— Это от меня не зависит. — Пан пытался поймать девушку за руку, но она со смехом уворачивалась. — Говорите же, чего вы хотите? Я сделаю все — для вас, ради вас.
Элегантный пан забавлял Соньку. Она весело хохотала.
— Я жду! Говорите! — настаивал Тобольский.
— Прыгните в реку, — показала она в сторону чернеющей реки.
— Прямо сейчас?
— Да, сейчас!
Мужчина схватил ее за руку, потащил к берегу реки.
— Только не со мной, — смеялась Сонька. — Прыгните, а я посмотрю.
На довольно крутом берегу пан Тобольский начал стаскивать штаны, готовясь броситься в реку, и Сонька с капризной твердостью приказала:
— Только так: личные вещи остаются здесь. Вплоть до часов и колец. Чтоб ничего не утонуло!
— Как угодно. Как пани прикажет.
Пан стянул с себя всю одежду, оставшись лишь в панталонах, после чего принялся с трудом снимать с рук украшения. Сонька помогала.
— Все снимем, все! Чтоб вода не смыла.
Тобольский зачем-то глубоко вздохнул и решительно направился к реке.
— Пан Тобольский, не утоните! — крикнула вдогонку Сонька.
— Выплыву! В жизни не такое случалось!
Он бултыхнулся в речку, течение оказалось довольно сильным, и пловца понесло вниз, в темноту.
— Вы куда, пан Тобольский? — закричала со смехом девушка.
— Течение… Очень сильное течение!
Она быстро схватила одежду Тобольского, выдернула из кармана часы на золотой цепи, сгребла перстни и кольца, после чего швырнула брюки, сюртук и сорочку в воду.
— Пан, держите! Оденьтесь, когда выплывете!
— Вы что? — заорал тот. — Там же кольца, часы! Все утонет!
— Пан достанет! Нырнет и достанет! — ответила девушка и с добычей в подоле побежала в сторону светящихся окон дома приемов.
День выдался довольно жарким. Сонька и Фейга прогуливались под летним зонтом по главной улице городка и весело переговаривались. Фейга была одета в облегающее платье, Сонька же наоборот — в широченную юбку с массой оборок.
— Это ты столкнула пана Тобольского в речку? — смеялась Фейга.
— Сам прыгнул. Оказался настоящим паном.
— От любви прыгнул-то?
— Еще какой любви! Говорил, всю жизнь будет преследовать меня. — Сонька улыбалась, с интересом изучая всякого рода лавки. — Он хоть живой?
— Чуть не утонул. Выловили. Говорят, в одном исподнем был.
— Я бросила ему одежду, видно, не поймал.
Фейга остановилась:
— И что, никакого улова?
Сестра молча открыла сумочку, показала часы и кольца пана Тобольского.
— Давай сюда, — велела Фейга.
— С чего это вдруг? — удивилась Сонька.
— А кто тебя с ним свел?
Младшая сестра достала два кольца и два перстня, отдала Фейге.
— Пополам.
— А часы?
— Часы я верну. Чтоб пан ничего дурного не подумал.
— Умница, правильное решение, — одобрила старшая сестра. — Репутация семьи должна быть чистой.
Они двинулись дальше. Когда поравнялись с одной довольно большой ювелирной лавкой, Сонька направилась туда.
— Хочу оставить память о себе.
— Память? — не поняла Фейга.
— Прихвачу какое-нибудь колечко, а они пусть потом мучаются, как мне это удалось.
— Как это — прихватишь? — не поняла сестра.
— Пальчиками! Вот этими, золотыми. Попробуем?
— А если не получится?
— Получится. Могу заключить пари.
— Ну, давай посмотрим. Если проиграешь, часы Тобольского тоже отдашь мне.
В полуденную жару лавка пустовала. При появлении молодых женщин хозяин, он же продавец, поднялся со стула, вежливо поклонился:
— Добро пожаловать, пани.
Сестры подошли к прилавку, стали изучать украшения.
— Что-нибудь показать? — поинтересовался хозяин.
— Прошу, вот это и это, — ткнула Сонька в дорогие колье.
Она взяла одно колье и принялась внимательно и придирчиво изучать.
— Надеюсь, это не подделка?
— Что вы, пани?! — вспыхнул хозяин. — У нас подделок не бывает. Мы бережем свою репутацию.
