— Как ты много говоришь, — отметил паренек, качая нечесаной головой.
— Могу кратко — узнаем истину вместе.
— Узнаем, — с ехидной улыбкой кивнул он.
Гонг! Конское ржание! И тяжелый галоп!
Я ожидающе смотрел, как они снова понеслись навстречу друг другу. А кто-то из них — навстречу победе. Зрители повскакивали с мест и прильнули к ограде, боясь упустить исторический момент. Все без исключения, даже некоторые придворные. Люди замолкли разом, будто боялись помешать всадникам.
Да, вершится история сегодняшнего турнира. Летописное перо замерло в воздухе над книгой. Скоро мы прочтем последнюю строчку в очередном жизненном рассказе. Скоро кто-то с гордостью войдет и увековечит себя в летописях и народной памяти. Да только любую историю всегда можно исправить. Или дополнить… Но это не важно.
Всадники набирали скорость. Уже ничто не могло остановить их. Дон Ренар начал отводить руку для удара. Граф Эммельбах по обыкновению принялся крениться на правый бок. Его противник только и ждал того. В последний момент он приподнялся, отвел копье в сторону, спеша помочь Годдриху завалиться окончательно. Но Годдрих на удивление оказался проворнее. Откуда-то к нему вернулись былые сила и сноровка. Превозмогая страшную боль, он резко перекинулся на левый бок. Опасный маневр. Ведь он мог столкнуться с железной грудью чужого коня. Но черный рыцарь ни о чем не думал. Даже о собственной жизни. В этот миг они поравнялись. И мощный тупой удар прокатился над ристалищем…
Ярко блеснув на солнце доспехами, граф де Сильборра глубоко завалился на бок. Но не удержался — рухнул под копыта своего коня, и зацепился за размахрившуюся попону. Конь же, не убавляя ходу, понесся вперед, волоча за собой незадачливого седока. Из-под шлема неслись крики и ругань. Но вдруг дон Ренар высоко подпрыгнул, дважды стукнулся оземь. И затих. А конь его остановился лишь возле бревенчатых сооружений, откуда выскочили пажи и сквайры лорда Эммельбаха, хватая под уздцы разгоряченного скакуна.
Годдрих отбросил ненужный обломок, застонал и снова схватился за плечо. Но показывать слабость нельзя, особенно в такой момент. Он со скрипом выпрямился и ожидающе замер, глядя по сторонам. Но шлема так и не снял. Скорей всего — не мог. Несколько мгновений толпа молчала. А после воодушевленно взревела. Зрители топали ногами, стучали по скамьям, надрывно кричали и вопили. Все, как один, приветствовали чемпиона. Даже мой сосед.
— Да здравствует Лорд Годдрих!!! Да здравствует граф Тильборский!!! Да здравствует фон Эммельбах!!!
Лорд Годдрих, почувствовав прилив свежих сил, медленно снял топхельм. Отшвырнул его сквайрам, едва не прибив одного. Он торжественно поехал вдоль огороженных трибун, высоко подняв правую руку (левая двигалась с трудом). Черный рыцарь ликовал. Сегодня он чемпион. Сегодня его день, его победа, его триумф!
— Честь и слава победителю! — завопил на все поле слегка охрипший герольд. — Честь и слава чемпиону! Лорд Годдрих фон Эммельбах, граф Тильборский, по прозвищу Железный Кулак! Наш победитель! Наш чемпион! Приветствуйте чемпиона! Он неустрашим и силен, и не ведает поражений! Он непревзойденный мастер копья, и вновь доказал это! Он настоящий рыцарь, оплот великого духа и нерушимой воли! Он воплощение мужественности! Лорд Годдрих! Лорд Гооодрих! Лорд Гоооддрих!!!
Следом грянули трубы. Горнисты старались на славу. А еще загремели литавры. Их называли «литавры чемпиона», и гремели они лишь в самом финале. Шум, гам, грохот и низкий трубный звук оглашали ристалище, возвещая о новой победе и новом чемпионе. Еще выше взлетели знамена, еще торжественнее засиял золотой кулак на черно-красном фоне. Все стояли и приветствовали победителя. Да, момент незабываемый.
— Ты опять угадал, — паренек сиял от радости и легкой зависти. — Ты знал, кто победит!
Я скромно пожал плечами.
