Говорит Ибн Джузай: «Сообщил мне законовед Абу-л-Касим ибн Ридван, государственный секретарь, да сделает его могущественным Аллах, что, когда ал-Хаджж Муса ал-Ванджарати прибыл в качестве посланца манса Сулаймана к господину нашему Абу-л-Хасану,[233] да будет доволен им Аллах, он вошел в благородное собрание, и один из его людей нес корзину с пылью. Всякий раз, когда наш господин говорил ему хорошие слова, он, как это делают в его стране, посыпал себя пылью».

Рассказ о том, как султан совершает праздничную молитву в дни праздников

Я находился в Малли во время праздника дня жертвоприношения[234] и прекращения поста.[235] Люди направлялись к месту молитвы. Оно находилось вблизи от султанского дворца. На людях были надеты красивые белые одежды. Султан ехал верхом, и на голове у него был тайласан. Суданцы надевают тайласан только во время праздника, исключая одних только кади, хатиба и законоведов. Они же носят такие одежды и во все остальные дни. В дни праздника они стали перед султаном и повторяли фразы: «Нет божества, кроме Аллаха, и Аллах велик!» Перед султаном были красные шелковые знамена. Около места, предназначенного для молитвы, была поставлена палатка. Султан вошел в нее и приготовился в действу. Затем он вышел к месту молитвы, и затем были совершены молитва и хутба. Затем хатиб сошел,[236] сел передом и произнес длинную речь. Там был один человек с копьем в руке. Он объяснял людям на их языке речь хатиба. Она состояла из поучения, восхваления, побуждения к необходимости ему повиноваться и оказывать должное уважение.

В дни обоих этих праздников, после послеполуденной молитвы, султан садится на ал-панпи и приходят рабы с оружием, достойным удивления: это колчаны из золота и серебра, украшенные золотом мечи в золотых ножнах, золотые и серебряные копья, палицы, где боевая часть изготовлена из хрусталя. Рядом с султаном стоят четыре эмира и отгоняют мух от его головы. В руках у них серебряное украшение, похожее на седельное стремя. Ал-фарарийа, судьи и хатиб садятся согласно обычаю. Затем приходит переводчик Дуга со своими четырьмя женами и с невольницами, их около сотни. На них надеты красивые платья, на головах же у них серебряные и золотые повязки, украшенные золотыми и серебряными яблоками. Для Дуга ставят стул, он садится на него и играет на музыкальном инструменте. Инструмент был сделан из тростника, а его нижняя часть — из тыкв. Дуга поет стихи, в которых восхваляет султана, вспоминает его походы и деяния. Вместе с ним поют его жены и невольницы и одновременно играют на луках. Вместе с женщинами приходят около тридцати гулямов Дуга. Они одеты в джуббы из красной, голубой ткани. На головах у них белые шешии. У каждого из них на перевязи барабан, на котором он играет. Затем приходят мальчики, помощники Дуга. Они играют и, подпрыгнув, крутятся в воздухе, как это умеют делать жители Синда. В этом занятии они проявляют изящество и исключительную легкость. Очень красиво они представляют борьбу на мечах. В этом представлении исключительно ловко действует своим мечом Дуга. Как раз в это время султан приказывает сделать ему хороший подарок. После чего приносят кошель, в котором находится двести мискалей золотого песка.[237] В присутствии всех людей для Дуга объявляют о том. что находится в кошеле. Ал-фарарийа при этом встают и в знак благодарности султану натягивают свои луки, отпуская затем тетиву. На другой день каждый из них делает подарок Дуга, соответственно своему сану. Церемонию, подобную описанной, Дуга выполняет в каждую пятницу после послеполуденной молитвы.

