Огромные ботинки Броди зашлепали по воде, и мелкие холодные брызги рассыпались вокруг них, оставляя темные пятна на ее джинсах. Очень медленно, наслаждаясь каждым мучительно сладким мгновеньем, он опустил ее на берег.
Ее пальцы скользнули в длинные пряди пшеничных волос и сомкнулись у него на шее. Она облизала губы.
Его рот накрыл ее губы, и это прикосновение унесло боль ее физической и душевной неудовлетворенности, заставив поверить, что теперь все возможно. Его руки обвились вокруг нее, и она с готовностью окунулась в тепло родного тела.
Она потянулась на носочках, чтобы быть еще ближе к нему. Ее губы приоткрылись.
Его язык проскользнул внутрь, дразня и восхищая ее легчайшими быстрыми ласками. Она еще сильнее вытянулась, упираясь носком ботинка в речной камень, чтобы удержаться…
Плюх!
Они шлепнулись в ил, и густо-коричневая грязная вода полностью накрыла их джинсы и забрызгала ее блузку — впрочем, и рубашку Броди тоже.
— Ты это специально сделал! — с укором выпалила она и, не выдержав, расхохоталась вслед за детьми.
Броди расплылся в ухмылке.
— Ну что я могу сказать? Когда дело касается тебя, я не могу останавливаться на полпути.
Она рассмеялась.
— Ну, ковбой, как только мы доберемся до дома, обещаю тебе…
— Рай, — шепнул он.
— Что?
— Ты, дети и ранчо. Это же рай на земле, Рэнди.
Она наклонилась и, забыв про испачканные руки, взяла его лицо в ладони.
— Я люблю тебя, Броди Сайкс.
— И я люблю тебя, Миранда Роббинс Сайкс, но я не стану повторять тебе это всякий раз, когда ты окажешься рядом. Я предпочитаю показывать, как я люблю тебя.
Они поцеловались.
Малыши захихикали.
Он помог ей подняться и, поднимаясь вместе с ней по берегу, шепнул на ухо:
— Кажется, все снова начинается здесь, а, Рэнди?
— Так и есть. — Она улыбнулась и бросила на него лукавый взгляд через плечо: — Не против, если мы сейчас отправимся домой, примем горячий душ, а потом ты покажешь мне, как ты меня любишь, — много-много раз?
Эпилог
— Смотри, смотри, мамочка, я теперь под-ручка!
— Ну конечно, да к тому же самая прелестная на свете! — воскликнула Миранда, любуясь Кэти в нарядном платьице подружки невесты с развевающимся желтым шифоновым шлейфом.
Броди усадил их самое младшее дитя Миранде на колени.
— Нет, ты только взгляни на эту толпу! — сказал он, устраиваясь рядом с женой на раскладном стуле.
Миранда обвела глазами многочисленных гостей, собравшихся во дворе церкви.
— Не каждый же день увидишь, как ворчливый старый повар и суровая дама-попечительница соединяют свои судьбы.
Броди скорчил гримасу, услышав из ее уст собственное давнишнее определение людей, которых теперь считал родными.
— Просто диву даешься, как меняется твое мнение о людях, если ты их любишь.
— Любовь меняет гораздо больше, чем просто мнение, — мягко возразила она.
— Еще бы. — Он ткнулся ей носом в висок. — Нас она превратила в семью.
Она на мгновение задержала на нем взгляд, а потом улыбнулась.
Он с улыбкой легонько стиснул ее плечи.
— Хрустик сказал, что медовый месяц они проведут в круизе.
— Не завидую морям и океанам, — пошутила Миранда. — Слава Богу, что мы успели усыновить детей до того, как Арлин ушла на пенсию и стала нашей экономкой.
— Очень надеюсь, что агентство не держит на нас зла и осенью не припомнит нам, что мы увели у них Арлин, — сказал Броди. И повел плечами, зажатыми, как в западне, узким смокингом, без которого он как шафер не мог сегодня обойтись.
— А что будет осенью, папочка? — Кэти ткнула колено Броди носком блестящей белой туфельки, отвлекая его мысли от непривычной и неудобной одежды.
— Ты разве забыла, куколка, — нежно пропела малышке Миранда, — что папа с мамой решили осенью усыновить еще одного ребенка.
Девчушка выпятила нижнюю губку.
— И почему это вы хотите еще ребенка…
— Потому что ты у нас теперь большая девочка. — Броди пощекотал ее под подбородком.
— А Грейс у нас уже юная леди, — добавила Миранда.
— А Бубба всегда был взрослым, только в детских штанишках.
Это вызвало хихиканье Кэти.
— Я поймала букет! Я поймала букет! — Грейс кинулась к ним сквозь толпу, прижимая к груди свадебный букет невесты.
Броди протянул руки и со смешком схватил в объятия маленький вихрь.
— Дай-ка мне взглянуть, — попросил он.
— Миссис Битл бросила его прямо на подружку дяди Джексона, такую хорошенькую, Бэрри, — сообщил Бубба, сунув руки в карманы миниатюрной копии смокинга Броди.
— А мисс Бэрри сложила руки — вот так, — продемонстрировала Грейс.
— Ну, и букет упал на землю, — добавил Бубба.
— А я пробралась под ее платьем и схватила его! — Грейс подняла свой трофей. — Я хочу сохранить его навсегда!
— А может, мы возьмем из него пару цветочков и высушим тебе на память, а весь букет отдадим миссис Битл, то есть миссис Холломан?
Грейс насупилась.
— Для нее это будет очень много значить, дорогая, — уговаривала Миранда. — Он будет напоминать ей о свадьбе.
— К тому же теперь она будет класть тебе завтраки в школу, — напомнил Броди, поведя в сторону дочери бровью. Та сдалась и протянула букет Миранде.
— Хочу еще пирога, — объявила Кэти.
— Пойдем, я тебе дам, — протянул ей руку Бубба.
— Меня подождите, — крикнула Грейс и ринулась за ними вдогонку.
Броди, обняв жену за плечи, смотрел вслед троим ребятишкам. Жизнь казалась ему прекрасной как никогда.
— Я тебе уже говорил, как сильно я тебя люблю? — спросил он, прикоснувшись губами к ее виску.
Миранда улыбнулась и, вытянув из прелестного букета несколько цветков, поднялась.
— Что ты делаешь? — спросил Броди.
— Хочу положить эти несколько цветочков на могилу Донны и Тревиса. Ни дня не проходит, чтобы я не вспомнила о них, жалея о том… — Она повертела цветы в дрогнувших пальцах. — Конечно, это такая малая дань их памяти, но мне кажется, что они знают — мы их не забыли.
— Думаю, они это знают. А насчет дани… — он кивнул на троих ребятишек, которые хохотали над шутками Джексона, — уверен, что Донна и Тревис не хотели бы ничего другого, только чтобы эти дети обрели любящую семью.
— Вот это да, Броди, если бы я тебя не знала, то решила бы, что ты впадаешь в сентиментальность, — поддразнила она, толкнув его бедром в бок.
— Ну, погоди, крошка, вот вернемся домой, я тебе покажу сентиментальность…
— Жду не дождусь! — Ее глаза заискрились.
— В таком случае… — Он развернул ее к себе и оставил на ее губах долгий нежный поцелуй, который лучше слов говорил о его чувствах и его любви к ней в их заново обретенном союзе.