7 июля Русская и турецкая армии встретились. Против 38 тысяч русских стояла 120-тысячная турецкая армия и 70 тысяч вспомогательного войска крымских татар. Петр счел за благо отступить, но через день ему все же пришлось принять бой на берегу Прута, в районе Нового Станелища. Видя свое численное превосходство и надеясь одержать легкую победу, визирь бросил против Петра отборных янычар и татарскую конницу, но русские держались стойко и отбили все их атаки. Битва длилась до самой ночи. С наступлением темноты только артиллерия еще пыталась хоть как-то изменить ход сражения. Наутро русские обнаружили себя окруженными со всех сторон впятеро превосходящими их силами. Продовольствие и вода были на исходе. Петр отчетливо сознавал, что его войску грозит полный разгром, поголовное истребление или позорный плен.
Мирные переговоры казались настолько нереальными, что, предлагая их с подачи царицы, Петр даже не надеялся на успех. Тем не менее в турецкий лагерь одно за другим послали два письма. И – о чудо! – визирь согласился начать переговоры. Причина такой покладистости объяснялась просто: янычары, накануне потерявшие семь тысяч человек, наотрез отказались повторно атаковать русский лагерь. Кроме того, до визиря дошли известия, что русская конница, направлявшаяся в Валахию, захватила Браилов и поднимает против турок местное население. Немаловажную роль в принятии такого решения играл также и ранее данный наказ султана «искать мира», и ожидаемая материальная выгода, которую визирь и его приближенные рассчитывали получить от русских в случае заключения мирного договора.
Положение же русских войск было отчаянным, поэтому Петр, отправляя на переговоры подканцлера Шафирова, дал ему самые широкие полномочия. Чтобы избежать позорного плена, чтобы сохранить для России Ингрию с Петербургом, царь соглашался отдать не только все свои приобретения на Азовском море и в Прибалтике, но и такие исконные русские города, как Псков. Ради «окна в Европу» он готов был отступиться от Польши и заплатить любые деньги. На подкуп турок пошла не только войсковая казна, но и все драгоценности, имевшиеся в наличии у сопровождавшей царя невенчанной жены его Екатерины Алексеевны.
Первое предложение о мирных переговорах было послано 10 июля, а через два дня договор был уже подписан и русские войска с полным вооружением могли беспрепятственно следовать к себе на родину. Условия оказались даже более щадящие, чем те, на которые готов был согласиться царь: он терял лишь азовские благоприобретения, отказывался от вмешательства в польские дела и давал свободный проход Карлу XII в его владения. Русские выступили из прутского лагеря 14 июля, имея Ригу конечной целью своего похода, чтобы там вместе со своими союзниками сообща действовать против Швеции и понудить ее к заключению мирного договора.
Но, счастливо избежав плена, Петру вдруг захотелось «подергать тигра за усы». Он отказался сдавать Азов до высылки из Турции шведского короля, чем поставил своих послов-заложников в крайне затруднительное положение. Турки в отместку стали требовать уступки себе всей Украины и даже объявили войну, и только передача туркам азовских укреплений позволила возобновить мир, за который к тому же пришлось дополнительно заплатить участникам и посредникам переговоров более ста тысяч рублей и отказаться от суверенитета над Запорожской Сечью.
После пережитого стресса, реальной возможности оказаться в турецком плену, Петр отправился на лечение в Карлсбад. Поправив на водах здоровье, он, как бы походя, решил весьма важную дипломатическую проблему, породнившись с венским двором посредством брака царевича Алексея и вольфенбительской принцессы, родной сестры супруги германского императора.
Менее успешно шли военные дела. Союзные – датские, саксонские, русские – войска стояли без движения в Померании под Штральзундом, ссылаясь на отсутствие артиллерии. Однако главной причиной их бездействия были своекорыстные интересы датского короля, нацелившегося на Висмар, и польского короля, проявлявшего острый интерес к острову Рюген. В марте 1712 года в Померанию с крупным войском отправился князь Меншиков, но и ему ничего не удалось сделать: союзники, ссылаясь друг на друга, артиллерии ему не дали, а без нее брать города было равносильно самоубийству. Чтобы понудить союзников к активным действиям, Петр Алексеевич собственной персоной прибыл в Европу. И напрасно, артиллерию и он не получил. В этих обстоятельствах ему вновь потребовалось лечение на водах.
Но тут в события вмешался шведский фельдмаршал Стенбок, собравший в Померании 18-тысячное войско и выступивший в Мекленбург против объединенной датско-саксонской армии. Несмотря на просьбу Петра Алексеевича не начинать сражение без него, датский король Фридрих IV вступил в битву при Гадебуше и был наголову разбит. Это было в декабре 1712 года, а в начале следующего года царь по просьбе датского короля двинулся вслед за отступающими шведскими войсками в Голштинию, где нанес им поражение при Швабштеде, вытеснив их и из Фридрихштадта. Взбодренный этим успехом, Петр вознамерился было привлечь в антишведскую коалицию и Ганноверского курфюрста, будущего короля Англии Георга I, и нового прусского короля Фридриха-Вильгельма I, но те, на словах высказав поддержку его величеству, от конкретных действий уклонились.
