– Был?
– Еще в финскую в землю лег.
– Вон оно как.
Два командира помолчали, тревожно вслушиваясь в предрассветную тьму.
– Товарищ майор! – прервал их молчание появившийся словно из ниоткуда якут.
– Да, Федор! – Васильев кивнул, разрешая говорить.
– К роще немецкие танки идут. Много.
– Много – это сколько?
– Темно, товарищ майор, трудно посчитать. Но где‑то тридцать‑сорок.
– Не фига ж себе. Видать, не понравилось им, чего мы с их эсэсманами сделали.
– Товарищ майор, – прервал Шимазина Охлопков, – я точно не уверен, но это какие‑то новые танки.
– В смысле?
– Здоровые. Как KB, а то и больше. Я таких раньше не видел.
Два комбата обеспокоенно переглянулись.
– Терентий, посмотри, чего там за танки и вообще че, как, а я людей организую! – Шимазин согласно кивнул.
– Давай, веди меня, товарищ Охлопков. Разберись тут, Леня. – И майор, пригибаясь, побежал за якутом.
Раздав указания расчетам четырех соракапятимиллиметровых противотанковых орудий и нескольким бронебойщикам с РПГ, Васильев стал ждать возвращения Шимазина.
Тот вернулся достаточно быстро, и, грохнувшись в окоп рядом с Леонидом, быстро произнес:
– Плохо, Леня. Очень плохо. Охлопков прав – это новые танки. Явно ничего хорошего. Прут как на параде, не боятся ничего.
– Далеко?
– Километрах в трех пока. Но мимо нас точно не пройдут. Часть прет прямиком к нашему замечательному леску. – Шимазин обвел рукой вокруг головы.
– Пехтура есть?
– Сидят на броне. Танковый десант, черт бы их побрал. Одна надежда – если рацию починят наши герои и мы сможем летунов вызвать.
– Вряд ли те успеют, даже если сейчас их вызывать будем. Но давай посмотрим этот вариант. – Уже вскочивший Васильев повернулся к Охлопкову и добавил:
– Федя, очень надо. Если какой урод из танка свою башку высунет – снимешь его, хорошо?
– Так точно, товарищ командир, сниму. – Кивнувший сержант вновь исчез.
Меньше чем через пару минут Васильев разговаривал с радистами, отчаянно пытающимися с помощью починенной кое‑как рации вызвать штаб.
– …Глаз… ва… прие… – Среди неразборчивого шипения послышалась перебиваемая помехами речь.
– Я – Десятый, вызываю Глаз‑1, прием!
– Я… слы… ошо… рием…
– Я – Десятый, срочно нужна помощь авиации, атакован батальоном тяжелых танков, повторяю, срочно нужна помощь, атакован батальоном тяжелых танков с поддержкой пехоты, прием!
– …зиция? Пов… ряю, уточните свою…
Васильев уточнил, с трудом удерживаясь от использования мата.
– Помощь скоро будет, постарайтесь продержаться, помощь уже идет. Повторяю, держаться! – неожиданно четко прозвучало из приемника.
– За что, за хрен, что ли, держаться? – буркнул злой Шимазин.
Вдалеке щелкнул выстрел. Затем – еще один. И еще.
– Охлопков работу на свою голову нашел? – Шимазин посмотрел на Васильева. Тот пожал плечами:
– Хороший боец. Один из лучших у меня. Я его к Красному Знамени представил. Будет его третьей серьезной висюлькой.
– А чего у него еще есть?
– Красная Звезда и еще одно Знамя, как у меня. Скоро, чувствую, он у меня на Героя потянет. Фрицев отстреливает десятками. Снайпер.
– Повезло тебе с ним. – Шимазин покачал головой. – Мож, отдашь?
