– Неужели так и было? – в удивлении округлила зелёные глаза Альфа.
– Было, было. Из первых рук знаю, сами бывшие функционеры рассказывали… Но для нас главное – проверить на них действие айвеселина. Чебачка им не давай, не разжигай интерес, а запусти айвеселин, но без окситоцина, в еду и закуски, и пусть пляшут. Тем более они же алкоголя во всех видах налакаются, водку хлещут как ребятишки кока-колу. И пиво наверняка. Этого в дополнение к айвеселину будет с лихвой. Так что соглашайся, Денис, мы с Альфой благословляем тебя на сей подвиг во славу фасцинетики. А что получится, расскажешь.
– Значит, без окситоцина? – переспросил Денис.
– Без. Пусть пляшут. Секс они себе наверняка запланировали.
– А я? – спросила смущённо Альфа.
– А ты будешь дома или со мной. Тебе туда ну никак нельзя. Эти маразматики гиперсексуальны как альфа-самцы в стаде, ты возбудишь в них сладостные воспоминания об аппетитных пионервожатых. Да к тому же, ты ведь слышала – там мальчишник. Если и появятся женщины, то только шлюхи. Это у комсомольцев завсегда.
Заказ был скучный, но решение академии Денис исполнил в точности. Много чего навыдумывал. Но главным номером стал огромный торт. Пошёл Денис по стандартному пути, вспомнил футболистов. Вместо футбольного поля раскатал комсомольский значок, в центре поставил Ленина в кепке, а вокруг него пионервожатых с ритуальным пионерским жестом «Всегда готов!». Запекать торт снова пришлось на кондитерской фабрике. И опять кондитеры и директриса диву дивились. Альфа помогала лепить пионервожатых и поехала с Денисом посмотреть, что получится. И хлопала в ладоши от восхищения. Не торт, а произведение искусства! Хоть в музей ВЛКСМ.
Квадратный, кривоногий, кучерявый и картавый экс-комсомолец Аркаша Карелов, увидев торт, впился в него буравящим взглядом, а секунд пять спустя заржал, придя в дикий необузданный восторг. И запел:
– Ленин-то какой молодой!
Торт поместили на огромный стол посредине, чтобы вид его услаждал комсомольские взоры.
Друзья олигарха окружили стол, на котором водружён был торт, и веселились, высказывая остроумные ассоциации. Все как один сошлись на том, что торт великолепен. Единственное сомнение высказал генерал-таможенник: «Ленина как-то неудобно будет кушать». Это его сомнение встречено было прожжёнными циниками – а в комсомольской номенклатуре другие не задерживались! – хохотом. Но все же решили Ленина на кусочки не резать, для услады хватало пионервожатых, которые сами просились в рот, настолько аппетитными вылепили их Денис с Альфой.
Через пару часов возлияний и закусок мальчишник достиг той мужской разухабистости, когда в стороне оставлены всякие приличия, тем более женщин в застолье не было ни одной. Их олигарх припас на час ночи.
Но айвеселин начал действовать, подвыпившая комсомольская братия пустилась в буйное веселье и пионервожатые с торта стали им мерещиться как живые. К полуночи начались и эротические фантазии, а генерал вдруг скинул не только мундир, но и рубашку, явив товарищам дюжие телеса, и прижал к груди выхваченную из композиции пионервожатую.
– Вот бы! – воскликнул он и добавил сочные эпитеты и междометия.
У олигарха налились глаза кровью и он заорал, что есть мочи:
– Хочу пионерочку! Вася!!
Из-под земли вырос верный его помощник и раб Вася Тажханов.
– Чтобы через полчаса были пионерки!
Шлюшки были заказаны на час ночи, но не пионерки. Васе предстояло решить сразу две задачи: заполучить их на час раньше и одеть в пионерскую форму.
Комсомольцы все как один вскричали:
– Хо Чем пионерок!
Вася бросился исполнять.
Для подобных утех своего гиперсексуального шефа у Васи на связи были три «мамы», державшие подпольные притоны. У всех троих были стайки проституток любого возраста и комплекции – на вкус заказчика. Вася заранее с одной из «мам» договорился на поставку пятнадцати штук аппетитного телосложения к часу ночи. Передвинуть на час раньше в общем-то труда не составило, «мама» для виду поворчала:
– Девочки ещё не привели себя в порядок.
