Летящий необычный самолет вдруг окутался пламенем – и танк‑цель взорвался, а пехота, прячущаяся за броней, разом полегла. Остальные самолеты также на секунду‑другую окутывались пламенем, уничтожая пехоту и калеча танки.
– У них там что, по двадцать пулеметов, что ли, стоит? – пробормотал один из сержантов.
Неожиданно с очередного заходящего на цель самолета сорвалось несколько молний «эрэсов» – судя по всему, Васильев в темноте их попросту не заметил…
21 мая 1942 года. Москва, Кремль.
– Таким образом, контрудар Малиновского имел успех. Немецкие войска дезорганизованы и начинают сдаваться. Идея с десантом в тыл оказалась удачной, – закончил доклад Шапошников.
Внимательно слушавший Сталин поднялся из кресла и, подойдя к карте, спросил:
– У вас все, Борис Михайлович?
Тот кивнул и отправился к своему стулу. Слово попросил Василевский:
– Товарищ Сталин, следует особо отметить дивизию генерала Родимцева. Именно благодаря тому, что его бойцы устояли перед немецким контрударом, Малиновский сумел перегруппировать силы и нанести удар во фланг наступающим. Потери дивизии Родимцева в личном составе превысили шестьдесят процентов. Сам генерал… сам генерал ранен. – Василевский выпалил все это на одном дыхании, сбившись уже под конец.
Вождь помолчал. Затем, после нескольких выпущенных колец дыма, произнес:
– Товарищ Сталин про подвиги совэтских бойцов знаэт. В том числе и про дивизию товарища Родимцева. Один из его полков фактически больше не существует, да?
– Да. Личного состава на две роты не наберется.
– И это именно они захватили новые немецкиэ танки, да?
– Один танк. Генералом к Герою представлено сразу трое – два майора, командиры батальонов Шимазин и Васильев, а также старший сержант Охлопков. И еще несколько человек к Красному Знамени и Красной Звезде.
– Посмотрим, товарищи. Но звучит так, что эти награды бойцы заслужили…
22 мая 1942 года. Москва, Кремль.
– Здравствуйте, товарищ Кравченко. – Поднявшись навстречу вошедшему в кабинет ученому из будущего, лидер СССР протянул руку.
– Добрый вечер, товарищ Сталин. Для меня огромная честь встретиться с вами. – Длинный и худой, как каланча, Илья Петрович пожал протянутую руку вождя. Глаза молодого человека просто светились от счастья.
– Как ви прекрасно понимаэте, у товарища Сталина много дел. И он очень хотел бы знать, для чего вам потребовалась такая срочная встреча? – Вождь сел обратно в кресло и показал ученому на стул, приглашая того присоединиться.
– Понимаете, товарищ Сталин, то, что я обнаружил в имеющемся архиве специальных материалов, – вождь понимающе кивнул, – не просто важно. Это архиважно! – От волнения ученый даже вскочил и, схватив портфель, вытащил из него листок. После чего, размахивая им, словно знаменем, выпалил: – По сравнению с этим даже атомная бомба не выглядит такой уж серьезной штукой.
Взгляд главы СССР мгновенно изменился, став из расслабленно‑изучающего предельно серьезным и сосредоточенным.
– И что же это такое, Илья Петрович?
– Целая серия материалов по нанотехнологиям. И особенно – по созданию атомно‑силового микроскопа!!!
Вождь взглянул на сидевшего неподалеку Берию. Тот пожал плечами. Видя некоторое недопонимание, Кравченко добавил:
– А атомно‑силовой микроскоп – прямой путь к нанотехнологиям. Со всеми вытекающими. До нахождения этих материалов создание АСМ состоялось бы в лучшем случае году в семидесятом. Теперь мы сможем сделать его лет на десять‑пятнадцать раньше. А то и на все двадцать.
– И насколько эта отрасль техники важна? – негромкий вопрос Берии прервал поток слов ученого. Тот кивнул и снова полез в глубины портфеля.
