— Что на втором этаже?
И немедленно получил ответ. На лестничной площадке. Прямо над головой взорвалась граната.
— Из подствольника, — предположил бывший омоновец.
Наверху что-то загудело, запахло паленным и Бера обдало отголоском силы. Он часто подобное ощущал, когда ученики тренировались под его руководством, будто легкий ветерок проникает в тебя. Иногда казалось, а не почудилось ли. Но такого напора чужого выброса энергии никогда раньше ему не встречалось. По спине пробежали мурашки.
— Оставайтесь здесь, — приказал он. — Зачистите первый этаж.
— Ты куда! — попытался воспрепятствовать Никифоров.
— Я сказал, зачистить первый этаж, — твердо, что бы ни у кого не оставалось сомнений кто здесь на самом деле командует, проговорил Александр. — Выполнять!
Не дожидаясь реакции подчиненных, в три прыжка преодолел лестницу к промежуточной площадке и осторожно выглянул. Никого не увидев, ни своих ни чужих, уже более осторожно, держа автомат наготове стал подниматься дальше.
На втором этаже трещали короткие автоматные очереди, они то затихали на секунду, то вдруг взрывались интенсивностью, порождая гулкое эхо в полупустых помещениях. Саша прижал приклад к плечу и продолжил движение вперед. Зная о том, что бандиты проделали проходы между квартирами, решил зайти сначала в квартиру слева. Так, на всякий случай, не хотелось ему, что бы какой-нибудь недобиток оказался в тылу.
Он рывком преодолел расстояние до намеченного прохода и заглянул внутрь. Никого не обнаружив быстро вошел, держа на прицеле короткий коридор. Чтобы осмотреть все комнаты потребовалось меньше минуты. В спальне обнаружился трупп бандита, пули бойцов клана разворотили тому череп. В стене, рядом с телом, находился один из проломов, о которых раннее докладывали штурмующие клановцы. Бер нажал на кнопку радиостанции и потребовал.
— Первая группа…. Не слышу доклада. Сообщите о потерях, — то что таковые имеются Александр не сомневался. Слишком все пошло не так, как они планировали. Оставалось надеяться, что потери будут лишь в виде ранений.
— Один ранен. Среди бандитов есть колдун… — говоривший замялся, — раненный сильно обгорел. Часть боевиков ушла выше этажом, они оставили заслон. Не можем пока пробиться.
Бер чертыхнулся. Теперь, как бы не пришлось гоняться за ними по этажам. Это будет трудновато. Можно ставить на первоначальном плане операции жирный крест.
— Я иду к вам. Уже рядом почти, — Сашка переключился на другую волну и продолжая двигаться вызвал Никифорова. — Слава как закончите, пусть отряд из поликлиники берет ноги в руки и сюда. Снайперы остаются на месте.
— Что придется наверх подниматься? — просек ситуацию начальник СБ клана.
Сашка не ответил, итак все понятно.
— Принял. Мы тут быстро, — словно подтверждая слова Никифорова внизу раздался сдвоенный взрыв, за ним последовала длинная очередь и наступила краткая тишина, которую прервал вызов от Вячеслава. — Все. На первом никого. Поднимаемся.
Пока Никифоров говорил, Александр успел достичь места расположения первой штурмовой группы. Он ни слова не говоря, сразу подошел к раненому. Около него валялся одноразовый шприц, видать уже вкололи обезболивающее, больше бойцы ничем не могли помочь товарищу. Бер сразу понял, что дело плохо, слишком обширные ожоги. Вспомнилась смерть Михаила от удара молнии и в душе зародился вихрь эмоций. Сначала возник страх, что не сможет ничего сделать и все окончится, как в прошлый раз. Но потом Александра обуяла злость на самого себя и он положил руки на грудь. Раненый застонал от прикосновения.
— Потерпи чуток. Скоро станет легче, — прошептал Бер, скорее убеждая самого себя чем кого-либо. Он посмотрел на сидящего неподалеку бойца и поинтересовался. Хотя сам догадывался какой услышит ответ. — Чем этого его?
— Если бы сам не видел ни за что не поверил.
— Не тяни резину, — поторопил бойца Александр.
— Когда мы выбили этих козлов из этой квартиры, то сунулись было дальше, но в дверной проем влетел огненный шар и прямиком в Геныча и вот…. - боец не закончил фразу. Тяжело вздохнул и отвернулся.