– Фая, – сказал Вася, – какой ещё порядок! У них что, задницы не накрашены? Тут другое дело, сообрази, как выкрутиться. Шеф пожелал, чтобы девочки были одеты в черные мини, белые блузки и с пионерскими галстуками на шее. В общем, чтобы были пионервожатыми.
– Ну вы даёте! – ругнулась Фая. – Где я вам галстуки ночью возьму?
– Фая, не выдрючивайся! – выругался в ответ Вася. – Найди кусок красной материи и нарежь ножницами. Всё, давай! «Газель» у тебя во дворе стоит.
И помчалась по Бургу «Газель» с мигалкой, как гоголевская Русь-тройка расшвыривая всё, что двигалось в этот час по трассе, ведущей к особняку Карелова.
Нервничал Вася, не хотелось получать подзатыльник тяжёлой рукой шефа.
Успели.
Раскрылась дверь в гостиную и вошли гурьбой пятнадцать кокетливых пионервожатых.
Умолкла разбитная компания, встали мальчики как вкопанные и уставились молча на девушек. Девочки были точь-в-точь как на столе, только живые и трепетные.
– Музыку! – крикнул олигарх, и Вася включил марш «И Ленин такой молодой!»
Айвеселин зацепил уже за самое нутро и полуголые экс-комсомольцы с повизгивающими жизнерадостными псевдо пионервожатыми устроили половецкие пляски. И начался комсомольский бедлам.
– Всё, я пас. –сказал Денис Васе.
Вася понял и задерживать не стал. Кулинария уже не требовалась, комсомол перешёл к сексуальным утехам.
Всё до утра смешалось в доме олигарха. Пионервожатые были пущены по кругу, переходя от одного мальчика к другому, а олигарх, тиская их одну за другой, плакал от счастья.
Слопали и торт, не пожалев Владимира Ильича, но отдали его девчонкам.
К утру измождённых пионервожатых «Газель» увезла к их «маме».
Олигарх был счастлив, как младенец.
Денис рассказал академии то, что успел увидеть.
– Это было так дико, что я сбежал.
Он даже усомнился, подействовала ли добавка.
– Мне показалось Юлиан Юрьевич, что их взвинтили пионервожатые и Ленин.
– Но ведь они были веселы?
– Не то слово. Они были безумно веселы.
– Значит все фасцинации сошлись в фокусе. Действие пептидов веселости соединилось с действием алкоголя и шлюх. И хорошо, что не добавили им окситоцина. Их тогда дня три было бы не унять.
***
Всё-всё в этом мире связано замысловатым и непредсказуемым образом. Сотни мудрецов всех времён размышляли над этим, да так и не разгадали тайну до сих пор.
Чебачки совершенно случайно попали на глаза Роману Кукуеву.
Появился он у Саньки по своим делам – по вышибанию долга из одного жлоба. И Шиву с собой прихватил, чтобы как следует обмозговать процедуру вышибания.
Пива у Саньки – упейся. И на столе – россыпь чебачков.
– Это что за штуковины? – поинтересовался Кукуев, взяв в пальцы одного чебачка.
– Закусон к пиву. Скелет привёз.
Роман в мгновение понял: раз привёз Скелет, значит скрыт какой-то секрет.
– И что, хорош закусон?
– Кайф, Рома. Попробуй.
Роман попробовал, взял пробу и бывалый Шива.
Чебачок на обоих подействовал и очаровал.
И это решило проблему его массового производства.
На другой же день с парой чебачков, прихваченных у Саньки, Роман появился у Дениса.
– Денис, мы же договорились, как что придумаете, первому рассказываешь и показываешь мне. А я у Дуба обнаруживаю. Рассказывай. – он показал Денису чебачки.
Денис поведал Роману почти всю историю чебачка, не сказал ему только об окситоцине. Окситоцин к пептидам весёлости разрешено было Арбелиным примешивать только Саньке Дубу, а Кукуеву было совершенно достаточно понимания веселящего предназначения айвеселина. На себе он у Дуба это испытал и мог себе представить, какой был бы массовый ажиотаж, выпусти он на пивной рынок миллион чебачков. Его гениальный коммерческий мозг мгновенно выдал и образ переполненного чебачком рынка, и миллионные прибыли.