Никифоров кивнул, соглашаясь с главой клана.
— Сообщи снайперской паре, пусть не только за дорогой и за фадеевской базой следят, но и про то что в округе творится, не забывают.
— Хорошо, — Никифоров поднес к губам радиостанцию и передал бойцам новые вводные.
— Слышь, Шаман….
— Тихо урод, — зло шикнул тот, кого только что назвали шаманом и так посмотрел на посмевшего вякнуть, что здоровенный, зачуханый мужик, одетый в старую кожаную куртку отшатнулся и чуть не выронил короткоствольный калаш. — Если издашь еще хоть звук…. Ты меня знаешь…. Отдам псам.
Шаман наслаждался произведенным эффектом, но внешне оставался спокоен. Негоже главарю огромной банды в тридцать стволов показывать эмоции подчиненным. Шаман был уверен, чуть дашь слабину и тебя нет. Сожрут уроды и не подавятся. Боялись его и ненавидели все поголовно. От самого сильного, как этот бывший зек, случайно прибившийся пару месяцев назад, он мечтал занять место Шамана, думал, идиот, что главарю об этом неизвестно, и до самого последнего раба. "Пора с ним кончать. Слишком часто в последнее время он стал гавкать. Плохой пример остальным подает", — решил Шаман.
Еще совсем недавно Шамана звали совсем иначе. Попроще. Костя. Точнее Константин Павлович, как он любил представляться, чтобы чуть повысить оценку о себе в чужих глазах. Иногда получалось, но чаще нет. Константин был типичный неудачник, каких на Земле жило воз и маленькая тележка. К тому же увлекающаяся личность. Увлечением ему служила религия. Он бросался из одной секты в другую. Начал с Адвентистов Седьмого Дня, но не по религиозным причинам попал туда, а с целью получить справку, что по убеждениям не может служить в армии. Да так и втянулся. Военкомат направил его на альтернативную службу в дом престарелых. Там он познакомился с представителями Свидетелей Иеговы, которые частенько захаживали спасти души брошенных пенсионеров. Но по причине жадности, в секте полагалось делиться заработками в обязательном порядке, быстро от них слинял.
После окончания государственной повинности, устроился на работу и поступил в институт на заочное обучение. Старался завести знакомства с девушками, и хоть Костя не слыл красавцем, но и до страшненького ему было далеко. Все же женский пол старался обходить странного молодого человека десятой дорогой. Единственный раз ему повезло в жизни. Он встретил Веру. Пожалуй, девушка оказалась одна из тех немногих, которые не чурались Костиного общества, и даже была благосклонна к нему. За неимением альтернативы, Костя сделал ей предложение и о чудо, она согласилась.
Брак оказался недолгим. И виной очередное увлечение. На этот раз изотерикой и магией. Жена поначалу не обращала внимания на увлеченность мужа, думала, пройдет. Однако не прошло. Наоборот, Костя наконец нашел себя и окунулся в мистику целиком. Вере надоело невнимание мужа, и они тихо мирно расстались. Оставшись один он всецело погрузился в мир непознанного. Изучал все — от тривиального гадания до учения Вуду. Ему казалось вот еще чуть-чуть и всё, мир падет к его ногам, а мир падать не спешил. Так прошло двенадцать лет. Мечты о могуществе потихоньку таяли, пока не случился Перенос, как он окрестил произошедшую катастрофу.
Уже в этом мире случилось неожиданное и так давно им ожидаемое, перевернувшее всю его жизнь. Это случилось в первые дни катастрофы. Он, как и многие уцелевшие горожане, рылся в развалинах в поиске полезных вещей и продуктов. Во время очередного турне к полуразрушенному и, по большей части, ограбленному магазину, Костю почти раздавило бетонной плитой. Почему почти? Потому что в последний момент, крича от страха, он вытянул руки вверх и плита зависла над ним, так и не раздавив. Перестав орать Костя осторожно вышел из-под бетонного обломка. Стоило опустить руки, как плита рухнула на землю, подняв тучу пыли. Ошалевший и счастливый Костя побежал домой. В ту ночь он так и не смог уснуть. Лишь одна мысль билась в голове. "Наконец то!" Утром он уже решил для себя, что такой шанс он не упустит и теперь этот мир, ни много ни мало, будет его.