— Я лишь предполагал…
— Нет, ты знал! — настойчиво твердил он, заглядывая мне в глаза с таким видом, будто пытался разгадать тайну мироздания.
— Ну, пусть так, — согласился я, ненавязчиво отворачиваясь.
— Да мы бы с тобой мигом разбогатели! — живо бегали его блестящие маслянистые глазки.
Я вновь красноречиво посмотрел на него, напоминая о недавнем разговоре. И оскалился. Вот теперь-то он пригляделся ко мне внимательнее.
— Матерь божья! — перекрестился он. — Да кто ж ты такой?
— Не важно, — парировал я.
— Ты… откуда родом?
— Издалека.
— Странный ты.
— Даже очень.
— Но ты так ловко предсказываешь…
— Я просто глубже смотрю на вещи.
— Как твое имя?
— Зови, как хочешь.
— А… а…
— Можно и так.
— Но… а…
— Или так. Словом, не важно. Каждый зовет меня по-своему. И всякий раз верно. По крайней мере, для того, кто называет.
Пока он хватал воздух ртом, силясь произнести хоть слово, лорд Эммельбах подъехал к королевскому подиуму. Король лично поднялся с трона, желая приветствовать чемпиона. Невысокий и полный, с благообразной седой бородкой и длинными черно-серебристыми прядями. На нем переливались шитые золотом долгополые одежды бордового оттенка. С плеч спадала длинная мантия из горностаевых хвостов. На голове блистала крупными каменьями золотая корона. На литом золотом поясе красовался тонкий вычурный кинжал, с орлиной головой на рукояти. Массивная цепь из золотых блях свисала с шеи. А на цепи сверкал самоцветами изящный грифон, расправивший когти и крылья — символ королевства.
Герольд призывно поднял руку, и толпа притихла. Даже робкий шепот утонул в океане непокрытых голов. Взоры всех приковал королевский подиум.
— Да пребудет с тобой вечная слава и мое благодушие, — велеречиво молвил король, свысока глядя на победителя. Голос его был истинно королевским: раскатистым, сильным, торжественным. — Ты явил истинное мужество и храбрость, проявил подлинное мастерство рыцаря. Лорд Годдрих фон Эммельбах, граф Тильборский, твой род издревле служит королевскому двору. Твои предки окрасили достойными деяниями историю нашей империи. И ты еще раз подтвердил это. Очередным турниром и очередной победой. Тяжелой победой. Но от того и слаще победа, чем труднее она дается. Ты — истинный чемпион! Ты достоин королевской награды. Триста полновесных гульденов — таков приз победителю. Ты готов принять их, мой верный рыцарь?
Годдрих вежливо поклонился. Задержал поклон, насколько требовал обычай, собрался с духом. И степенно заговорил:
— Великая честь для меня стоять здесь перед вами, мой король. Хоть стою и не первый раз. Но чести это не умаляет. Мне очень приятны ваши слова. Мне очень приятно, что вы даете нам, рыцарям, возможность прославлять себя и свой род подвигами в мирное время. Вы преисполнены истинной королевской мудрости, милорд. И щедрой королевской наградой еще раз подтверждаете это. Но… все же позвольте мне самому выбрать награду.
— Смотря, чего ты попросишь? — соблюдая церемонное приличие, спросил король, хотя прекрасно знал ответ.
Лорд Эммельбах держался смело и независимо. Весь его облик был исполнен гордости и уверенности. Но отнюдь не дерзости. Он тоже придерживался этикета.
— Милорд, мне не нужно золото, но прошу я руки будущей герцогини. Ибо ставлю ее превыше всех богатств нашего мира.
— Хм, тебе не нужно золото? — погладил бородку король.
— Нет, Ваше Величество, — еще раз поклонился Годдрих.
— Для тебя юная леди дороже?
— Да, Ваше Величество.
— Но пожелает ли она стать твоей наградой?
И он перевел вопросительный взгляд на юную даму, разодетую в пышное светлое платье. Она залилась красочным румянцем, и старательно опускала глаза. Монарх воззрился на нее испытующе.
— Моя юная леди готова принять руку лорда Годдриха?
— Я… я не знаю, Ваше Величество, — замялась красавица герцогиня.
— Но традиции турниров святы! — с королевской строгостью напомнил он.
— Да, милорд, я знаю… — раболепно пискнула она.
— И не нам нарушать древних обычаев, завещанных предками!