— Если служитель закона умер здесь…
— Значит, пострадает это место, но не Деетари.
— Знамения обещают зло, — просвистела Талия, и Гиса не смогла ей возразить. — Смерть призвали сюда, и ее нужно удовлетворить.
Резким нервным движением Гиса приподняла ночной столик с тяжелой каменной крышкой и осторожно сдвинула его, но все-таки поцарапала верх футляра передатчика, спрятанного под столом. Она с беспокойством наклонилась.
— Смерть мстит за себя! — испуганно свистнула Талия. Внезапно ее свист сменился пронзительным всхлипыванием. Гиса обернулась, не вставая, и попыталась прикрыть передатчик светло-оранжевой юбкой.
— Прошу вас, успокойтесь, мисс Талия, — вежливо заговорил Оми. — Ваш пронзительный голос причиняет мне боль, а для вашего страха нет никаких оснований. Я не мстительный дух. — Всхлипывания утихли. — Мисс Гиса, пожалуйста, свяжитесь с вашим матриархом, как вы намеревались. Я сомневаюсь, что судно Реа покинуло орбиту, но всегда радуюсь подтверждению своих предчувствий.
— Мистер Джейс с вами? — прошептала Гиса.
— Вы плели против него заговор, — отозвался Оми, наблюдая за реакцией Гисы. — Дети мои, — вздохнул он, — почему вы так мало способны различать, где правда и справедливость?
— Служители закона различают правду, — произнесла Талия ясным и четким голосом, свободным от обычных трелей, — но не могут изменить ее путь. Добро и зло сражаются независимо от них, и каждый из нас должен сам сделать свой выбор.
— Она пророчествует, — благоговейно прошептала Гиса.
— Да, — печально отозвался Оми. — Она знает свою истинную цель.
Глава 42
— Тебе так не терпится умереть, соли? — осведомилась Акрас, в одиночестве входя в камеру Джейса. На ней была та же форма, что носили ее старшие воины: красная туника, кожаный килт и медный нагрудник. Какие-либо эмблемы власти отсутствовали, но Джейс сразу понял, кто перед ним. — Я собиралась посетить тебя и без просьбы Роаке. Мне нужно вернуть тебе долг. — Акрас приподняла перевязанное предплечье.
Джейс встретился с ней взглядом. Цепи, приковывающие его к стене, не позволяли ему ни сидеть, ни стоять прямо. Он заставлял себя сохранять спокойствие Сессерды, хотя его восприятие подавало тревожные сигналы. Акрас была так же иррациональна, как и и'Лиду, и по меньшей мере так же опасна.
— Где ваши сыновья, вождь клана?
— Выполняют мои приказания. — Акрас приподняла разорванную ткань рубашки Джейса и обследовала побледневший шрам от раны, нанесенной ее ножом. — Ты быстро исцеляешься, соли. Роаке говорил мне, что ты потребляешь мощные дозы реланина.
— Реа нуждаются в моей помощи, вождь клана. — Как только Акрас вошла в комнату, Джейс понял, что на нее не подействуют даже убеждения Сессерды, но ему не оставалось иного выбора, как попытаться.
— Нам ничего от тебя не нужно. — Акрас ударила его рукой в перчатке. — Сколько ран ты сможешь вынести, соли?
— Я могу исцеляться почти так же быстро, как вы — ранить меня.
— Реланин ускоряет исцеление только до истощения запаса. После этого наркомания станет для тебя величайшей мукой. — Она начала методично хлестать его.
— Поэтому вы сделали наркоманом Роаке? — спросил Джейс, не позволяя себе даже моргнуть от боли. — Чтобы иметь возможность контролировать его?
— Не трать энергию на попытки манипулировать мною, раб калонги. На меня не так легко повлиять, как на моих сыновей.
— Роаке достаточно разумен, чтобы поверить мне. Вы потеряли власть над ним, вождь клана. Выслушайте меня или вы потеряете весь ваш клан.
— Где мой нож? — прошипела Акрас.
— На Стромви — там же, где Бирк Ходж.
— Лжец! Биркай мертв — убит женщиной, которую он предал.
— Биркай ждет вас, смеясь над тем, как вы уничтожаете будущее вашего клана.
Дверь камеры открылась, впустив могучего старшего воина-реа, чья грива стала целиком серебряной. За ним маячил нетерпеливо хмурившийся Роаке.
— Военный вождь просит разрешения войны. Мне впустить его, вождь клана?