"Огненные шары формировать умеем, значит", — пролетела в голове мысль, — "ну-ну, фаерболист. Посмотрим". Сашка отбросил посторонние рассуждения и вплотную занялся клановцем.
Он привычно ушел в себя, сосредоточившись. Сознание скользнуло внутрь тела бойца и перед глазами замелькали образы, которые через секунду выстроились в четкую картину. Вот сердце стучит быстрее, чем нужно. Пока не трогаем. Дальше. Бер переместил свое внимание из глубины организма на поверхность. При этом возникло ощущение будто всплываешь. Энергетические каналы и сосуды сужались, превращаясь в капилляры. Чаще стали попадаться участки с неподвижными клетками, и когда таких вокруг осталось большинство Александр остановился.
"Теперь поступим так", — Бер через свои руки пропустил толику собственной энергии и направил ее на восстановление порванных каналов. Чтобы они восстановились необходимо много энергии, а так как раненный обладает своим запасом, просто не мог его организм им воспользоваться по понятным причинам, то почему бы не дать ему этого сделать. Достаточно, для упрощения процесса, помочь. Сашка так и сделал. Он точно вихрь пронесся, даже сам от себя не ожидал такого, по все энергетическим каналам, заново подводя их к поверхности, то есть к кожному покрову. Когда с этим закончил, быстро проверил не напортачил ли где. Ничего ужасного не заметив, приступил к следующему этапу. Надо "заставить" клетки делиться, чтобы "новорожденные" заменили собой погибшие. Здесь нужно соблюсти особую осторожность. Не хватало еще запустить неконтролируемое деление клеток. Так и до рака недалеко. Бер понимал это изначально и уже, не раз и не два, натренировался на собственных ранах. В данном случае все сложнее, чем при порезе, например. В последнем случае чаще всего достаточно дать толчок организму и он сам излечит повреждение, а вот при ожогах… При ожогах в мозг поступает такое количество тревожных сигналов, что защитная система не успевает реагировать, и учитывая, что отсутствует приток так необходимой для регенерации энергии, то клетки не могут воспроизводиться долгий период времени.
— Эй! Там внизу! Слышите! — раздался голос с третьего этажа.
Никифоров наблюдавший, как Саша пытается помочь бойцу, отвлекся на голос и подошел к выходу из квартиры возле которого наготове дежурила пара бойцов из первой группы. Остальные и вторая группа штурмового отряда, успевшая подняться с нижнего этажа, рассредоточились по всем помещениям и на лестнице, так, чтобы не скапливаться в одном месте и не допустить какому-нибудь ушлому бандиту накрыть столпившихся клановцев гранатой.
— Чего не отвечаете? Неужели испугались? — кричавший громко заржал. Никифоров услышал, как ему вторили еще несколько голосов.
— С кем я говорю? — откликнулся Вячеслав.
— Мое имя Константин Павлович! Я Архимаг, — при этих словах брови Никифорова поползли вверх. "Архимаг" между тем продолжал, — у меня предложение!
— Я слушаю!
— Буду говорить только с главой вашего гребаного клана, Бером.
— Он немного занят. Я, Никифоров Вячеслав, исполняю обязанности начальника службы безопасности. Можешь говорить со мной, — предложил Слава, особо не надеясь на согласие противника. Следующая реплика подтвердила его выводы.
— С шавками не разговариваю! Давай сюда своего хозяина. Иначе буду заложников на ремни пускать! — крикнул наглец и снова заржал.
Вячеслав посмотрел в сторону, где возле раненого на коленях стоял Александр. Поняв, что Сашка будет в ближайшие минуты занят, решил потянуть время.
Шаману действительно было смешно. Эти клановцы оказались такими предсказуемыми. Так бездарно попались в его ловушку. Он мысленно ликовал. Все шло по его, как он любил думать, проекту. Несмотря на то, что бойцы противоборствующей стороны сумели уничтожить почти половину его солдат, потери в живой силе ни капли не смущали. Такого отребья он себе всегда найти сможет. Главное покончить с их главным. Он единственный, кто способен представлять угрозу. С остальными он справится легко, несколькими минутами позже. Шаман захихикал. Он сначала хотел разделаться с бойцами клана по быстрому, но затем пересмотрел планы. Побоялся, что Бер и выжившие с его помощью командиры отступят за стены крепости и тогда придется начинать всё заново. Такого допускать ни в коем случае не следовало.