Ее зеленые глаза под покрасневшими от слез веками вспыхнули.
— И сегодня утром ты был рядом, когда решил в одиночку найти детей? И вчера, когда бросил меня, не пожелав остаться и поговорить?
— Сегодня утром я совершил большую ошибку, но вчера… — Он стиснул поводья и отвернулся, вглядываясь в раскинувшееся перед ними поле, в тропу, ведущую к ручью, — и убеждая себя, что старается отыскать хоть какие-то признаки присутствия детей.
— А вчера — что? — подтолкнула она.
Ее гнев лишь подлил масла в огонь, бушующий внутри его. Он пытался утихомирить чувства, поставить их на место — и терпел поражение.
— Так что же вчера, Броди? Хочешь сказать, что у тебя была достойная причина, чтобы повернуться и уйти от меня в тот самый момент, когда мы наконец получили шанс что-то выяснить? Причем впервые за весь наш брак?
— Да, у меня были причины. — Краска медленно заливала его шею, поднималась к щекам, к скулам.
— И что же это за причины, Броди? — выпалила она, повернув к нему тоже заалевшее лицо.
Его глаза обшаривали горизонт. Губы хранили молчание.
— Отлично, — пробормотала она. — Закройся, как всегда, в своей раковине. Не разжимай губ и не говори ничего, что заставило бы меня поверить, будто ты живой человек и в груди у тебя бьется настоящее сердце.
Он продолжал молчать, всматриваясь в даль и борясь с собственными чувствами, грозившими прорвать его оборону.
— В противном случае, — продолжала Миранда звенящим от эмоций голосом, — я могу вдруг потерять над собой контроль и сказать, как сильно я люблю тебя. Сказать, что я…
Это стало последней каплей. Напряжение достигло предела, и Броди взорвался:
— Что — ты? Никогда меня не бросишь? Лучше молчи, Миранда!
Она сумела выдержать его тяжелый взгляд, но ее подбородок дрогнул, выдавая слабость. Седло под ней заскрипело. Миранда отпустила поводья и ссутулилась, покачиваясь в мерном ритме лошадиного шага.
Впереди, за следующим подъемом, уже струился между илистых берегов Ручей Поцелуев.
— Ты хочешь, чтобы я все выложил о своей любви, о доверии и о своих чувствах из-за того, что у нас не будет детей, — высоко вскинув голову, произнес Броди. — Я бы сказал, такой разговор трудно вести одному.
Миранда хотела было ответить, но он перебил ее:
— Поверь мне, я знаю, насколько это тяжело, Рэнди. — Он обернулся в ту сторону, где уже виднелись берега ручья. — Уж сколько я говорил с людьми, которых теперь рядом со мной нет. Ничего, черт возьми, эти разговоры не изменили.
Его слова не ударили бы так больно, если бы она не знала, что это чистая правда.
— Я… мне так жаль, Броди. Я не могу выразить, как мне жаль… — у нее сорвался голос, — что я тогда так поступила с тобой.
Он лишь пожал плечами.
— Меня всю жизнь бросали — так или иначе, какая разница.
— Но вчера ты меня бросил. Значит, ты должен понимать, что иногда человек просто не видит иного выхода.
Широкие поля шляпы не скрыли от нее его напряженного лица.
— Я ушел вчера, потому что боялся, что в глубине души ты по-прежнему хочешь оставить меня.
Его признание разрывало ей сердце. Слезы закапали с ресниц и потекли по щекам.
— Поэтому я и ушел от тебя первым. А потом понял, что ты останешься — если не ради меня, то ради детей. — Он наклонил голову. — Утром я понял, что мое чертово упрямство может стоить мне всего самого дорогого, что у меня есть в…
— Ну, нет, дружок. — Она опустила руку на бедро и повернулась к нему. — Даже и не пытайся взвалить всю вину за эту неразбериху на себя. В ней есть и моя половина.
Уголок его рта дрогнул в кривой улыбке. Пусть не в самой радостной, но все же он больше не выглядел приговоренным к смерти.
— Иными словами, ты думаешь, Рэнди, что мы все же сумеем все исправить?
— Только вместе, — со слабой улыбкой подчеркнула она.