Приходилось тяжело. Мало кто воспринимал всерьез неудачника Константина Павловича. Пока он не прибился к небольшой шайке мародеров. Там он развернулся. Используя полученные на земле энциклопедические знания и живой ум, быстро понял, что здесь работает, а что нет. В то время, когда зареченцы убивали друг друга и воевали с местными дикарями. Константин, уже получивший кличку Шаман, изучал собственные силы. Когда получил уверенность в себе, быстро и жестоко расправился с главарем мародеров. Тривиально сжег его на расстоянии, на глазах у всех. Произведя нужное впечатление, объявил себя главным. Пара человек было воспротивились и попытались тут же пристрелить Костю. Как ожидаемо… не менее эффективно прибил и этих двух. Разжал кулаки и с ладоней к бунтарям устремились на бешеной скорости шарики из подшипников. Два трупа рухнули на землю. Больше желания побадаться с новым боссом ни у кого не возникло.
Постепенно сила банды возрастала и не в последнюю очередь благодаря новому главарю. От мародерства шайка отказалась в пользу рэкета и подчинения людей. Не гнушались убийствами и насилием над женщинами и девушками. Чтобы еще больше укрепить свою власть и запугать, Шаман изредка проводил жертвоприношения непокорных. Страх оказаться под ритуальным ножом дисциплинировал подчиненных, данников и появившихся рабов. Костя упивался властью и могуществом. Настал тот миг, когда ему показалось мало того, что он имел, и прятаться ото всех ему надоело. Первой жертвой и ступенькой к новой вершине он выбрал клан. От засланного человека он узнал, о том, что глава этого сообщества зареченцев может составить ему в будущем конкуренцию, и разработал план, который не только позволит избавиться от верхушки клана, но и взять его под свой контроль. И когда это свершится…. О-о-о. Тогда никто не посмеет не считаться с ним. Самым сильным магом человечества!
И вот Шаман стоял среди своих солдат и ждал. Ждал первого шага противника на пути к собственному поражению.
— Больше никого не чую, — выдохнул Бер, спустя десяток минут, — как только тебе доложат о готовности, прикажи начинать.
— Я понял, — отозвался Никифоров и вновь зашептал в рацию. Выслушав от каждой группы ответы, перешел на общую волну и скомандовал. — Всем! Начали!
Бер наблюдал, как первая тройка бросила внутрь дефицитные, специально для подобных случаев купленные, светошумовые гранты и друг за дружкой проникла в подъезд. Послышались первые выстрелы. В стороне ухнул взрыв. Это вторая группа полезла в окна первого этажа. Спустя минуту вторая тройка скрылась вслед за своими товарищами во тьме входа девятиэтажного дома.
— Перемещаемся к ребятам. Не хочу оставлять их одних. На сердце не спокойно, — Бер, не дожидаясь ответа от Никифорова, рванул к дому. Вячеславу ничего не оставалось, как последовать за командиром. Александр заразил его беспокойством и теперь начальник службы безопасности клана и сам испытывал тревогу.
Подбежав к стене дома, Вячеслав отстранил Сашку и первым заглянул в провал подъезда. Слышно было, как интенсивность огневого контакта нарастала.
— Доклад, — потребовал он от командиров групп. Внимательно выслушав, повернулся лицом к Александру, хотел сказать, что группы столкнулись с ожесточенным и как Сашка и предполагал, организованным отпором, но потерь пока нет.
— Я слышал, — Бер постучал пальцем по собственному наушнику. — Заходим.
Очутившись внутри, оба начальника быстро преодолели первый короткий пролет и оказались в компании двух бойцов, контролировавших этаж. Один из них оказался бывший омоновец Вадим Ходько.
— Эти гады, похоже прорубили в стенах проходы, обеспечив себе некий оперативный простор. Они ждали нас, — констатировал Вадим.
Беру ничего не оставалось, лишь кивнуть. Все как он и боялся. В голове промелькнула предательская мысль. А не отступить ли? Подавив пораженческое настроение, пока никто не заметил его колебаний, спросил.