— Мы свою тоже, — хохотнула Фейга.
Сонька приложила колье к ее шее, затем к своей и проделала то же самое со вторым.
— Нравится?
— Хочу еще эти, — подыграла ей Фейга.
Продавец извлек еще три колье, и младшая сестра вновь принялась их рассматривать. По очереди примерила украшения сначала на сестру, затем на себя. Незаметно опустила одно из колье в широченный карман юбки. Повозилась с оставшимися изделиями, отобрала из них два и повернулась к Фейге:
— Эти нравятся?
— Очень, — ответила Фейга.
— Берем.
Сонька открыла сумку и вдруг вспомнила:
— А деньги?
— Я не взяла.
— Я тоже. — Младшая сестра отодвинула все колье к продавцу, извиняющимся голосом сказала: — Возьмем деньги и придем. Нам у вас понравилось.
Когда они подошли к выходу, хозяин лавки окликнул их:
— Прошу прощения, пани!
Они остановились.
— Здесь было пять колье.
Девушки недоуменно смотрели на него.
— Было пять, осталось четыре, — разъяснил хозяин.
— Вы хотите сказать, мы что-то взяли?
— Я хочу сказать, что одного колье не хватает.
Сонька вспыхнула.
— То есть оно у нас?
— Не знаю. Посмотрите, прошу прощения, в своих сумочках.
Из подсобки вышел еще один продавец, мрачно уставился на покупательниц.
— Пожалуйста, — оскорбленно дернула плечами младшая сестра, открыла свою сумочку и попросила старшую: — Тоже открой.
Фейга выполнила указание. Продавец подошел к ним, принялся изучать содержимое сумочки Соньки.
— Это ваше? — показала она кольца, перстни и часы пана Тобольского.
— Нет, но что-то знакомое. Их кто-то у нас покупал.
— А это? — внаглую продемонстрировала «свои» перстни и кольца Фейга. — Это тоже кто-то у вас покупал?
— Да, — вконец сбитый с толку хозяин кивнул, — но не могу вспомнить кто.
— Мы! Мы покупали! — вдруг заорала Фейга. — Потому что мы были вашими клиентками! А после этих обвинений ноги нашей здесь не будет. Адью, хамы!
И они возмущенно покинули лавку.
Отойдя от магазина на приличное расстояние, сестры расхохотались от души.
— А куда ты спрятала? — не понимала Фейга.
— Сюда, — продемонстрировала карманы в складках юбки Сонька. — Здесь вся лавка поместится!
— А морда у него, морда-то! Растерянная, красная! Кто-то покупал, говорит, но не помню!
— А я испугалась, что вспомнит пана Тобольского.
— Я тоже. Чуть не обделалась! Как это он не вспомнил?
И вдруг обе замолчали. Навстречу им двигался пан Тобольский, высокий, статный, в дорогом белом костюме. Фейга дернулась было в сторону, Сонька резко остановила ее:
— Стоять! Не уходи.
Тобольский подошел к девушкам, вежливо поклонился, обратился к Соньке:
— Я желаю видеть вас.
— Пожалуйста, — улыбнулась она, не сводя с пана насмешливого взгляда. — Я тоже желаю. — Она достала из сумочки часы, протянула пану. — Ваши?
— Благодарю. Я решил, что вы хотите видеть меня по другому поводу. — Он бросил взгляд на Фейгу полагая, что она отойдет, но сестра и не думала этого делать.
— Я прошу прощения за вчерашнее приключение, — преодолевая себя, произнес пан. — Все было весьма глупо.
— А по-моему, весело. Мне понравилось.
— Жаль. Я полагал, вы отнеслись ко мне более серьезно.
— А что в этом стыдного? — вмешалась в разговор Фейга. — Если б ради меня мужчина такое сделал, я бы сразу в него влюбилась.
— Боюсь, ваша сестра вряд ли в меня влюбилась после купания. — Пан Тобольский вопросительно посмотрел на Соньку. — Я не прав?
Она пожала плечами:
— Любовь — дело наживное.
Пан отрицательно повел головой, почти обреченно произнес:
— Нет. Любовь — это то, что вмиг ослепляет человека. Как гром, как молния. Я, мадемуазель, ослеплен вами.
Девушка с иронией заметила:
— Простите, я этого не хотела, — и сделала движение, чтобы уйти.