Изменить стиль страницы

Лена нащупала под диваном свой вальтер и, взведя курок, неслышно приотворила дверь.

- Там ещё Саркисян, - тихо сказал Макаров.

- Я помню.

- Стой.

Лена остановилась.

- Спускайся вниз, если никого не будет. Я попробую через крышу. Встретимся на улице... - он замолчал. - Давай, иди.

Лена осторожно открыла дверь на лестничную площадку. Здесь было темно. Пистолет в руке испуганно вздрагивал. Лена сделала шаг... Постояв, она пыталась прислушаться к жуткой, давящей тишине, которая наполняла подъезд. Лена понять не могла, куда подевался Саркисян. Он должен был стоять где-то вот тут, где-то рядом. Лена не двигалась, слушая тишину. Потом, неслышно переступая, спустилась по лестнице на два пролёта вниз.

- С Новым Годом, Лена, - её как стукнуло током. Пистолет в руке тяжело затрясся. - С новым счастьем.

Из темноты появилась фигура мужчины. Лена не могла видеть лица, но по голосу, по походке уже узнала того, кого сейчас меньше всего ожидала встретить. Она увидела ещё троих. Лена шагнула назад.

- Не стоит убегать, - Оганесян покачал головой. - И, вообще, убегать не стоило. С самого начала. - Потом добавил: - Правда, я не похож на русского Деда Мороза?

Один из тех, кто стоял позади Оганесяна, подошёл к выключателю и зажёг свет. Лена постаралась не зажмуриться. Она смотрела на президента землячества "Арарат". Следила за каждым его движением. Теперь она видела, что в руке у того пистолет с толстым здоровенным звукоглушителем. Наличие глушителя не оставляло сомнений. Трое, что стояли позади Оганесяна, тоже были вооружены. Все четыре ствола внимательно глядели на Лену. Она молча приподняла дуло, прицелилась. Лена смотрела на Оганесяна. Она видела сейчас его лоб, застывший на мушке вальтера. Палец её лежал на курке.

- Ты хочешь меня напугать? - спокойно спросил Оганесян. - Я - старый и очень больной человек, я своё прожил. Это вы - молодые и здоровые должны бояться смерти. Я с ней давно на "ты".

Оганесян увидел, как у Лены что-то потухло в глазах. Она побледнела. Оганесян прижал палец к курку...

- Артёмина! Артёмина!

Лена испуганно вздрогнула.

- Опять ты не слышишь, когда к тебе обращаются! О чём ты вечно думаешь, Артёмина?!

Учительница рисования Антонина Васильевна, рыжеволосая полная дама, была вне себя от ярости. Антонина Васильевна плохо спала ночью (снова мучили наследственные головные боли), и поднялась она с отвратительным настроением.

- Почему весь класс рисует, а ты опять отдыхаешь?! - маленькие глазки учительницы за огромными, в дешёвой оправе, круглыми очками, блестели от злости. Однокласники, прервав свои занятия, с недображелательным интересом следили за начинающимся спекталем.

- А она у нас самая умная, - подала голос прыщавая девка с задней парты.

Из-за окна, там где был школьный двор, доносились крики - это целой толпой гасили кого-то.

- Я уже нарисовала, - Лена спокойно пододвинула Антонине Васильевне аккуратный рисунок, где была запечатлена выставленная на учительском столе дурацкая ваза.

- Так ты смеешь ещё и дерзить педагогу?! - Антонину Васильевну затрясло, забило маленькой колючей дрожью. - Схватив грязными пальцами рисунок Лены, она яростно его разорвала. - Я ставлю тебе за урок "2"!

Швырнув клочки в урну, она пошла к своему столу. Достала классный журнал и с аппетитом вывела там большую жирную "двойку". - И откуда это такие дети гадкие берутся?! Носишься с ними, носишься - никакой благодарности.

Лена без выражения смотрела на учительницу. Из коридора слышались шаги, голоса, смех. Трудовик не вернулся ещё из вытрезвителя, и параллельный класс, у которого был сейчас труд по расписанию, бесцельно слонялся по коридору.

Антонина Васильевна вдруг выпрямилась, застыла на месте.

- Ты что это так на меня смотришь? Ты не чувствуешь себя виноватой? Перед педагогом, которого ты оскорбила? Перед одноклассниками, к которым ты проявила неуважение? Ты не хочешь извиниться, попросить прощения? Не хочешь пообещать, что больше не будешь себя гадко вести?

