А всегда собранная и строгая леди-психолог, предпочитавшая классические строгие костюмы и скромные блузки, в тиши ночи превратилась в сладострастную соблазнительницу. Облегавшие ее тело шелка стали теперь всего лишь кучкой смятой одежды на полу в спальне, а это означало, что под цветастой простыней и ярко-зеленым одеялом его возлюбленная нага, как в день своего появления на свет.
Даже самые смелые фантазии Рона не шли ни в какое сравнение с этой живой и теплой реальностью. Кожа Джейн, белая и удивительно нежная, казалось, никогда не знала загара, а темные соски напоминали гладкие, обкатанные морской волной камешки.
Он тихонько застонал, чувствуя, как безудержное желание вновь захлестывает его. Тело, давно отвыкшее от ласк, заныло. Он, конечно, не настолько самонадеян, чтобы считать себя любовником лучше других, особенно сейчас, когда его сковывает увечье. Но, черт побери, страсть Джейн была искренней и бурной. Такое не сыграть даже самой талантливой актрисе.
Рон впервые узнал, что такое секс, когда ему было лет десять. Читая как-то в конюшне, он заснул, а проснувшись, услышал, как Джеймс и Энни Паркер занимаются любовью в пустом стойле.
Но то, что испытывал он по отношению к Джейн Сандерс, было гораздо больше, чем просто сексуальное влечение, и это пугало. А пока он изо всех сил старался подавить в себе возбуждение.
Лежа неподвижно, Рон представлял, что студеным зимним днем входит в ледяную воду полузамерзшего пруда. Это не помогло, и он начал потихоньку отодвигаться.
Джейн открыла глаза и потянулась к мужу, еще не совсем проснувшись.
— Не уходи, — прошептала она, — мне нравится спать с тобой.
— Ты хочешь сказать, на мне, — ответил Рон, целуя ее в кончик носа.
Улыбка промелькнула в ее глазах, уголки рта соблазнительно изогнулись — совсем как ночью.
— Ты такой агрессивный, когда спишь. Чуть не сбросил меня с кровати.
Рон похолодел. Ему казалось, что он спит спокойно, по крайней мере, в последние месяцы.
— Агрессивный? — переспросил он нарочито небрежно.
— Ну-у… Стянул одеяло, толкался. Я думала, ты меня задавишь. Знаешь, первое, что мы сегодня сделаем: пойдем в магазин и купим кровать королевских размеров.
— Ну уж нет. Эта меня вполне устраивает.
Он внезапно повернулся так, что они оказались лицом к лицу.
— А ты уверен? Потому что…
Не дав Джейн договорить, Рон закрыл ей рот поцелуем.
Проснувшись, Джейн обнаружила, что запуталась в одеяле и обнимает подушку Рона.
Ей никогда не приходилось спать так долго — даже по воскресеньям. Соседи наверняка удивляются, почему она до сих пор не взяла утреннюю газету. А может, и не удивляются. Они ведь знают о вчерашней церемонии.
Улыбаясь своим мыслям, Джейн повернулась на спину и потянулась. Утомленное тело хранило память об испытанном наслаждении.
Солнце поднялось высоко и заливало комнату яркими лучами. Один из них, упав на ее обручальное кольцо, отбросил сверкающий золотой отблеск. Улыбка Джейн стала мечтательной.
Ее муж оказался темпераментным и требовательным любовником. Он обращался с ней не как со скромной, достойной почтения женщиной (а мать готовила Джейн именно к такой роли), но как с легкомысленной соблазнительницей, какой ей всю жизнь хотелось стать.
Сдерживая себя, он был нежен и внимателен, стараясь доставить удовлетворение подруге, и лишь потом превращался в необузданного, шумного дикаря.
— А ты, Джейн Сандерс Бартон, радовалась каждой минуте этих восхитительных и рискованных выдумок, — прошептала Джейн, мечтая, когда же повторить их снова. Прямо сегодня, ночью, решила она, вылезла из супружеской постели и направилась в душ.
Через пятнадцать минут, завернувшись в махровый халат, Джейн яростно вытирала волосы полотенцем и вдруг почувствовала, что не одна в комнате. Рон смотрел на нее, стоя в дверях.
