Она повернула к нему голову.
— Доброе утро, мистер Сайкс.
— Хорошо спали?
Она вздрогнула.
— Вовсе не спала, так была занята другими делами.
— Ну, в таком случае… — Он поцеловал ее в щеку, играючи укусил за мочку уха. — Эти другие дела — они вам удались?
— Это, наверное, к вам вопрос, — поддразнила она. — Удались они мне?
— Даже и не зна-аю… — Он умолк на полуфразе, качая головой.
Миранда разыграла негодование:
— То есть как это? Что это ты тут изволишь говорить?
— Говорю, что совершенствование ни в каком деле не повредит. — Он приподнял простыню и провел ладонью по изгибу ее бедра. — Так что если ты не против сегодня утром поработать над своими формами…
— Завтрак готов! Ну-ка, лежебоки, выпрыгивайте из постелей!
Миранда, услышав громогласные выкрики Хрустика с нижней площадки лестницы, закатила глаза.
Броди застонал.
— Давай притворимся, что не слышали, — предложил он.
— Ага, чтобы он ввалился прямо сюда и застал нас? — Она протянула руку за сарафаном, брошенным прямо на полу у кровати. — Нет уж, благодарю покорно.
Броди хотел было что-то ответить, но Миранда зажала ему ладонью рот. В коридоре послышались хихиканье и топот малышей.
— Зачем? — сдавленным голосом спросил он.
— Затем, — прошипела она в ответ. — Не хочу, чтобы дети знали, что ты провел у меня ночь.
В ответ он всего лишь выгнул бровь.
— И не смотри на меня так. Это ради их же блага! — Она приподняла голову и прислушалась, надеясь понять, куда направилась вся команда. И лишь убедившись, что дети побежали вниз, она убрала руку. — Послушай, ты же не хочешь прямо с порога спальни стать героем ток-шоу на тему «Почему мы внезапно оказались вместе в постели»?
— Пожалуй, ты права. — Он вновь потянулся к ней и прошептал, щекоча ей шею своей утренней щетиной: — Но и я не промах. Хочешь — докажу?
Искры счастья вспыхнули в ней, рассыпались вдоль позвоночника, но Миранда нашла в себе силы выскользнуть из его объятий. Один звучный поцелуй в губы — и она уже соскочила с кровати.
— Я в этом ни капельки не сомневаюсь, — сказала Миранда, затягивая на себе пояс. — Но тебе придется попридержать свои доказательства до вечера. Сейчас у нас ожидается визит миссис Битл, забыл?
Броди заморгал.
— Пойду приму душ, а заодно и проверю — можно ли хоть немного травы вычесать из волос… — Она босиком прошлепала к двери в ванную, всего в паре шагов от немыслимо развороченной постели.
Броди, усмехнувшись, пальцами причесал добела выгоревшие волосы.
— Неплохо бы и мне присоединиться.
Она остановила его жестом.
— У тебя нет травы в волосах.
— Только потому, что ты там, на берегу, не согласилась поменяться со мной местами. — В его глазах читалось желание.
Напоминание об их любви вызвало новую чувственную волну. Она отвернула широкий лацкан халатика и замахала им словно веером, пытаясь остудить зардевшиеся щеки.
Боже, как же ей в присутствии Броди, да еще с этими постоянными воспоминаниями, выдержать визит миссис Битл, гадала Миранда. Да она же будет то и дело заливаться краской!
Образ суровой миссис Битл мгновенно вернул Миранду к насущным проблемам.
— Да, и еще одно. Броди!
— Да? — Он произнес это с таким видом, словно выслушивал неприличное предложение.
Она прислонилась спиной к двери, доверив ей тяжесть своего тела, если эта тяжесть окажется не под силу ее коленкам.
— Не говори пока детям о… — она помахала ладонью, показывая на себя и на него.
— О чем?
— Об этом. — Она повторила неопределенный жест. — О нас.
В его глазах промелькнуло беспокойство.
— Почему?
Причин не так уж и много — какой-нибудь миллион, подумала она. Начать с того, что она понятия не имела, сможет ли построить жизнь с человеком, который все еще не сказал, что простил ее за причиненную ему боль. А как насчет того, что обещание Броди измениться еще должно пройти проверку? Уж не говоря о том, мысленно добавила Миранда, что она, похоже, собственными руками положила абсолютно все — включая и будущее всех в этом доме — на чашу весов. Просто потому, что пошла на поводу у своего сердца. Ей нужно время все обдумать, прежде чем выносить все эти вещи на суд целого Техаса.
