— Не было у них Егорок, — развёл чёрными ручками АГ.
— Антивампирия была завоёвана, отвоёвана и отстроена, надо было продолжить ВОСХОЖДЕНИЕ, нужен был новый, если не пастырь, то хотя бы «проводник», и уже не «с жезлом железным», а с «сердцем горящим». Нужен был Данко, ибо на новом этапе восхождения должны стоять сыны во главе народа. Они, собственно, всегда были нужны, но после смерти Иосифа особенно… Данко, Прометей, Иоанны Богословы… Но «Других писателей у меня для вас нет»!.. В карманах жрецов советской культуры прятались гонорары и кукиши, жрецы были трусливы и алчны. Они оглянулись назад, как жена Лота, и превратились в камни. Их души омертвели, а слова… «Дурно пахнут мёртвые слова», — как сказал Гумилёв.
А из номенклатурных яиц всё чаще вылуплялись змеёныши… На смену Вячеславам Молотовым пришли архитекторы перестройки — Александры Яковлевы:
«Крот рыл изнутри. Иной раз можно выиграть сражение, поставив своих людей вместо полководцев противника». /Советский идеолог А. Яковлев о своей деятельности/.
«Никто из должностных лиц, включая и секретаря генерального, и председателя Совнаркома, Совета Министров, — никто из должностных лиц не должен получать выше среднего рабочего. Это осуществляла парижская Коммуна. Но разве у нас это есть? А мы приукрашиваем недоделанное. А главное в том, что нельзя преодолеть бюрократизм, пока один 100 получает, а другой — 1000 в месяц…
…Организовать может только рабочий класс, а вот внести идеологию социализма — научно подготовленные люди, то есть интеллигенция». /М. — Ч./
— Ха-ха-ха!.. — как писал Иосиф на полях библиотечных книг.
«— Правильно ли, что интеллигенцию назвали прослойкой?
— Правильно. А что же она такое?
— Какое-то унизительное звучание.
… - Сейчас у нас всё есть: сильная страна и содружество социалистических государств. Бояться нам некого и нечего, кроме собственной расхлябанности, и с этим нужно бороться, чтобы укрепить дело социализма…» /М. — Ч./
— Ха-ха-ха, — повторил АГ.
«Вот этого крестьянина берегут, колхозника. А его беречь нельзя, если хочешь счастья этому крестьянину. Его надо освободить от этих колхозов. И сделать его тружеником социалистической деревни. Вот эти сторонники крестьянского, демократии, они-то как раз реакционеры, они крестьянина этого в том виде, в каком он есть, хотят заморозить. Отупели в своём мелкобуржуазном мещанстве.
Не раз я вспоминал, сколько Сталин говорил, что бытие определяет сознание, а СОЗНАНИЕ ОТСТАЕТ ОТ БЫТИЯ! И думаю: ведь по сути дела мы должны мыслить коммунистически. А мыслится 17 веком: как бы кого спихнуть!
— Ленин боялся власти денег, — говорит Кванталиани, — Высокое жалованье развращает людей.
— При Сталине тоже жалованье давали, деньги, всё, но такого, как сейчас, кто из нас мог подумать. В мыслях не было. А сейчас, только занял какой-нибудь пост, скорей строить дачу. Каждый хапает кругом. Ленин, я часто думаю об этом, говорил, что ни одна сила Советской власти не подломит, кроме бюрократизма. Но этот бюрократизм, оказывается, порождает целую серию всяких других пороков». /М. — Ч./
«…горе пастырям израилевым, которые пасли себя самих! не стадо ли должны пасти пастыри?
Вы ели тук и волною одевались, откормленных овец закололи, а стада не пасли… и не будут более пастыри пасти самих себя, и исторгну овец Моих из челюстей их, и не будут они пищею их». /Иез. 34:2, 3, 10/
«В марте Сталин умер, а уже в июне-июле Хрущёв возглавлял тот же самый ЦК. Как же это получилось так? Хрущёв, Микоян, люди правых настроений, они сидели и изображали из себя величайших сторонников Сталина. Микоян ведь сказал к его 70-летию: «Сталин — это Ленин сегодня». Вы не повторите, я не повторю, а он в своей статье к его 70-летию так изобразил, что вот вам был Ленин, а теперь такой же Сталин. А через несколько месяцев после смерти Сталина он от этого покрутился. А Хрущёв? Он ведь группу сколотил! Вот вам крепость. Вот вам и всё очистили! Вот вам уже и всё пройдено! Ничего ещё не пройдено!» /Молотов — Чуев/ «- Вы закончили борьбу, — говорит Шота Иванович.