Всё так же тупо глядя на учительницу, Лена медленно покачала головой.

Та снова взорвалась.

- Тот, кто тебя прибьёт когда-нибудь, сделает нам всем большое доброе дело! И, поверь мне, это обязательно случится!

Макаров вылез в подъезд, и неслышно передвигаясь, прокрался наверх. Лены уже не было рядом. Он добрался до здоровенной, обитой железом двери и увидел, что тут не заперто. Это означало две вещи. Во первых, то, что вход на крышу свободен, а во-вторых, что там его запросто могли поджидать оперативники. Макаров открыл обойму. Проверил патроны.

Постояв пару минут, он осторожно толкнул дверь...

Тихо. Только машины гудели внизу. Звёзды равнодушно перемигивались сверху, над головой. Казалось, всё тут уже умерло.

Сергей сделал два шага, пытаясь приучить глаза к темноте. И... остановился. В затылок ему ткнулось что-то грубое, твёрдое.

- Не шевелись, - прозвучало это спокойно, даже как-то устало.

Сергей тут же расстался со своим дулом. Пистолет у него просто забрали. Чиркнул карманный фонарик. Сергей зажмурился - это ему осветили лицо. Потом фонарик посмотрел вниз. Сергей увидел два тела, неподвижно разложенные под ногами. Он различал перед собою чёрный неясный силуэт. В одной руке - фонарик, в другой - дуло с глушителем. Незнакомец шагнул ближе, и Сергей со всего размаху получил рукояткой. А потом - сильный удар в живот, который заставил согнуться, и от которого перехватило дыхание. Сергей почувствовал, что щека у него стала влажной. Что-то липкое, кислое на вкус, бежало со лба, стекало в рот.

Сергей приподнял голову. Он смог разглядеть худощавого усатого типа в кожанке. Оперативник погасил свой фонарик, сунул его в карман и достал сигарету. Вспыхнула зажигалка.

- Подружка твоя - на том свете, - сказал усатый, закуривая. - Хотел ей помочь? Поздно.

Сергей молчал. Он думал о том, что если его не убили сразу, то сколько-то времени у него есть.

Из подъезда появились двое. Один из них остановился, увидев рядом с Макаровым ещё два неподвижных тела.

- Что это значит? - быстро спросил он.

- Утомились. Отдыхают теперь. - Усатый взвёл курок. - Спокойно. Всё под контролем.

- Я должен связаться с капитаном Васильевым.

Усатый зло усмехнулся.

- Твой капитан Васильев в Кубани плавает. С ножом в спине.

Послышалось два тихих хлопка, и оперативник свалился, не успев вытащить пистолет. Усатый добил его двумя прицельными выстрелами. Потом спрятал оружие.

- Повезло тебе, - сказал усатый, обернувшись к Макарову. - Никому ты больше не нужен.

- Идём. - Другой оперативник, подняв руку, глянул на светящийся циферблат своих часов.

Усатый повернулся к нему.

- Да, чуть не забыл, - он совсем близко подошёл к Сергею и что было силы двинул ему ногой в живот.

- Это тебе - от меня. Лично.

Тот чуть не задохнулся от удара. У Сергея перехватило дыхание, и ему показалось, он вот-вот выключится.

Сергей лежал, не двигаясь. Он видел, как двое оперативников спустились вниз. Слышал, как шаги их потерялись в глубине подъезда.

Не отрываясь, как пьяная, Лена смотрела в глазок здоровенного ствола, ожидая, когда тот, вдруг, моргнёт.

- Стойте!

Оганесян изумлённо посмотрел на Макарова, который появился сверху. В руке Сергей держал газету.

- Все тут собрались.

- Взгляни. - Макаров протянул газету Оганесяну. - Тебе будет интересно.

Президент армянского землячества "Арарат" удивлённо его рассматривал. Потом опустил пистолет. Взял газету. Лена продолжала целиться Оганесяну в висок. Три дула держали её на прицеле.

С минуту затаилось молчание. Все ждали. Ждала Лена. Ждал Макаров. Ждали три мрачные армянских физиономии за спиной Бориса Самвеловича.

Лицо того, вдруг, сделалось смертельно багровым. Он поднял отяжелевшие глаза на Макарова.