Не видя реальных перспектив своего участия в военных действиях на южном берегу Балтийского моря, Петр оставляет в Европе экспедиционный корпус Меншикова и решает наступать на Швецию со стороны Финляндии. В середине мая 1713 года 16-тысячное русское войско, размещенное более чем на 200 гребных судах, высадилось у Гельсингфорса. Противник, не видя возможности обороняться, поджигает город и оставляет его. За ним следует сдача Борго, а в конце августа – и главного финского города Або. Характерно, что всю летнюю кампанию в Финляндии шведы уклонялись от непосредственного столкновения с Русской армией, и только в октябре генерал Армфельд, застигнутый у Таммерсфорса, был вынужден принять бой. Победа досталась генерал-адмиралу Апраксину и генерал-лейтенанту Михаилу Голицыну. Почти вся Финляндия, поставлявшая в Швецию все, вплоть до дров, оказалась в руках русских войск.
Не менее удачно действовал в Европе и князь Меншиков. Сначала он вместе с союзниками принудил к сдаче Стенбока, укрывшегося в шлезвигской крепости Танингене, а потом под угрозой применения силы понудил органы самоуправления Гамбурга и Любека выплатить крупные штрафы в пользу союзников за то, что они не прервали торговых отношений со Швецией. Летнюю кампанию он завершил взятием при помощи саксонской артиллерии Штеттина и последующей передачей его, наряду с Рюгеном, Штральзундом и Висмаром, в секвестр[15] прусскому королю и администратору Голштинии.
Конец 1713-го и практически весь 1714 год у европейских монархов антишведской коалиции прошли в бесконечных и практически безрезультатных переговорах. Намечавшаяся морская интервенция в шведские пределы так и не состоялась. Дания, Польша, Пруссия, германские княжества больше заботились о возможности что-то прихватить лично для себя от разваливающейся шведской державы, чем способствовать укреплению России и окончательному низвержению шведского могущества. Морские державы – Англия и Голландия, – Франция и даже маленькая Голштиния, каждая по-своему, пытались выступать посредниками в заключении сепаратного договора между Россией и Швецией, но их условия никак не могли устроить русского царя, который в ответ на угрозы, шантаж и интриги пообещал превратить отнятые им у Швеции территории в безжизненные пустыни, чтобы уже не из-за чего было спорить.
А сам он тем временем продолжал вести наступление на суше и на море. В феврале 1714 года князь Михаил Голицын нанес очередное поражение генералу Армфельду у Вазы, а выборгский губернатор полковник Шувалов взятием Нейшлота завершил покорение Финляндии. Самым же значимым событием того года была морская победа Петра Алексеевича при Гангуте. К тому времени русский флот насчитывал 16 линейных кораблей, 8 фрегатов и шняв, 99 гребных галер. Парусная эскадра имела 1060 орудий и 7 тысяч человек экипажа, гребная – 15 тысяч человек. Помимо того, эскадру усиливали 9 тысяч солдат, размещенных на транспортных судах. Вся эта армада предназначалась для ведения боевых действий уже непосредственно против самой Швеции. Однако у полуострова Гангут путь русским преградила шведская эскадра под командованием вице-адмирала Ватранга в составе 15 линейных кораблей, трех фрегатов, двух бомбардирских кораблей, шести галер и трех шхерботов. Как видим, силы парусных флотов были примерно равными. Русские располагали преимуществом в гребных судах, тогда как шведам продолжала верно служить их прежняя слава сильных и непобедимых. Поэтому Петр, по своей уже традиционной осторожности, не решился на генеральное сражение, а умелыми отвлекающими маневрами заставил шведскую эскадру разделиться на три части. Затем, воспользовавшись безветренной погодой, он в два приема – 26 и 27 июля – осуществил прорыв своих гребных галер мимо обездвиженных штилем шведских парусников и блокировал в Рилакс-фьорде десять шведских кораблей контр-адмирала Эреншельда: фрегат «Элефант», шесть больших галер и три шхербота при 116 орудиях. С учетом небольшой ширины фьорда, что ограничивало маневрирование судов, Петр выделил для решения этой боевой задачи лишь четвертую часть своей галерной эскадры. Получив отказ на предложение капитулировать, Петр бросил против Эреншельда 23 малые 36-весельные галеры.
15
Секвестр – передача имущества третьему лицу на хранение до разрешения спора между двумя другими лицами о праве на это имущество.