— Я еще не закончила, — ответила Акрас.
— Впусти меня, Тагран, — сердито потребовал Роаке. — Этот соли — чиновник Консорциума. — И крикнул матери: — Вождь клана, ты согласилась выслушать соли!
— Я уже наслушалась его лжи. — Акрас повернулась к сыну. — Я приказала тебе вернуться на Стромви и найти крее'ва и релавид. Почему ты все еще здесь, Роаке?
— Он понимает, что должен поверить мне, если хочет спасти клан Реа, — твердо заявил Джейс.
— Молчи, соли! — прикрикнула Акрас, но слова Джейса уже произвели рассчитанный эффект, заставив Таграна заколебаться. Роаке, улучив момент, проскользнул мимо него и встал между матерью и Джейсом.
— Тагран, — приказала Акрас, холодно глядя на сына, — позови сюда Ареса.
— Не беспокойся, Тагран, — остановил его Роаке. — Я уже попросил Ареса присоединиться к нам. Он тоже должен выслушать этого соли.
— С удовольствием узнаю, каким чудом соли удалось убедить тебя, Роаке, — промурлыкала Акрас, но в ее голосе слышалось змеиное шипение. — Стой на страже, Тагран. Мы подождем моего сына.
Дверь закрылась, и Тагран встал возле нее. Однако за бесстрастным лицом воина Джейс ощутил смятение, сказавшее ему больше, чем он узнал от Роаке, Ареса и Акрас. В соответствии с этим он начал строить планы.
Когда Арес вошел в камеру, которую делили Тори и Нгина, первой реакцией Тори был страх, что он попался на ее приманку. Она думала о том, сможет ли осуществить свой план или окажется слишком робкой. Потерять самообладание с Бирком было бы всего лишь досадным, но с Аресом могло стать роковым.
Двое дюжих воинов-эссенджи, вошедшие вместе с Аресом, отнюдь не придали ей уверенности. Она не ощутила большого удовольствия, когда старший воин, чья снежная грива напомнила ей Бирка, поставил ее на ноги. Второй воин связал Нгине руки и ноги, словно она была лишенным разума животным, которого ведут на бойню.
— Помягче, Рем, — приказал Арес, хотя в его поведении не было и намека на мягкость.
Нгина отчаянно сопротивлялась, но смогла только оторвать кусок кожи от брюк воина, за что заработала проклятие и удар медным нарукавником. Оставив Тори на попечение Ареса, седовласый реа присоединился к своему товарищу, и им вдвоем удалось скрутить Нгину.
Крепко держа Тори за руки, Арес толкнул ее перед собой в окруженный металлической сетью коридор судна-реа.
— Идите рядом со мной, — шепнул он. — Я не хочу причинить вам вред, Мирель.
Тори подчинилась и зашагала рядом, но ее план показался ей еще более ужасным.
— Куда мы идем, Арес? — спросила она, стараясь не слушать расстроенного щелканья Нгины, но зная, что юная стромви ковыляет за ней, охваченная стыдом и горечью.
— Мой брат приказал мне привести вас в другую камеру, не удостоив объяснений, — ответил Арес, и Тори почувствовала, что он дрожит от гнева.
— Он дразнит вас, Арес, потому что боится.
— Вот именно, — подтвердил Арес.
Спустившись по трапу сетчатого прохода, они двинулись по коридору с твердыми стенами. Тори слышала, как воины-реа тщетно пытаются стащить Нгину вниз по ступенькам. Арес повернулся и крикнул:
— Отведите стромви к лифту, Рем. Я встречусь с вами у блока камер.
Звуки шагов Нгины стихли — в пустом коридоре слышались только шаги Ареса и его пленницы. Тори старалась выглядеть уверенной.
— Вы коварное существо, — заметил Арес, — но в смелости вам не откажешь.
— Мне не нравятся тюрьмы, — спокойно отозвалась Тори.
— Вы не боитесь, что я могу убить вас?
— По-вашему, я должна больше бояться, находясь с вами наедине, чем в присутствии ваших воинов?
— Большинству существ внушали бы ужас обе перспективы.
— Очевидно, я не склонна к обморокам и нервной дрожи. — Тори попыталась повернуться, чтобы посмотреть ему в лицо. — К тому же я не уверена, что мне нравится, когда меня называют «существом».
— Вы великолепное существо — существо-легенда. — Рука Ареса стиснула и без того покрытую царапинами шею Тори. — Почему вы до сих пор живы, Мирель?