Рассказ о шутливой манере чтения стихов султану

Когда был день праздника и Дуга, закончил свое представление с мечом, пришли поэты. Они называются ал-джула.[238] Из них одного называют джали. На каждом из них находится личина, сделанная из перьев и напоминающая по виду дрозда. К личине приделана деревянная голова с красным клювом, как будто это голова дрозда. В этом смешном виде они становятся перед султаном и произносят свои стихи. Мне сказали, что их стихи — это вид проповеди или поучения, в котором они говорят султану: «Воистину на этой ал-панпи, на которой ты сидишь, сидел такой-то царь. К числу его добрых дел относится такое-то. Здесь сидел и другой, который совершил то-то. Так сделай же и ты добро, за которое тебя будут вспоминать после». Затем главный поэт поднимается на ступеньки ал-панпи и кладет голову меж колен султана. Затем он поднимается на саму ал-панпи и кладет голову на правое плечо султана, затем на левое, говоря при этом на своем языке. Затем он спускается. Мне сообщили, что этот обычай существует у них очень давно, до принятия ими ислама, и они продолжают его сохранять.

Рассказ о говорящей саранче[239]

Однажды я присутствовал на приеме султана, когда пришел один из его законоведов, прибывший из одной дальней области. Он остановился перед султаном и долго говорил перед ним. Затем встал кади и подтвердил справедливость его слов. Султан согласился с ними обоими, после чего каждый из законоведов снял с головы чалму и посыпал перед собою пылью. Рядом со мною в это время был один белый человек. Он сказал мне: «Ты знаешь, что он сказал?» Я ответил, что не знаю. И тогда он сказал, что законовед принес известие о саранче, которая напала на их страну. Один из их святых людей отправился на место, где была саранча, и ее количество его напугало. Он произнес: «Эта саранча очень многочисленна», и тогда одно из насекомых ответило ему: «Аллах послал нас погубить посевы страны, в которой так много несправедливостей».

Кади и султан оценили его слова как истинные, и султан при этом сказал эмирам: «Подлинно, я не виновен ни в какой несправедливости, а если был несправедлив кто-либо из вас, то я его накажу, если же кто знает творящего несправедливость и не сообщит о нем мне, то грехи творящего несправедливость падут на его голову.[240] Аллах отомстит ему и спросит с него». И когда он произнес эти слова, ал-фарарийа сняли со своих голов чалмы и отклонили от себя всякую ответственность за несправедливость.

Рассказ о справедливости султана[241]

Однажды я был на пятничной молитве, и вот встал один купец (он был одним из ищущих знания, принадлежал к племени массуфа и его звали Абу Хафс), и он сказал: «О люди, находящиеся в мечети! Я призываю вас в свидетели, что предъявляю иск манса Сулайману перед посланником Аллаха, да благословит его Аллах и да приветствует». И когда он сказал это, из максуры султана к нему вышла группа людей, которые сказали ему: «Кто поступил с тобой несправедливо? Кто взял у тебя что-нибудь?» И он ответил: «Маншаджу Ийвалатана, то есть мушриф этого города, взял у меня товаров ценою в шестьсот мискалей и хотел дать мне взамен всего лишь сто мискалей». Султан тотчас же послал за ним. Через несколько дней тот явился, и султан отослал обоих к кади. Кади подтвердил право того купца и отнятие у него товаров. После этого мушриф был смещен со своего поста.

вернуться

233

Маринидский султан Абу-л-Хасан 'Али I (1331–1351).

вернуться

234

Праздник 'ид ал-адха.

вернуться

235

Праздник 'ид ал-фитр.

вернуться

236

с мимбара

вернуться

237

В переводе Д добавлена фраза, которой нет в издании: «или двести раз по две драхмы с половиной» (t. 4, р. 412).

вернуться

238

В издании Д добавлено: «джим с даммой» (t. 4, р. 413).

вернуться

239

В издании Д: «Рассказ» (t. 4, р. 414).

вернуться

240

Букв. «шею».

вернуться

241

В издании Д: «Рассказ» (t. 4, р. 416).

вернуться

242

В издании Д: «Рассказ» (t. 4, р. 417).