— В таком случае… Как тебе такое начало? Я был чертовым идиотом, когда считал, что могу все сделать в одиночку. И я прошу прощения за то, что отстранял тебя от всех проблем. И если я еще когда-нибудь попытаюсь так поступить — обещай, что ты накинешь лассо мне на шею и не отпустишь, пока мы не обсудим все проблемы и не найдем выхода.
— По рукам, — пробормотала она. — Ты можешь простить меня за то, что в первый раз мне это не пришло в голову?
— Могу. Уже простил. — Он протянул ей руку.
Она приняла ее с радостью.
— Но я не могу обещать, что стану совершенством. Или что, например, не буду дергаться и переживать, пока все не уладится с усыновлением.
— От живого человека никто и не стал бы требовать полного спокойствия, — ответила она, готовая взорваться от радости. Она чувствовала себя обновленной, счастливой и способной вынести все на свете.
Лошади остановились. Она еще на миг задержала взгляд на его лице, пока он не поднял руку и не указал ей на поросший травой берег Ручья.
Там, на ковбойском покрывале, тесно прижавшись друг к другу, спали трое золотоволосых малышей.
Вот когда улыбка Броди засияла в полную силу.
Миранда ответила ему такой же счастливой улыбкой.
— И даже если ты время от времени будешь сбиваться с пути истинного, снова пытаясь взять все в свои руки, я не стану тебя винить. Это я выдержу.
Броди спешился. Не произнеся ни слова, он подошел к ее лошади и вытянул руки.
Миранда наклонилась и соскользнула с седла прямо в его объятия.
— Это значит, что ты сможешь жить со мной?
— Если только ты согласишься.
— О… — хмыкнув, он притянул ее к себе и крепко обнял, — еще как соглашусь.
Она приложила ладонь к его груди.
— Но я по-прежнему не могу иметь детей, Броди, и никакое лечение этому не поможет.
Он глазами повел в сторону малышей, прикорнувших в паре футов от них.
— И это ты говоришь после всех наших переживаний с этими тремя обезьянками? Боюсь, больше мы просто не потянем.
— А если когда-нибудь ты решишь, что этого недостаточно? — Ее пальцы вцепились ему в рубашку.
Он пригладил темные завитки у нее на висках.
— Тогда мы усыновим еще детишек.
Ее глаза заволокло слезами.
— Но они не будут твоими…
— Черта с два не будут!
Он наклонился, чтобы прильнуть к ее губам, и она потянулась ему навстречу.
— Такие слова говорить нельзя, — остановил их тоненький голосок Кэти.
Миранда, опустив взгляд, встретилась с сияющими глазками круглолицего ангела. Через миг малышка отвернулась.
— Эй, ребята, получилось! — завопила Кэти, согнув свое маленькое тельце чуть ли не пополам в попытке добавить сил своему голосу.
Бубба поднял голову и сел на покрывале, чуть не уронив съехавшие набок очки.
Грейс, перекатившись на живот, обнаружила Броди и Миранду и резво вскочила, вскинув вверх руки.
— Получилось! Получилось — точно как ты сказал, Бубба!
Кэти схватила Броди за руку и потянула его за собой. Он успел обвить свободной рукой талию Миранды, и они зашагали следом за малышкой.
— Ура! — Грейс снова подпрыгнула. — Вы вместе пришли на Ручей Поцелуев! Совсем как в нашей истории.
— Не совсем как в истории, — возразил Бубба с довольно мрачным видом.
— Но они же здесь. — Грейс ткнула пальцем в Броди и Миранду, стоявших рука об руку и глупо улыбавшихся от радости, что их дети целы и невредимы.
— Они пришли вместе, чтобы найти своих заблудших телят. — Кэти недоуменно взмахнула маленькими пухлыми ладошками. — Чего же еще?
— В истории они встречаются на середине ручья и обещают, что всегда будут все делать вместе.
— Думаю, с этим мы справимся, — сказал, улыбаясь сыну, Броди.
— А потом они целуются, — самым серьезным голосом добавил мальчуган.
Улыбка Броди согрела Миранду.
— Я знаю, что с этим мы справимся.
От искренней радости, что плескалась в его глазах, у Миранды закружилась голова.
— Ой, нет, нет, подожди! Броди, поставь меня! — смеясь, закричала Миранда, но он подхватил ее на руки и зашагал по траве вниз, к самому мелкому месту Ручья.