– Вот я тут принес статью от девятнадцатого года… две тысячи девятнадцатого. Это обзор того, что удалось сделать в этой отрасли за тридцать три года с открытия АСМ. – Илья Петрович протянул Сталину бумаги.
Тот, быстренько пробежавшись глазами по статье, замедлился лишь на страницах «Нано и ВПК» и «Наномедицина». После чего поднял голову и улыбнулся взлохмаченному ученому.
– Ви большой молодец, товарищ Кравченко. – Вождь поднялся и отдал обзор Берии. Тот углубился в чтение. Хозяин кабинета тем временем продолжил: – Я полагаю, что о наличии этих материалов не знает никто, кроме нас?
– Да, товарищ Сталин, только я, вы и товарищ Берия.
– Вот пусть это пока так и останэтся. А когда наша наука закончит с покорэниэм ядэрных сил, то ми обратим особоэ вниманиэ на нанотехнологии, – вождь ободряюще кивнул Кравченко.
Еще некоторое время поговорив с ученым, Сталин отпустил того отдыхать. После чего повернулся к закончившему чтение главе НКВД и спросил:
– Лаврентий, расскажи‑ка мне поподробнее про товарища ученого.
– Молод. На момент попадания сюда ему было тридцать четыре года. Сейчас соответственно тридцать пять. Умен – не зря в тридцать четыре возглавлял на одном из предприятий ВПК целое направление. Из важных особенностей – был вашим ярым… эээ… поклонником, несмотря на то что, как вы уже знаете, тогдашнее правительство не особо вас жаловало.
– Ярым поклонником? – Сталин насмешливо наклонил голову.
– Начиная еще с учебы в университете. Может, и со школы, но про это у нас данных нет. Один из его коллег оттуда, – Берия показал пальцем вверх, – заявил, цитирую: «Кравченко – сталинист. Почти фанатик». Так что он у нас надежный товарищ.
– Это хорошо. Если то, что пишут здэсь, – вождь показал на статью, – про перспективы, – правда, то эти самые нанотехнологии сделают СССР единствэнной сверхдержавой. Навсегда…
23 мая 1942 года. Бреславль, Польша.
– Ты не сумлевайся. После залпа тех штуковин тебе укрепления надо будет просто занять. – Краснощекий полковник ободряюще похлопал говорившего с ним майора по плечу.
– Про Кенигсберг так тоже говорили. А сколько там народа полегло?
– Под Кенигсбергом «буренок» не было. – Офицер помрачнел.
– А почему «буренки», кстати?
– Черт его знает. Как всегда, кто‑то придумал – и приклеилось.
– Ладно. Но ты уверен, что они настолько эффективны? – Рано поседевший майор с сомнением поглядел в сторону расположения недавно прибывших штурмовых гвардейских реактивных минометов из РВГК.
– Я их в деле видел. Под Минском. Они там полк нацистов спалили к чертовой матери.
– Ну‑ну. Ладно, пошел я, солдат обрадую. Достал их уже этот немчурский укрепрайон…
Прибывшие на фронт потомки «Буратино» должны были поставить точку в длительном противостоянии под Бреславлем, вылившемся уже не в один десяток тысяч солдатских жизней. «Шверпункт» обороны немцев не пускал советские войска вперед.
Подтянув войска, Верховное командование надеялось неожиданным ударом уничтожить эту занозу, мешающую продвижению Красной Армии…
«Вторая мировая война в солдатских воспоминаниях, с комментариями. Избранное. Том 1». Военное издательство МО СССР, 1985 г.
«Когда в нашем расположении появился комбат, Семен Петрович Тырновецкий, с кислым выражением на лице, то мы сразу смекнули, что сегодня‑завтра опять идти в атаку. Это не радовало, поскольку Бреславльский укрепрайон был крепким орешком и множество наших товарищей уже погибли в попытках его взять. Но мы понимали, что сделать это необходимо, иначе дальнейшее продвижение наших войск становилось невозможным.