– Что ви имеете в виду, товарищ Шапошников? У нас две бригады будет прыгать ночью?
– Нет, товарищ Сталин. Замысел предусматривает транспортировку личного состава посадочным способом. Диверсионные группы захватывают аэродром и подсвечивают его для наших самолетов. Ну, а они уже спокойно приземляются и высаживают солдат.
– Интэрэсная мысль, Борис Михайлович. Ми все должны ее обсудить и внимательно рассмотреть, ведь так, товарищи? – И, не дожидаясь одобрительного гула, вождь пригласил Шапошникова поближе к карте.
8 мая 1942 года. Полевой аэродром, местечко Зволен, Чехословакия.
Выдернутые с разных фронтов лучшие разведывательно‑диверсионные группы осторожно собирались вокруг нацистского аэродрома. Снайперы уже заняли свои позиции, группы прикрытия – тоже, а штурмовые отряды только‑только выходили на предназначенные им планом места.
Непосредственно командующий операцией майор Антонов занял свою позицию уже с час назад, внимательно высматривая в прицел полюбившейся ABC перемещающихся часовых.
Коротко шепнула рация:
– Пятый, вот и еще одна штурмовая группа на месте. Осталось еще три.
Накануне прошел дождик, и от мокрой земли тянет сыростью. Но Владимир не шевелится, хотя его крайне сложно заметить в полуночной тьме.
Еще три слова. Каждое – номер готовой группы. И атака.
Старший сержант Сергиенко не рискнул подбираться с ножом к немецкому часовому. Лужи, оставшиеся после вчерашнего дождя, могли захлюпать под ногами в любой момент.
Поэтому в ход пошел «наган» с глушителем. Хлопок – и часовой оседает в грязь. Аналогичную операцию проводят еще несколько человек.
На территорию аэродрома прошли без шума. Короткий рывок – и штурмовые группы у назначенных зданий. А потом, уже не скрываясь, одновременно вломились в казармы, на КП и склады. Короткие очереди, грохот переворачиваемой мебели – и вновь тишина.
В темпе обыскав аэродром, штурмовая группа начала установку осветителей, взятых у групп прикрытия, постепенно, по одной, подтягивающихся к летному полю.
Антонов, передав сигнал за линию фронта, слегка расслабился, не теряя, впрочем, бдительности.
И меньше чем через три часа на взлетную полосу стали садиться первые ТБ‑3 и «Дугласы», несущие в себе солдат двух бригад ВДВ.
Самолетами также были переброшены минометы и соракапятимиллиметровые противотанковые пушки. И даже несколько легких бронеавтомобилей – в качестве «последнего аргумента».
Десантники, уже два часа спустя захватив Зволен, оседлали трассу между Банско‑Бистрицей и Крупиной и повели наступление в двух направлениях. 214‑я бригада ударила на север, к Бистрице и Брезно, в то время как воины 201‑й бригады по этой же дороге двинулись в другую сторону. И те и другие по пути уничтожали как встреченные обозы, так и мелкие группы немцев.
Неподалеку от Крупины солдаты отдельной разведроты перерезали недавно выстроенную немцами железную дорогу, по которой из Остравы снабжались части вермахта, воюющие в Венгрии. Едва это произошло, как один из дозорных сообщил о приближении поезда. В темпе подорвав часть колеи, десантники приготовились к встрече дорогих гостей. Подкативший буквально сразу паровоз оказался настоящим подарком.
Когда с немногочисленными обороняющимися было покончено, майор Аленький с удивлением узнал, что захваченный его бойцами эшелон вез к фронту боеприпасы.
О том, что недостаток именно этих самых снарядов и патронов в критический момент привел к сдаче немецкими войсками Будапешта, майор так и не узнал.
9 мая 1942 года. Бразилия, Рио‑де‑Жанейро.
Президент Альверде был в задумчивости. Внимательное изучение всей доступной информации приводило к однозначному выводу – у СССР тоже имеются пришельцы из будущего. Причем пришельцы не хилые – раз так накатили Гудериану и K°.
Был, правда, и еще один вариант: они попали в прошлое не своего мира, а параллельного. Этот вариант был удобнее. Но интуитивно генерал понимал, что, вероятнее всего, произошло именно первое.
И теперь во всей красе перед президентом Бразилии стоял извечный русский вопрос: что делать?
О положении своей страны генерал иллюзий не имел, реалистично оценивая возможности освоения новых технологий. Захват Аргентины и Уругвая, конечно же, серьезно увеличил промышленный потенциал Великой Бразилии, но в сравнении с потенциалом США или других промышленных монстров он выглядел, мягко говоря, слабовато. Даже с новыми технологиями.
Стране были нужны станки. Американцы согласились поставлять некоторое их количество в обмен на каучук и другие важные ресурсы. Но этого было недостаточно. Абсолютно и совершенно недостаточно.
Альверде с некоторой дрожью вспомнил, какого труда стоило организовать производство не самых сложных образцов бронетехники – самоходок, весьма сильно напоминавших немецкие «Хетцеры», – и винтовок. На нечто большее он, несомненно, замахивался, но очень‑очень медленно и аккуратно.
Попробовать поторговаться с русскими? Не очень удачная мысль. Если Советы еще не догадались о присутствии в Бразилии иновременных пришельцев при наличии своих таких же, то вскоре догадаются. И вряд ли захотят растить себе противника.
К США генерал тоже не питал особо теплых чувств, прекрасно понимая, что те им попросту попользуются и кинут при первой же возможности.
Кто у нас остается? Япония? Им уже явно не до Бразилии. И хотя они вроде как успешно сопротивляются американцам, но чем все кончится – прекрасно известно.
Германия? Те тоже уже не жильцы. Стоп. Не жильцы? Именно! Пока есть возможность, можно аккуратно договориться с немцами. Тогда, в прошлом варианте, они здорово помогли Аргентине, особенно с военной промышленностью. Те даже свой реактивный самолет умудрились сделать. Так, может, предложить им убежище и воспользоваться немецкими научным и промышленным потенциалом и опытом?
С другой стороны, если это всплывет, все может закончиться еще хуже. Тот еще вопросец…
10 мая 1942 года. Городок Крупина, Чехословакия.
– Жопа к нам приходит, жопа к нам приходит, жопа к нам приходит, полная жопа‑а‑а. – Дурацкая переделка мелодии из рекламного ролика про кока‑колу и Новый год с самого утра крутилась в голове Антонова, выводя его этим из себя.
Учитывая, что атаки одной из отступающих пехотных дивизий немцев, пытающихся прорвать кольцо окружения, также продолжались с самого утра, поводов для радости было как‑то маловато.
– Гоги, а ты можешь доказать теорему Пифагора? – услышал Владимир разговор нескольких солдат, отдыхающих в недолгом перерыве между боями. Несмотря на то что эту подколку молодого грузина он уже знал, майор все равно продолжал слушать.
– Канэчно, могу. Правда. – Парнишка никак не мог понять, что тут смешного?
– Ну докажи?
– Она правылная. – Безапелляционное заявление грузина вызывало улыбку.
– Почему?
– Мамой клянусь!