— Ушёл, смотри, ушёл! — не сдерживая эмоций, кричал кто-то из команды мостика дрейфующего на окраине системы линкора.
Присутствие командующего флотилией крикуна не смутило, хотя на вскрик и так никто не обратил внимания. Все были поглощены трансляцией с телескопа, держащего в фокусе крохотную точку уходящего от планеты кораблика.
— Вопрос в том, всё ли он сделал, — ни к кому конкретно не обращаясь, произнёс командующий.
— Ровно через пять минут мы об этом узнаем, — также не отрываясь от экрана, сказал присутствующий на мостике флагмана глава республиканской контрразведки.
— Если всё пройдёт как надо, буду ходатайствовать о вручении пилоту серебряной кометы.
— У него их уже две, — сказал Дэйсон.
— Неважно.
— Смотрите! — вновь воскликнул всё тот же нетерпеливый голос.
Первый, сброшенный Алексеем шар, как и предсказывал Натан Григ, распался ровно через два часа. Запертая в силовом коконе энергия взрыва с огромной скоростью рванула во все стороны и за краткое мгновение разрослась до нескольких сотен километров. Через три секунды поток частиц поглотил следующие сотни километров.
— Это ещё что? — прокатился по мостику чей-то изумлённый возглас.
Никто не ответил, все до единого, раскрыв от изумления рты, смотрели на Каменную, атмосфера которой вдруг начала окрашиваться в неровные стальные оттенки. Участки ядовитой атмосферы менялись в том же порядке, в котором Алексей пролетал над планетой. Предположили, что атмосфера вступила в реакцию с радиацией. Через два часа огромный неприглядно-серый шар планеты лениво переливался сгустками разбавленной стали.
— Здесь пост наблюдения, — вырвались из динамика слова оператора, — зонды фиксируют ослабление силовых барьеров. За последние сорок минут мощность снизилась на двадцать два процента.
— Не нравится, — осклабился командующий, — либо оно гибнет, либо нам следует ждать очередных сюрпризов.
Сюрпризов не дождались, через час, когда с поста наблюдения доложили, что мощность барьера упала на семьдесят процентов, началась необратимая реакция.
С радиацией попали в точку. Именно она пробила защиту существ или существа, обитающего на планете. Их силы слабли, а вместе с ним слабла и механика, управляющая колоссальной звёздной конструкцией.
Держащая звёзды на расстоянии сила начала сдавать, и это привело к необратимым последствиям. Сдерживающий звёзды стержень рушился, и звёзды, заметно ускоряясь, устремились друг к другу.
Планету рвало на куски. С поверхности срывались континенты и под действием гравитации уносились в сторону приближавшихся звёзд. Туда же стальными протуберанцами утекла ядовитая атмосфера обречённого мира.
Спустя несколько часов колоссальной силы взрыв, пожрав и логово неведомого противника, и сами столкнувшиеся звёзды, осветил пространство. Волна раскалённых газов устремилась к окраинам, и командующий, убедившись, что спасатели подобрали убившего планету пилота, отдал приказ флотилии прыгать в соседнюю систему.
Победа. Это слово, ещё вчера произносимое с неуверенностью и опаской, сегодня неслось по палубам сводной флотилии в полную силу. Как только обстановка позволила зондам увидеть последствия атаки, сомнения остались позади. Пространство, где недавно на сетке координат значилась странная звёздная система, мерцало гигантскими пылевыми образованиями.
В восемь по вечернему корабельному, когда эскадре объявили о победоносном завершении войны, слова командующего вызвали бурю эмоций. Мощный радостный гул, кругами расходясь от мостика и центров связи, заглянул на каждую палубу висящих в черноте космоса кораблей эскадры. Кричали до хрипоты. Плясали, хлопали друг друга по плечам, делились планами.
Эйфория дошла до такой степени, что командующий определил сектор стрельбы и позволил дать победный салют.
Стреляло всё. Космос полыхал под количеством боеприпасов. Феерия красок рвущего боекомплекта очаровала даже самые чёрствые души. И вахны, и люди не скупясь разгружали в космическую пустошь арсенальные погреба.
