Пан деликатно придержал ее.
— Вы когда уезжаете, пани?
— Скоро.
— Точнее не можете сказать?
— Извините, нет.
Фейга демонстративно взяла сестру под руку, и они быстро зашагали прочь, оставив господина Тобольского в полной растерянности.
— У пана сдвинулась черепица, — сказала старшая сестра, когда они отошли подальше.
— Его проблемы, — бросила Сонька.
— Нет, ну жалко человека. Может, задержишься хотя бы на недельку?
— Меня ждут.
— Кто?
— Дела.
Поезд Варшава-Берлин стоял у перрона варшавского вокзала, пассажиры и их провожатые топтались у вагонов. Соньку провожала Фейга. Она прослезилась и платочком старательно вытирала слезы. Вдруг внимательно посмотрела на Соньку, как бы не решаясь что-то сказать, затем сообщила:
— Знаешь, что мне вчера заявил один пан?
— Ну?
— Будто бы ты… воровка. И будто тебя в Санкт-Петербурге чуть не посадили.
— Кто это тебе сказал?
— Человек. Ты его не знаешь. И еще: что ты чуть ли не самая главная среди воров. Тебя они так и кличут: Сонька Золотая Ручка.
Сонька улыбнулась:
— Пусть говорят. Лишь бы ты не верила в эту глупость.
— А я и не верю. Хотя было бы интересно, если бы ты была там главной.
— У воров?
— Ну! Ты бы смогла. Ты вон как скребанула ювелира! Отец бы тобой гордился.
— А мама?
— Мама — нет. Мама хотела, чтоб ты стала музыкантом. У тебя вон, какие пальцы!
— Сонька Золотая Ручка? — улыбнулась девушка.
— Смотри, — погрозила пальцем Фейга, — обижусь, если обманула. Ты должна говорить всю правду сестре. Тем более старшей!
— Вот я тебе все и сказала, — Сонька поцеловала ее лоб. — Увидишь Шелома — извинись за меня. Я перед ним виновата.
— Я-то извинюсь, да вряд ли он поймет. Пьет с утра до ночи и все тебя вспоминает. Любит. Вот ты какая у нас! Куда хоть едешь, сестра?
— В Германию.
Купе у Соньки было отдельное, класса люкс. Она оставила дверь приоткрытой и имела возможность отслеживать всех, кто передвигался по вагону. Народ здесь был самый разнообразный: поляки, русские, немцы, австрийцы и даже французы. Неожиданно в купе Соньки втиснулся толстый немец. Он увидел молодую красивую женщину и залопотал:
— О! Дас ист шён гут медхен!
Девушка решительно встала, закрыла дверь:
— Ауфвидерзеен!
Достала какой-то роман и начала листать его. В купе постучали — на пороге стоял проводник.
— Что пани желает? — спросил по-польски.
— Вина.
— Естественно, французского?
— Естественно.
Он ушел, оставив дверь открытой, и тут Сонька увидела пана Тобольского. Пан смотрел в ее сторону, загадочно улыбаясь. Девушка вышла из купе и решительно подошла к нему.
— Вы решили сопровождать меня?
Тот кивнул:
— Я, мадемуазель, сказал, что буду преследовать вас всю жизнь. И это не было шуткой.
Сонька с беспомощной злостью смотрела на него:
— Что вы от меня хотите?
— Ничего. Просто хочу видеть вас. Быть если не рядом, то хотя бы неподалеку.
— Но мне этого не нужно!
— Ничем не могу вам помочь, — развел он руками. — Я полюбил. Впервые за много лет.
Девушка раздраженно смерила его взглядом, хотела уйти, но все-таки задержалась.
— Вы мне мешаете!
— В чем?
— В жизни. В работе.
— Я готов вам помогать. Я очень богат, пани.
Она бессильно сжала кулачки, впившись длинными ногтями в ладони, придвинулась к пану почти вплотную:
— Я — воровка. Профессиональная воровка. Я могу только что-нибудь украсть у вас.
— Знаю, — спокойно кивнул он. — Вы уже украли у меня: кольца, часы… Хозяин ювелирной лавки все вспомнил.
— Вызывайте полицию.
— Зачем? Я намерен, наоборот, охранять вас.
— Черт!.. — Сонька не знала, как поступить. — Кто вы? Откуда взялись? Я не хочу видеть вас!