– Ага, счас. Да он и не пойдет, Терентий. У него в моем батальоне брат погиб, еще зимой, в Варшаве. Вот Охлопков чего‑то вроде клятвы дал. «Дойду до Берлина». И после мелкого ранения снова ко мне вернулся. Братья в моей тогда еще роте лучшим пулеметным расчетом были. Их вместе и накрыло. Только Федору повезло – его краем зацепило. А его брата… – Васильев замолчал. Шимазин понимающе кивнул. Вздохнув, Леонид продолжил: – Я, когда его из‑под обвалившейся стенки вытаскивал, думал, что Федор все, не жилец. Весь в крови, мозгами обрызганный. Я не сразу понял, что это по большей части не его. Вижу, дышит с трудом, ну, думаю, надо его успокоить, что ли. И приговаривал что‑то вроде «Все хорошо будет. До Берлина дойдешь, за брата отомстишь». Сам не понимал, что несу. – Васильев снял с пояса фляжку и, отпив содержимого, продолжил: – А тот, когда очнулся и в себя пришел, решил, что только со мной до Берлина дойдет. И как с цепи сорвался. Немцев стал косить, как в тире. Так что не пойдет он, Терентий, к тебе. И я не отдам.
– Да ладно, это я так. Думал, может… – Начавшего объясняться Шимазина прервал прозвучавший на опушке взрыв. Немцам потребовалось всего несколько минут, чтобы понять, откуда прозвучал выстрел.
Появившийся спустя еще полминуты Охлопков, смущенно улыбаясь, доложил:
– Товарищ майор, я какого‑то фрица, высунувшегося из танка, застрелил, как вы и приказывали. А потом решил, что раз уж начал, то можно еще по пехоте на броне пострелять. Человек пять снял.
– Молодец, Федор! Я так понимаю, у нас сейчас гости будут, так что держи РПГ. – Васильев протянул якуту трубу гранатомета. Тот закинув винтовку за спину, аккуратно принял подарок для немцев.
– Вот, еще пару снарядов держи, и дуй на позицию. И это. Бить танки в борт. В лоб может и не взять.
– Так точно, товарищ майор.
Посмотрев вслед убежавшему якуту, Васильев повернулся к Шимазину и, горько усмехнувшись, произнес:
– А до отпуска всего ничего оставалось, а?
– Не боись, Леня, прорвемся. Тебе еще звезду Голливуда в жены надо найти. Так что помирать нам еще рано.
Васильев улыбнулся и, поудобнее перехватив свой ППС, приготовил свисток.
Иван Васильев, пилотирующий новехонький Су‑8, получил новое целеуказание буквально через пять минут после вылета. На логичный вопрос, чего происходит, командир эскадрильи в несколько грубой форме посоветовал не задавать глупых вопросов. Потом, правда, добавил, что там полк пехоты погибает и им срочно нужна помощь. Про то, что спасать Иван будет своего однофамильца, комэск ничего не сказал.
Восемь самолетов после этого сообщения вдруг стали казаться какими‑то медленными. Выжимая из них все что можно, летчики спешили к месту сражения.
Леонид тем временем расстрелял последний магазин своего автомата и даже не надеялся на выживание. Новые танки немцев оказались удивительно хороши. Противотанковые орудия смогли подбить только несколько, да и то только потому, что были хорошо замаскированы и дождались, когда фашисты подъедут поближе.
РПГ справлялись неплохо – на их счету было еще несколько танков, но их было чертовски мало.
Три СУ‑76 смогли подбить только один танк, и то не до конца – его явно можно было отремонтировать.
Появление авиации было воспринято майором без особого энтузиазма – «эрэсов» он на самолетах не увидел, а что могут пушки – разве что еще пару‑другую танков сожгут. Ну и пехоты чуток положат.
Увидев на фоне восходящего солнца заходящий на цель самолет, Леонид вдруг сообразил, что тот какой‑то незнакомый. Не «горбатый», точно. И не Пе‑2 тоже…
Иван вывел самолет на цель просто идеально. «Ну, счас вы у меня отхватите, уроды». – Злорадная мысль, промелькнувшая в сознании, никоим образом не нарушила концентрацию.
Четыре сорокапятимиллиметровые пушки заработали с такой силой, что самолет неслабо дернулся. Хотя, вполне возможно, это было не из‑за пушек, а из‑за двух крупнокалиберных пулеметов необычной четырехствольной конструкции…