Почувствовав дрожь палубы, Алексей усмехнулся. Даже неповоротливый десантный транспорт, на котором уже слишком долго живёт их уставшая от войны дивизия, и тот палил из всех своих башенок.
Третья кормовая палуба вместила не менее семи тысяч матросов и пехотинцев. Чудеса проекционной техники позволили людям очутиться в открытом, усеянном звёздами пространстве и почти своими глазами смотреть на грандиозный салют.
Эйфория первых минут успела сойти. И хотя многие, продолжая бурно выказывать радость, пытались втянуть его обратно в водоворот страстей, Алексей уклонился от настойчивых заигрываний и отошёл в сторону.
— Что-то, смотрю, не особо ты весел, — услышал знакомый голос.
Алексей повернулся, смерил главу контрразведки взглядом и тяжело выдохнул.
— Дэйсон, — устало констатировал он сей безотрадный факт, — может, хоть ты мне скажешь, где я могу от тебя спрятаться?
— Нет, Вольнов, в галактике такого места.
— Ты всё скромнеешь.
— Надо кое-что обсудить. Где мы можем спокойно поговорить?
Спустившись на два уровня, ступили на пустынную палубу, занятую импровизированным полигоном. Обустроенный для поддержания в войсках должного уровня подготовки тренажёрный центр немо взирал, как два человека, пробравшись по полутёмному залу, скрылись в полевом командном модуле.
— Ну, майор, — пинком откинув походную койку и тяжело на неё усевшись, спросил Дэйсон присевшего на стул Алексея, — как тебе вкус победы? Сладок?
— И ради этого ты оторвал меня от салюта?
— У тебя что, вопросов по поводу нашей победы совсем не возникает? — вопросом на вопрос ответил Дэйсон. — Всё гладко? Победили и всё? А ты не спрашивал себя, кого мы победили? Мы жителей этой Каменной даже разглядеть не успели. Очень много здесь, майор, странного, не находишь?
— Нет, — заглянув Дэйсону в глаза, невозмутимо сказал Алексей, — не вижу ничего странного.
— Ты часом не приболел?
— А что, должен был?
— Обычно тебя не переспоришь, а тут тихий какой-то, подозрительный. Хотя при каждой встрече клещами из меня слова вытягивал. Что, Лёша, неинтересно стало? Вижу, ты в своём расследовании тоже в тупике оказался. Ведь мир тех, кто якобы тебя использовал, ты уничтожил, а ответов от хозяев так и не услышал. Может, поделишься соображениями.
— С чего ты взял, что я должен с тобой чем-то делиться? — спросил Алексей. — Один твой вид, Дэйсон, ввергает меня в крайнюю степень уныния. Всё наше многолетнее сотрудничество лично для меня ничем, кроме нервов, ни разу не обернулось. Но война закончилась, а вместе с ней закончились и наши договорённости. Поэтому единственное, что я хочу тебе сказать, это слово — отвали.
— Прекрасно тебя понимаю, — невозмутимо продолжил Дэйсон, — поводов меня любить у тебя не много. Договорённости наши силы не теряли. Как только вернёмся, ты волен жить как угодно. Я в нашем с тобой разговоре не глава контрразведки, а человек по имени Дэйсон, который очень сомневается, что всё закончилось так, как должно было закончиться.
— И что тебе надо, человек Дэйсон?
— Диалога, — сказал он, — как ни странно, но ты единственный, в чей разум наши прозрачные союзники не могут подселиться, и только с тобой я без риска могу обсудить волнующую меня тему.
— Ну коли ты только с разговором, а не с предложением куда-нибудь слетать, то я готов тебя слушать.
— Раз готов, давай пройдёмся с самого начала. Итак. — Дэйсон поудобнее устроился на койке, — давай для начала восстановим последовательность событий. Дикая вахновская группировка атакует Гарду. Покойный адмирал Двински отправляет в атакованную систему ударную группу, которая, как потом выясняется, выныривает в неизведанной части космоса и стирает мир вахнов. После этого люди уничтожают атаковавший Гарду флот и забрасывают на планету группу диверсантов. Твой дебют, из которого ты вышел вместе с интересным прибором и последним линкором, оставшимся от ударной группы шестого флота. Верно?