– Ну вот и хорошо, – расплылся в широкой улыбке Мурат Аланович, придя в отличное расположение духа:
– У меня на тебя есть большие планы, только я тебя прошу, ты аккуратно закругли все свои нынешние дела и затихни. Чтобы никаких потусторонних движений больше не было. Отныне ты должен стать самым законопослушным человеком в этой республике. Иначе я просто плюну на все и предоставлю тебя твоей судьбе, а тогда она у тебя будет незавидной.
– Да, дядя.
Следующим утром Марик позвонил Коту и вызвал его на встречу. Он до сих пор злился на него за то, что тот на допросе в милиции не отрицал факт их совместной поездки за машинами в Москву. Несмотря на то, что на допросах не всплыло ничего из того, что мог бы выложить милиционерам Кот, Марика грыз червячок сомнения. Хотя, по большому счету, если бы тот раскололся по-настоящему, то, наверное, даже могущественный дядя не смог бы вытащить Марика из кутузки. Кроме того, Марику срочно нужна была помощь, а обратиться сейчас было не к кому. После задержания Марика, Валеха вместе со своими подручными спешно снялся из города и залег на дно, не оставив никаких координат для связи. Марику, чтобы расплатиться с людьми, указанными ему дядей, нужно было срочно реализовать две остававшиеся в его распоряжении ворованные машины, спрятанные в надежном месте. Оформить документы и найти покупателей он мог бы и без посторонней помощи, а вот для перебивки кузовов и двигателей нужен был специалист.
Кот появился точно в оговоренное время и сел в машину на пассажирское место рядом с водителем, вопросительно уставившись на Марика.
– Здорово, дружище, – расплылся в улыбке Марик и, вместо обычного рукопожатия, обнял младшего товарища. Когда ему было нужно, он мог быть очень обаятельным.
– Привет, – несколько опешил Кот, все еще хорошо помнивший, чем закончилась их недавняя встреча.
– Ну как дела, братишка? Как там родные, как Граф? – все также лучезарно улыбался ему Марик.
– Да ничего, все нормально, спасибо, – осторожно ответил Кот, все еще недоумевая о причинах такой внезапной смены настроения Марика.
– Ну вот и хорошо, – кивнул тот, и перешел к делу:
– Тут у меня одна тема появилась. Тебе нужно будет по-быстрому сделать две тачки на продажу. Так что бери свой инструмент, где он там у тебя спрятан, и я тебя сейчас отвезу на место.
– В смысле? – удивленно поднял брови Кот, недоуменно посмотрев на собеседника:
– Какая тема? Какой инструмент?
– Ты что, не выспался, что ли? В обычном смысле, нам нужно срочно перебить две тачки.
– Что-то я тебя перестал понимать, Марик, – покачал головой Кот:
– Ты же недавно мне сказал, что никаких дел со мной и с Графом иметь не хочешь, а сейчас просишь перебить какие-то непонятные машины.
После ареста и предыдущего разговора с Мариком, Кот, поразмыслив, твердо решил завязать с криминалом и заняться чем-то более спокойным. Он уже серьезно подумывал о том, чтобы на будущий год податься в Москву – поступать в театральный. Он имел неплохие таланты по части лицедейства и решил, что настало время реализовать свои юношеские мечты о сцене, тем более что родные, напуганные недавними событиями, готовы были поддержать его в любом деле, лишь бы он занялся чем то путным.
– А, ты о том разговоре, – беспечно махнул рукой Марик:
– Да не бери в голову, мы с Валехой тогда немного погорячились, с кем не бывает. Ну так что, сделаешь? Там и дел-то на пару-тройку часов, а я тебе потом денег подкину.
– Марик, да не умею я такого, так что ты с твоим предложением не по адресу, – снова покачал головой Кот.
– Как это не умеешь? – теперь уже опешил Марик, он совсем не ожидал такого поворота:
– Ты же делал раньше. Что ты мне тут какую-то фигню гонишь?
– Ничего я тебе не гоню. Ты сам видел когда-нибудь, как я машины делал?
– Ну, нет не видел, а в чем дело?
– Так вот. Все это время я приглашал на машины одного своего знакомого, а вам говорил, что все делаю сам, просто для солидности. Понимаешь, мне просто хотелось добавить себе веса в твоих с Валехой глазах.
Марик ошеломленно смотрел на спокойного Кота и не знал чему ему верить.
– Постой, ты хочешь сказать, что все машины делал не ты, а кто-то другой?
– Ну да, мы же с тобой знакомы чуть ли не с пеленок. Ты же сам знаешь, что у меня руки всегда из задницы росли, а тут такая тонкая работа. Да я никогда бы с этим не справился. Поэтому я и просил своего знакомого парня сделать это вместо меня, и платил ему за это деньги из своей доли.
Марик изумленно замолчал, переваривая только что полученную информацию. Он действительно никогда не видел Кота за работой, довольствуясь только ее готовым результатом. Неужели и вправду машины делал кто-то другой, или Кот просто нагло врет прямо ему в глаза? Прервав возникшую паузу, Марик сделал еще одну попытку уговорить товарища.