— Ничего мы ещё не закончили, — отвечает Молотов.
— Внутри страны.
— И внутри страны мы ничего ещё не закончили. Основы только построили.
…Да и при Хрущёве не закончено было, и теперь не закончено. Наоборот, идеология, которая у нас в Программе КПСС, — тормозящая.
— Программа-то неверная, господи.
— Не то что неверная — она тормозит строительство социализма. Рабочие двигают и двигают дело вперёд, крестьяне, колхозники медленно, но идут вперёд. У них нет настоящего руководства… Нет у Маркса, Энгельса, Ленина такого социализма, где продолжается господство денег… Найдите. А у нас продолжается…
Колхозы — это переходная форма, переходная. И никакого социализма при двух формах собственности нет, законченного социализма. А мы говорим, что у нас развитое социалистическое общество, себя этим успокаиваем и тормозимся. Нам надо это ликвидировать и развернуть все силы народа. Это всё накаляется, оно найдёт свои пути. Но наши руководители сейчас не понимают, а те которые подсовывают им бумажки — просто мелкобуржуазные идеологи, которые не могут ничего сделать. Уже построены основы, повернуть назад не могут, и вот: «Это развитой социализм! Переходим к коммунизму!» и прочее. Ничего мы не переходим. Вот Брежнев один из таких руководителей, которые не понимают этого, не потому, что не хотят, а они живут мещанской идеологией. Мелкобуржуазной. Этого добра у нас ещё очень много, и это не может не тормозить. Но самое интересное то, что вы не найдёте серьёзных людей, которые над этим задумываются». /М. — Ч./ «- Ликвидировать колхозы, ввести государственную собственность?
— Да, да. Чтобы это сделать, надо провести громадную подготовительную работу, а мы ещё не делаем, потому что будто бы всё построили, и этим задерживаем подготовительную работу к ликвидации и колхозов, и денег. И я должен сказать, что, кроме Сталина, никто не решился, да и не понимал просто — я прочитал и обсуждал со Сталиным это дело. И у Сталина вначале нерешительно сказано, а в последнем письме очень определённо — двадцать лет назад он сказал, что колхозы уже начинают тормозить. Теперь колхоз может на свои средства рассчитывать, а если государство вложит в это дело? Колоссально увеличатся темпы. Но суть-то, почему у нас сейчас плохи дела — машинизация, механизация. А в Америке не нуждаются ни в хлебе, ни в хлопке, ни в свёкле — почему? Потому что кругом машины. Всё комплексно механизировано. А если мы сумеем это сделать, мы их обгоним… А если мы перейдём на совхозный тип строительства, когда государство всё будет делать, чтобы обеспечить механизацией всесторонне и комплексно, это было бы замечательно». /Молотов — Чуев./
«Да приидет Царствие Твоё!» — молим мы Небо. Государство может участвовать в этом построении Царствия, помогая каждому желающему состояться в Образе и Замысле, то есть возвести Царствие в себе, в преображённой душе. И тогда Царствие Небесное прорвётся в лежащий во зле мир изнутри, благодатью и светом «рождённых свыше» душ.
ЕДИНСТВО — соединение каждого с ЦЕЛЫМ, с ЦЕЛЬЮ /один и тот же корень/. У «рождённых свыше» — соединение каждого с Творцом, где всё пронизано жизнью и светом Божьим. «Святым духом всяка душа живится». Это — мир творческой свободы в Боге, общение в Любви. Центр Церкви и соборного сознания находится в каждой личности, соединённой со Христом. Это и есть «Царствие внутри нас».
ЧУДО — прорыв духовной силы в природный порядок.
Весь мир внутри меня, если я соединяюсь с Сыном, победившим мир. Мир не имеет надо мной власти, если я — воин Сына и больше не подчиняюсь миру. Я владею миром, когда перестаю быть у него в рабстве.
И «мы» могут входить в «я», я могу добровольно присоединять «я» к «мы», и участвовать в какой-либо «стройке коммунизма» и быть счастливым, ибо сделал ДОБРО. И действовать так, по-Божьи свободно, по зову сердца, а вовсе не по причине рабства моего у тоталитарного режима или коллектива. То есть у «мы». Коллективные добрые дела не были рабством у мира. Единственный способ спасения сейчас — уход из мира, подчинённого Вавилонской блуднице. «Выйди от неё, народ Мой…» Здесь всё подчинено вещизму, власти Мамоны. Всё порабощает и втягивает в грех.