Песня «Я люблю тебя, жизнь» была жизненной программой «товарищей». Им не дали её осуществить, разрушив стены общего дома и социальный уклад, соответствующий христианской этике.
Вот и окна зажглись, Я шагаю с работы устало, Я люблю тебя, жизнь, И хочу, чтобы лучше ты стала.
Мне немало дано — ширь полей и пучина морская, Мне известна давно бескорыстная дружба мужская, В звоне каждого дня так я счастлив, что нет мне покоя, Есть любовь у меня. Жизнь, ты, знаешь, что это такое.
Как поют соловьи, Тишина, поцелуй на рассвете, И вершина любви — Это чудо великое — дети.
Вновь мы с ними пройдём Детство, юность, вокзалы, причалы, Будут внуки — потом Всё опять повторится сначала.
Ах, как годы летят, Мы грустим, седину замечая.
Жизнь, ты помнишь солдат, Что погибли, тебя защищая?
Так ликуй и ярись В трубных звуках весеннего гимна.
Я люблю тебя, жизнь, И надеюсь, что это взаимно.
«Я есть Путь, Истина и Жизнь». Герой песни, типичный «совок», обращаясь к Жизни, исповедует праведный, завещанный Творцом Путь и видит в этом Пути Истину. Эту песню можно было бы перевести так:
«Слава Тебе за всё, за дары Твои, Господи, за возможность трудиться на земле Твоей и возделывать, как завещано, сад Твой…
За друзей, за которых я готов «положить душу», за любимую, данную Тобой спутницу, которой я храню верность, как Ты заповедал. За детей и внуков, которых я научу тоже следовать путями Твоими.
Сотвори вечную, память тем, кто погиб на поле брани, защищая завещанный Тобой образ жизни…
Господи, я люблю Тебя и уповаю, что и Ты меня любишь и не оставишь».
Из проповеди отца Андрея:
Антихрист не будет атеистом, его примут за Христа.
Мы отчасти изжили атеизм, проросли сквозь дурной материализм, соблазнились царством Мамоны, Западной «отвязанностью» под вывеской «прав человека», чем испокон веков прельщали Русь. Поделив страну на звериные зоны, мы истребим друг друга и весь мир, если снова не «прорастём», на этот раз сквозь нынешний криминальный строй. Не правы те, кто представляют Господа, Творца консерватором, отрицающим перемены… Для меня Православие, учение Христа — подлинная Революция Духа, проповедь «Рождения Свыше». Отрицание не только кромешной материальности мира потребления, но и родовой необходимости /«Враги человеку — домашние его», «Пусть мёртвые хоронят своих мертвецов»/. Христос — это духовное освобождение «от работы вражия». Он осуждает не только Вавилонскую блудницу, но и прельстившиеся ею народы. Вы — паства, вверенная мне Господом, и я буду бороться хотя бы проповедью против такого порядка. И голосовать за него вас не благословляю.
Отныне вы в ответе за деяния всех правителей, которых посадите на трон, отдав им свой голос, за всю пролитую на земле из-за вашего попустительства кровь. На Западе это называют «демократией» — втягивание как можно больше людей в «свальный грех» всевозможных голосований, опросов, показательных расстрелов и войн, когда телевидение делает соучастниками убийства миллионы людей… Земля у нас отнимется в наказание, как когда-то у еврейского народа, но и Вавилону не поздоровится. В конце времён будет море крови.
Благо, что телега разваливается, когда птица-тройка летит в пропасть… Господь «кого любит, того наказует». Пусть уж лучше в канаве окажемся, синяки получим, переломаем руки-ноги, но зато вовремя остановимся и сохраним душу.
Сейчас нам показан вампиризм во всей красе, чтобы образумились, поняли, в какую вляпались историю.