Судя по всему, он встал уже давно, успел побриться, принял душ и облачился в джинсы и одну из своих любимых старых футболок. Когда-то ярко-оранжевая, с эмблемой известной нефтяной компании на груди, она после многочисленных стирок выцвела и села, облегая массивные плечи Рона.
— Скажи мне, что кофе готов.
— Кофе тебя ждет. Знаешь, кое-что случилось.
Джейн нахмурилась. Она так засмотрелась на торс мужа, что не заметила беспокойства в его глазах.
— И что же?
— Энн звонила, пока ты была в душе, и сказала, что…
— Что-то с Габи? Да или нет? Я же вижу по твоему лицу! — Она схватила его за руку дрожащими пальцами.
— Не волнуйся так, дорогая. У нее легкая ушная инфекция. Алан уже позвонил в аптеку и попросил прислать антибиотики.
— Это опасно?
Рон, видя, как встревожилась Джейн, мысленно отругал себя за то, что высказался так неосторожно.
— Ничего опасного. Малышка в хороших руках, и никаких оснований для паники нет.
— Это не паника. Эта чувство вины. Паника будет потом.
Джейн принялась разматывать полотенце, которым повязала мокрые волосы, но оно неловко сползло ей на глаза. Она с раздражением сорвала его и отбросила в сторону, представив себе Габи, мечущуюся в жару и плачущую от боли.
— Дети всегда болеют. При чем тут ты?
Рон выглядел слишком бесстрастным, слишком спокойным, а Джейн хотелось, чтобы он волновался, нервничал и был напуган не меньше, чем она.
— Это все моя вина, — пробормотала Джейн. — Мне не надо было просить Энн взять ее к себе.
— Мне казалось, Энн сама настояла?
Ласковый голос мужа остановил Джейн, и она поняла, что Рон обо всем догадывается.
— Да, конечно, но все равно я первая попросила ее об этом, — прошептала она. — И не смотри на меня так, будто я сказала что-то непристойное. Ты тоже виноват.
— Может, объяснишь?
Джейн подобрала полотенце и повесила его на дверцу душа. Когда она снова повернулась к нему, Рон прочел в ее глазах страх и раздражение.
— Ты так благородно вел себя. Должна же я была хоть что-нибудь предпринять!
— Благородно? Я? — Губы его скривились в ироничной усмешке.
— Да, ты! — Джейн больно ткнула его пальцем в грудь. — Неизвестно почему вбил себе в голову, что наш брак останется платоническим.
— Но ведь ты, кажется, не возражала?
— Попробовала бы я возразить! Я видела тебя в суде. От бедного прокурора только рожки да ножки остались, когда он попробовал с тобой не согласиться.
— Там была работа.
— А здесь?
— Бесспорное удовольствие, — протянул Рон, улыбаясь так, как она больше всего любила.
— Тогда о чем мы спорим?
— Понятия не имею.
Обняв Джейн за шею, Рон притянул ее к себе и жадно поцеловал. Его губы были горячими и пахли зубной пастой.
— К твоему сведению, я всегда знаю, чего хочу, но насчет тебя не был уверен.
— А сейчас?
Его слова задели Джейн. Неужели она так и не разобралась в нем за эти годы?
— А сейчас я, пожалуй, выйду, чтобы дать тебе одеться. Иначе Габи успеет поступить в колледж раньше, чем мы ее заберем.
Склонившись над Габи, как ангел-хранитель, Джейн приложила тыльную сторону ладони ко лбу девочки. Рон смотрел на нее, стоя в дверях, и думал: знала бы она, как ей идут растрепанные волосы и мило прикушенная нижняя губка.
— У нее все еще жар, — прошептала Джейн, поднимая на мужа тревожный взгляд. После двух беспокойных дней и бессонной ночи она побледнела, а под глазами легли тени.
Рон и сам целых двадцать минут с пристрастием расспрашивал Алана о всех симптомах ушных инфекций и о том, как определить побочные эффекты антибиотиков, которые давались девочке каждые четыре часа. Теперь уже было ясно, что состояние Габи улучшилось и она пошла на поправку.
— Сандерс, ты измеряла ей температуру двадцать минут назад. Тридцать шесть и восемь лишь с большой натяжкой можно назвать жаром.
С тех пор как они привезли девочку домой, Джейн не присела и на полчаса. Сейчас уже полночь, а она все никак не могла успокоиться.