Пан Тобольский помолчал, печально усмехнулся:
— Доброй ночи, пани. Имейте в виду, я в соседнем купе. — И скрылся за своей дверью.
Когда поезд стал притормаживать, Сонька тихонько взяла сумку, открыла дверь, выглянула из купе: время перевалило за полночь, и пассажиры давно спали.
Девушка достала из сумочки паспорт Анны Типлиц, раскрыла его, с улыбкой посмотрела на дату рождения — 1846 год. Почти на цыпочках вышла в коридор и двинулась в сторону проводника. Увидев ее, тот сильно удивился и громко спросил:
— Пани уходит? Что-нибудь случилось?
Она приложила палец к губам и сунула в руку железнодорожника деньги за вино и услуги, ожидая, когда состав остановится.
— Вами интересовался господин из пятого купе, — сообщил проводник тоже шепотом.
— Что он хотел?
— Просил, чтоб я проследил за вами. Тоже денег дал.
— Спросит — вы ничего не видели. Исчезла куда-то.
— Так точно, пани. Я ничего не видел.
За окном проплыло название станции — Типлиц. Поезд остановился, проводник помог Соньке спуститься на перрон. Она двинулась вдоль вагонов и, когда уже вошла, в здание вокзала, оглянулась. Из окна вагона на нее смотрели растерянные, наполненные отчаянием глаза пана Тобольского.
Городок Типлиц был по-немецки чистеньким и, в столь поздний час, безлюдным. Сонька сидела в фаэтоне, слушала ровный шелест резиновых колес по гладкому булыжнику и глядела на широкую спину немца-извозчика, внимательно слушая его громкий рассказ.
— Городок наш маленький, — кричал извозчик, не поворачиваясь к даме, — всего две тысячи граждан! Но мы все патриоты! Мы гордимся чистотой своих улиц, хорошими дорогами, подстриженными газонами!
— А граф Типлиц? — на хорошем немецком спросила Софья.
— О, это наша особая гордость, граф Типлиц! Старинный замок, который построил граф фон Типлиц еще в двенадцатом веке, является нашим символом. Говорят, в нем все еще блуждает дух графа!..
— Потомки графа остались? — осторожно поинтересовалась Сонька.
— В нашем городке — нет. Говорят, во Франции кто-то проживает, но к нам никто еще не приезжал… Жаль! Такой человек немедленно стал бы знаменитостью, мы бы его на руках носили! И знаете почему? Потому что мы настоящие патриоты! — Извозчик наконец повернулся к дамочке и в привычной манере прокричал: — Так в какой отель все-таки вас везти, фрау? Их у нас три!
— Который в самом центре города.
— Есть такой! Он-то как раз и носит имя графа, отель «Типлиц»! Кстати, наш город тоже основал граф!
Отель стоял на главной площади городка — был он небольшой, уютный, спрятанный в высоких стройных тополях.
Фаэтон остановился возле парадного входа, извозчик передал швейцару чемодан фрау Соньки, с благодарностью принял деньги и укатил, напевая веселую песню. Швейцар распахнул перед девушкой дверь. Навстречу Соньке из-за стойки вышел учтивый администратор.
— Доброй ночи, приветствую вас в нашем городе! Что фрау угодно?
— Хороший номер.
— Второй этаж, с видом на ратушу?
— Да, меня это устраивает.
— На чье имя выписать счет?
— Анна фон Типлиц.
Дежурный не сразу понял:
— Простите?
— Графиня Анна фон Типлиц.
У администратора застрял ком в горле, он выдавил:
— Вы из рода… Типлиц?
— Разве фамилия не говорит об этом? — насмешливо спросила Сонька.
— Да-да, извините! Конечно говорит. Просто я никогда не предполагал, что смогу при жизни увидеть кого-нибудь из потомков нашего знаменитого земляка. Я могу проверить, что это не шутка?
— Показать паспорт?
— Простите, у нас такой порядок. — Администратор взял паспорт, глаза его еще больше округлились. Он вернулся за стойку, лихорадочно полистал книгу записей. — Я предоставлю вам лучший номер. Самый лучший в отеле!
— Благодарю.
Администратор отстранил остолбеневшего швейцара, собственноручно взял чемодан высокой гостьи и направился на второй этаж.
— Прошу, графиня!