Теперь следовало найти безопасное место, где он мог переждать несколько часов до встречи с «поповичем». Марк перебежал на противоположную сторону улицы, благо, ограждение линии скоростного трамвая было снято в связи с очередной реконструкцией. Дождь усилился, и Марк почувствовал себя крайне неуютно в промокшей одежде. Чтобы согреться, он ускорил темп и вскоре перешел на легкий бег. Его путь пролег мимо темных корпусов политехнического института, дальше через парк, на улицу Янгеля. Его целью была старинная четырехэтажка, предназначенная под снос, чтобы дать жизнь очередной многоэтажной «свечке».
Не раздумывая, он перелез через ограждение стройки и, осторожно ступая по битому кирпичу, строительному мусору, приблизился к дому, точнее к тому, что от него еще осталось. Прошел через пролом в стене в комнату, когда-то служившую гостиной, с лоскутами пожелтевших обоев на уцелевшей штукатурке. Не найдя ничего, на что можно было бы присесть, он перешел в другую комнату, ничем не лучше первой. Здесь было крайне неуютно, и он, выйдя в коридор, по скрипучей деревянной лестнице поднялся на второй этаж. Останки дома с пустыми глазницами окон, с гуляющим помещениями сквозняком вызывали у него гнетущее впечатление и не придавали оптимизма. Внезапно послышалось шуршание, и здоровенная крыса с длинным хвостом перебежала ему дорогу. Марк быстро наклонился, схватил кирпич и бросил ей вдогонку, но не попал. В угловой комнате он обнаружил на полу панцирную сетку от кровати, на которой лежали какие-то тряпки.
Похоже, здесь бомжи устроили ночлежку. С отвращением он сбросил тряпки на пол и осторожно присел на краешек — пружины жалостливо скрипнули, проваливаясь под весом его тела, и он непроизвольно откинулся на спину. Вновь принял положение сидя, но поза была крайне неудобной, напрягались мышцы живота и спины, и он долго так не высидел. Он встал, разминая затекшее тело.
Рядом с ним кто-то глубоко вздохнул — он вздрогнул от неожиданности. Звук был легкий, шелестящий и, как ему показалось, полный страха — это могла быть только женщина, точнее, юная девушка.
— Эй, кто там есть? — негромко спросил Марк пустоту и прислушался.
Ему показалось, что он слышит в тишине сдерживаемое дыхание.
— Не бойтесь, я не кусаюсь! — громче сказал он.
Ему вдруг очень захотелось с кем-нибудь поговорить, снять напряжение ночи. А то, что в соседней комнате прячется девушка, он не сомневался. Вряд ли он мог ею заинтересоваться — нормальные девушки не ночуют в заброшенных домах, но ему очень хотелось общения, чтобы не чувствовать себя одиноким. Да и не спать же он с ней собрался, а лишь поболтать, скоротать время до утра.
Он быстро пошел на звуки, в соседнюю комнату, но лишь услышал легкие шаги, удаляющиеся от него. Теперь он не сомневался, что там пряталась девушка, и пошел следом за ней.
— Не убегайте — я ничего вам плохого не сделаю! — закричал он, но неизвестная девушка не хотела отвечать ему.
Но и убегала она странно — лишь когда начинал двигаться он, двигалась она, он останавливался — замирала и она. Они забирались все выше, и Марк не сомневался, что настигнет ее. Его завораживал звук ее легких шагов, как будто она была невесомой, и захватила погоня, отвлекая от мыслей о недавних событиях.
«Интересно, кто она? И почему здесь скрывается? Неужели то отвратительное ложе было ее постелью?» В воображении он рисовал всевозможные, причины, по которым девушка оказалась в столь неподходящем месте: поругалась с родителями, запретившими ей посещать дискотеку, или, приехав сюда из провинции, оказалась обворованной мошенниками и теперь не знает, где жить и как дать знать домой, что с ней произошло, или…
Пол под ногами стал уходить, Марк почувствовал, что проваливается. Он повис, не чувствуя опоры под ногами, — лишь в последний момент успел вцепиться в край доски пола и этим спас себя.
— Помогите мне! Я провалился! — хрипло закричал ок, из последних сил удерживаясь на весу, цепляясь даже подбородком за какую-то деревяшку.