Облизнув губы, она оттолкнулась от двери.
— На мой взгляд, нет смысла давать ребятам повод для того, чтобы обсуждать наши отношения перед самым появлением миссис Битл. Ты так не считаешь?
Он посмотрел на закрытую дверь.
— Пожалуй.
— И Хрустику пока тоже не говори.
Броди рассмеялся.
— Вот об этом не беспокойся. У меня нет ни малейшего желания напороться на его комментарии раньше, чем это действительно будет необходимо.
— Спасибо. — Миранда развернулась и направилась в ванную, твердо веря, что сумеет справиться с ситуацией. Более того, решила она, стоя под горячим душем, в конце концов все может сложиться отлично.
Броди заявился на кухню, сияя, как ковбой в день получки. Ему было хорошо, и он плевать хотел, поймет это кто-нибудь по его лицу или нет.
— Чегой-то ты ранешенько сегодня. — Хрустик поднял голову от плиты, где в кастрюле булькала сероватая каша.
Броди потянул себя за мочку уха и склонил голову набок. Ему пришлось напрячь волю, чтобы подавить в себе первый порыв — схватить старика за загривок и тряхануть как следует за то, что вытащил их с Мирандой из постели, где они вновь обрели друг друга. Но, поразмыслив, он решил, что Хрустик ни за что не сделал бы это намеренно. Кашлянув, он просто поинтересовался:
— Что ты этим хочешь сказать, а, старик?
— Дак вот я и говорю… прихожу я сегодня варить завтрак нашим ребятам, глядь — а тебя-то уж и след простыл. И постель сложена! — Он окунул блестящую ложку в густую овсянку, зачерпнул добрую порцию, полюбовался — и перевернул ложку. Каша с жирным шлепком плюхнулась обратно в вязкую массу. — И што это может значить? А это может только значить, што ты нынче спозаранку взялся за работу.
Броди стиснул зубы и изобразил необычайную заинтересованность столь простым занятием, как закатывание рукава.
— А-а, ну да.
— Голову даю на отсечение, што к этому часу ты уж успел переделать кучу работенки. Это ж надо — встать в такую рань, да ишо постель застелить. — Хрустик сосредоточенно размешивал кашу. Ложка, время от времени задевая за стенки кастрюли, издавала металлический скрежет.
Отвратительный звук пронизывал Броди насквозь, как скрип ногтей по школьной доске.
— Угу, мой старик, бывалоча, все говорил: кто рано встает, тому Бог дает. Вот уж што правда, то правда. — Хрустик вынул ложку из каши и как следует треснул ею по краю кастрюли. — И уж больно мой старик уважал тех, которые сами постель стелют. Ну, вот как ты сегодня. Я-то, само собой, видал, што обычно миссис Сайкс за тобой прибиралась. Но только не сегодня. Не-ет, не сегодня. Потому, сегодня ты уже спозаранку встал и сам…
— Я не спал этой ночью на кушетке.
Хрустик даже головы не поднял.
— Хмм. Рази ж, глядя на тебя, кто догадается, што ты спишь на сеновале…
— Я спал в своей собственной постели, дурень старый, и тебе это, полагаю, прекрасно известно.
Броди никогда бы не поверил, что такое возможно, но, кажется, своими словами он и в самом деле заставил старика онеметь от изумления.
Хрустик отложил ложку и тщательно вытер узловатые пальцы о повязанное на талии полотенце. Ни разу не взглянув на Броди, он повернулся и направился к двери в гостиную.
— Пойду-ка взгляну на ребятишек. Небось уж перемазались кашей с ног до головы.
— Я бы попросил тебя ни о чем не говорить детям, — сказал Броди, слегка удивленный неожиданно хладнокровной реакцией на свою новость.
— Ишь чего удумал! Ни словечка от меня не услышат. Нешто это видано — рассказывать детишкам, как ты играешь в любовные цацки с этой милой леди.
— Играю в… Да ради всех святых… — Из груди Броди вырвался глубокий смех, разрядив напряжение. — Она же мне жена. — Как приятно это произносить, подумал Броди. И с удовольствием повторил, не скрывая довольной ухмылки: — Мы с Мирандой — муж и жена и, судя по всему, ими и останемся.