Не «товарищи», воспитанные на православной русской и советской культуре, жившие по заповедям и положившие жизни во имя светлого будущего грядущих поколений, не революционеры, готовые «честно сложить голову в борьбе за народное дело», будут угрозой так называемому «цивилизованному миру», а молодые упыри, воспитанные на боевиках, порнухе и беспределе постсоветской действительности. На жажде крови, наслаждений, на насилии и вседозволенности — тупоумные всемогущие примитивы, всесильные, ибо не имеют ни внутренних, ни внешних запретов. Человекобоги, обладающие доступом к самому страшному современному оружию, ибо все сейчас можно купить за деньги, которые, как известно, «не пахнут» — они достанут вас очень скоро. Не искатели Бога «с чёрного хода», а откровенные дети дьявола, в которых после «чисто выметенного» советского заповедника вселилось по «семь бесов»:
«Тогда, идёт и берёт с собою семь других духов, злейших себя, и вошедши живут там; и бывает для человека того последнее хуже первого. Так будет и с этим злым родом». /Мф. 12:45/ Бесноватый «злой род»… Они уже сейчас насилуют одноклассниц, отстреливают и потрошат «новых русских», накачиваются наркотой, тренируются у афганских и чеченских ветеранов… Для них человеческая жизнь, стоящая на пути всевластного «Хочу!» — гроша ломаного не стоит.
«Мир закончит тот, кому имя будет человекобог». И это именно они, человекобоги, растерзают Вавилонскую блудницу, предмет своей похоти — их породившую и погубившую.
«Мы не успокоимся, мы как саранча, пройдем по всем вашим богатым землям, пройдём и сожрём. Нам не привыкать к чужому золоту и чужой крови. Мы прикарманим ваши банки, ваши замки, ваш Лазурный берег и Монте-Карло. Нас много и мы сильнее». /Абрам Терц, Одесса/.
Они с детства уяснили: всякая власть — враг. У неё когти, клыки и ненасытная утроба, её предназначение — пить твою кровь, твои силы и жизнь. Нет никаких легальных способов бороться с властью, с этим сонмом сытых и гладких в мерсах и тойотах, с их сотовыми телефонами, наглыми разряженными девками и чванливыми детёнышами. Они всегда выиграют — выборы и суды, всегда обманут, отнимут, повалят и свяжут. И снова вопьются в шею всем скопом.
Нельзя верить ни одному слову — ни их, ни тех, кто им продался. У осколков нет Родины — Родина разрушена и стала овцефермой. Эсэнговцы — их выращивают для стрижки и на убой в пищу волкам. У осколков нет друзей, добрых соседей — везде волки и овцы. И те далёкие, забугорные, что пели: «Козлятушки, ребятушки, отоприте-ка, отворите-ка…» — сейчас подкрались совсем близко, щёлкая жадными зубами и смеясь над козлячьей доверчивостью. У них одно на уме: сожрать!
Их нельзя усовестить, разжалобить, умиротворить и удовлетворить, ибо их сердца окаменели, их жадность и похоть беспредельны. Васька слушает да ест. Тебя. «Муха криком кричит, надрывается, а злодей молчит, ухмыляется».
Осколки… Их отцы и деды унижены, оболганы, обобраны, обглоданы. Они завещали им ненависть и свой отрицательный жизненный опыт. Интеллигенция, которая их дурила, теперь услужливо подбирает с барского стола кровавые потроха своих читателей и зрителей. Но мы, осмолки, пока что живы.
Наши отцы и деды всю жизнь работали — не повторим их ошибок.
Они жили честно — так будем разбойниками! Они чурались разврата, сдерживаемые кто верой в Бога, кто — в светлое будущее. Кто совестью, кто парторганизацией…
У них было чувство долга, они отдавали жизнь за Родину, делились последним, не гнались за барахлом, встречали Гагарина, верили в народную власть и справедливость.
Жалели американских негров и безработных и опасались акул империализма. Верили газетам, радио и телевидению. Потом объявили, что они всю жизнь не то делали, не то любили, не в то верили, не тех боялись. Что их Родина, «лучше которой нет» — империя зла, которую надо как можно скорее развалить «до основанья» и распродать по кускам. Что мальчиши-Кибальчиши девяностых — краснокоричневые придурки, а Плохиши и буржуины — спасители отечества. Их тучность и непомерная жадность — пример для подражания. Они узнали, что человек человеку — бревно, что первейшая задача бывших комсомольских газет — сводничество и пропаганда содомского греха на фоне упрёков в адрес советской власти, что та разрушала храмы. Эти — в упоении громили храмы внутренние, призывая служить Мамоне. Они помогали строителям финансовых пирамид ограбить доверчивых, а потом ещё и посмеялись над дураками, которым мало было гайдаровской реформы и ваучеров. Мир стал лживым, враждебным и омерзительно-страшным — изо всех щелок лезла какая-то нечисть.