Послышались легкие шаги, он увидел приближающийся темный силуэт. Тут луна осветила ее лицо — изможденное, страшное, с красными зрачками и взлохмаченной копной седых волос. А еще от нее исходил смрадный запах, словно от живого мертвеца.
— А-а-а! — закричал Марк и отпустил руки.
Он полетел вниз, поднимая клубы пыли, ударяясь о торчащие балки; его переворачивало, бросало из стороны в сторону, пока он не достиг низа. Марк почувствовал, как хрустнуло левое плечо, но не ощутил боли. Затем на него что-то обрушилось, чуть не раздавив, вернув боль в изломанное тело. Он был не в силах пошевелиться, как следует вдохнуть и даже кричать от боли не мог, а лишь едва хрипел. Его легкие в сдавленной грудной клетке разрывались от недостатка воздуха, он пытался ворочаться, чтобы немного высвободиться из-под обломков, но все было бесполезно. Ужас ночного кошмара, приснившегося в лесной избушке, стал явью. Попавшая в дыхательные пути пыль вызвала безудержный кашель, не прекращающийся ни на мгновение, мешающий дышать, но больше всего его ужасали неподвижность и собственная беспомощность. Он понял, что оказался заваленным грудой строительного мусора, и время для него остановилось. Из-за недостатка кислорода в этой импровизированной могиле перед его глазами поплыли многоцветные шары, а затем он окунулся в безмолвие, из которого нет возврата.
14
Даниил пришел на условленное с Марком место за полчаса до назначенной встречи. Этой ночью он не мог уснуть, ругал себя за то, что не настоял, чтобы друзья вернули манускрипт лесному отшельнику-магу. Теперь Марку грозила смертельная опасность, а Кирилла — большого, сильного, любимца девушек — уже нет на белом свете. Смерть — это ужасное слово, обозначающее неотвратимость и невозможность что-либо исправить, как бы нам этого ни хотелось.
Все это не укладывалось в голове у Даниила, вызывало массу вопросов, на которые мог ответить только Марк, но его все не было — он опаздывал уже более чем на сорок минут. Недалеко, в конце парка, что-то происходило, туда приехали пожарная машина с включенным тревожным сигналом и «скорая помощь». Даниил гнал от себя мысль, что появление этих автомобилей может быть как-то связано с опозданием его товарища. Но прождав час, Даниил, мучимый тяжкими предчувствиями, все же направился к месту скопления народа, решив узнать, что там происходит.
Возле стройплощадки, за оградой которой виднелся полуразрушенный четырехэтажный дом, собралась толпа зевак, но Даниилу никто не смог сказать, что здесь произошло. Несколько милиционеров сдерживали любопытную толпу, не допуская за широко раскрытые ворота во двор, где стояли пожарная машина, «скорая» и микроавтобус с надписью «МЧС». В толпе громко строились догадки по поводу происходящего, предпочтение отдавалось версии изнасилования и убийства маньяком. Во дворе суетились рабочие в оранжевых касках, явно потрясенные произошедшим.
Прикладывая невероятные усилия, Даниил пробрался вперед, как раз чтобы увидеть, как из развалин дома трое мужчин в форме МЧС выносят на носилках что-то, прикрытое брезентом. Рядом шли двое в белых халатах, они сразу направились к «скорой помощи», явно собираясь уехать. Милиция стала оттеснять людей, освобождая проезд для автомобиля, а Даниил, охваченный плохими предчувствиями, воспользовался возникшей толкотней и беспорядком, быстро проскочил к носилкам и отбросил брезент.
Предчувствия не обманули его — это был Марк, с широко открытыми мертвыми глазами, перепачканным грязью и кровью лицом. Даниил вскрикнул и зашатался.
— А ну, пошел отсюда! — К нему подскочил разгневанный сержант, но его остановил полный мужчина в полосатой тенниске и одетой поверх нее жилетке песочного цвета с множеством карманчиков.
— Ты его знаешь? — Мужчина устремил на Даниила пронизывающий взгляд.
— Да… мы друзья… были… Вместе работали.
— Как его зовут?
— Марк.
— А дальше как?
— Марк Куриленко.
— А что он мог делать ночью на стройке?