить?
Зачем пишу это? Для кого? Что-то хотел записать сейчас... сел, развернул книжку и... сразу это вот чувство... Опять с тобой, детка... один на один... Детка... как же так? Неужели все, пустота... Вот то, что я чувствую сейчас. Вот эти слова куцые, которые здесь вывожу. Пустота? Днем ходили с Витасом по Оксфорд-стрит. Тратил деньги, т. е. фунты. Витас искал что-то для своей Расы... и говорил: «На Таню бы это пошло? Значит, Расе будет как раз, она ведь такая же...» Это про тебя, Детка. Слышишь? Ну, как тут не сойти с ума! Как не сходить с ума каждый день. Я говорил: да, на Танюшу было бы как раз... Я ведь все ей на глаз брал и всегда точно угадывал.
Шмотья вокруг красивого горы. Сколько же ты недоносила красивых вещей. Нет сил. Детонька, дай-ка что-нибудь другое... что-нибудь запишу...
Сейчас идет последний спектакль, 6-й.
Публики битком.
Завтра свободный день (слышу, в зале хохочут — 2-й акт). Пожалуй, все. Нечего писать.
11 июля 1989 г., Лондон
Вчера вылетели из Лондона, вечером, где-то в 23. Прилетели в Шеннон (Ирландия). Ночевали в отеле, здесь же, рядом с аэропортом. Позавтракали и опять сидим в порту. Уже прошли контроль. «Фри шоп». Проклятый Запад. Все немного дороже, чем в Лондоне (валюта другая, но фунты берут охотно). Лететь до Нью-Йорка, кажется, часов пять. Хочется выпить. Вчера в самолете пили виски (ирландское — гадость, шотландское — понравилось).
Всю валюту перевел в фунты. «Всю». У меня были канадские доллары и еще 10 ООО песет испанских. Всего сейчас 205 фунтов. Капитал.
ЧП. Ваня Даничев (художник по свету, одна из самых колоритных фигур родных наших «технарей»)сломал ногу. Вот только что ему оказали помощь, привели на костылях! Без происшествий мы не можем.
Рейс задержали. Теперь кормят (за счет компании, разумеется), дают пиво, кофе и т. д.
Сейчас 1.13. «Боинг-747» уже подошел к трапу. Скоро посадка. После пива стало полегче. Туповато-глуховато на душе.
Вчера целый день бродили по Лондону с Витасом и Володькой Берзиным. Теперь, кажется, что-то увидел. Вагbiсап. Колоссально. Сидим на траве, пьем пиво. Пруды... рыба, огромные лапти, плавают и жрут хлеб, который мы им подаем. Утки, гуси... Хорошо. Сити. Фирма «Ллойд» (металл, конструктивизм наш, русский, 20-х годов, скоростные лифты снаружи дома). Тауэр. Хороший день был, только ног не хватает. Лондон замечательный город. На мой взгляд, лучший из тех, которые я видел. Надо учить язык. Купил книжки на 5 фунтов. Смешно, но попробую понемногу учить. В 42 года. Попробую. Хоть немного начал объясняться, и то уже легче.