– Ладно, пусть будет так как ты говоришь, хотя у меня большие сомнения на этот счет. А тот парень, который, как ты говоришь, делал нам тачки, пусть он сделает и эти две, я ему хорошо заплачу.
– Нет, не получится, – пожал плечами Кот:
– Когда меня взяли в ментовку, он испугался, соскочил из города и затихарился где-то так, что даже его родные не знают, где он сейчас.
– А кто это? Я его знаю? Может, я сам его найду и пообщаюсь на эту тему? – попробовал настоять на своем Марик.
– Нет, ты его не знаешь, и он действительно сейчас соскочил из города, так что извини, но помочь я тебе ничем не могу. Если у тебя все, то я пойду, а то мне по делам еще нужно.
– Ну да, давай иди, – кивнул ему Марик и на прощание, когда Кот уже открыл дверь, добавил:
– Запомни этот день, Котяра, я тебя попросил о помощи, а ты повернулся ко мне задницей. Долг платежом красен. Смотри, когда-нибудь и ты меня о чем-нибудь попросишь, и я поступлю также.
– Да о чем ты, Марик, – удивленно развел руками Кот. – Я бы и рад тебе помочь, но извини, не могу.
Кот вышел из машины и, небрежно засунув руки в карманы брюк, неторопливо пошел в сторону автобусной остановки. «А вот хрен тебе, Марик, – мстительно думал он, – давай-ка теперь сам, без добровольных помощников покрутись, как уж на сковородке. А то, как тебя припекло, так ты, блин, прямо без мыла в задницу влезть норовишь. А потом, когда необходимость отпадет, опять будешь корчить из себя барина, раскидывать веером пальцы и пускать сопли пузырями. Спасибо, знаем мы такие штучки, слава богу, уже ученые».
На следующий день прибывших в следственный изолятор новичков стали раскидывать по разным камерам. После обязательной беседы с тюремным опером – кумом – свежеиспеченных арестантов, вручив им постельные принадлежности, по одному разводили по назначенным им хатам. Предварительная беседа с опером – это необходимая процедура для того, чтобы заранее выявить возможные источники напряжения между различными заключенными и не допустить перерастания мелких напряжений во что-то серьезное. Начальству в СИЗО отнюдь не нужны чрезвычайные происшествия, в результате которых могут обрушиться карьеры и полететь головы представителей тюремной администрации. Если мелкие происшествия еще можно как-то «замазать», то серьезные случаи могут послужить причиной разбирательства для комиссии «сверху», и что там накопает эта комиссия – одному только богу известно. Поэтому, на этапе комплектации камер арестантов заранее разделяют, избегая помещать «красных» вместе с «черными», новичков вместе с рецидивистами, опущенных рядом с «честными арестантами». Также, в тюремных изоляторах всегда стремятся развести по разным камерам подельников, чтобы у тех не было возможности договориться о согласованных показаниях на допросах у следователя. Вполне естественно, что кроме выяснения общих сведений о вновь прибывшем, во время таких вот задушевных бесед опера вербуют себе информаторов, используя любую зацепку и малейший повод, чтобы надавить на арестанта. Информаторы или, как их называют, «кумовские», используются как для выведывания у других заключенных необходимых следствию сведений о совершенных на воле преступлениях, так и для контроля обстановки в камерах и в целом по СИЗО. В отдельных случаях, по особому заказу, отмороженные «кумовские» могут также использоваться для оказания физического и морального давления на несговорчивых арестантов. Как правило, это происходит в так называемых «пресс-хатах», в которых отдельно от остальной массы арестантов содержатся спаянные бригады физически крепких заключенных, обязанных куму «выше крыши». Обычные заключенные люто ненавидят обитателей таких «пресс-хат», и те платят им той же монетой, прекрасно понимая, что обратной дороги для них нет. Если они пересекутся где-нибудь на пересылках или на «черной зоне», то информация о беспределе, творимом в пресс-хатах, станет всеобщим достоянием, и тогда месть зеков будет неизбежной и очень страшной. Поэтому, всецело зависящие от кума беспредельщики стараются либо отсидеть весь срок в самом изоляторе, либо по протекции кума попасть на «красную зону», где они будут в относительной безопасности. С другой стороны, и сами опера, организующие подобные способы давления на заключенных, зачастую попадают в определенную зависимость от подшефного им контингента. Происходит это, как правило, тогда, когда они превращают свою работу в предприятие по выколачиванию дензнаков из обеспеченных арестантов. В этом случае отморозки из «пресс хаты» и прикрывающие их опера становятся кем-то вроде подельников в преступном бизнесе. К счастью, подобные заведения – явление не очень частое, и для абсолютного большинства арестантов вероятность попасть туда довольно мала. Туда попадают либо особо упертые фигуранты по значимым делам, показания с которых нужно получить любым путем, либо богатенькие «Буратины», с которых нечистые на руку опера хотят вытрясти побольше денег в обмен на безопасность и перевод в «приличную хату».