Лас подняла взгляд. Девушка. На голову выше самой Лас, веснушчатая, рыжеволосая. В руке её горел фонарь — старый, древний фонарь. На Сердце Мира в такой заливали очищенный рыбий жир. По традиции.
— Кто… — голос не слушался Лас — Кто вы?
И осознала, что не сразу может вспомнить своё имя. Не может припомнить, как звали её подругу, в прошлом — служанку. Как звали маму… Лас перепугалась. Да, она стремительно стареет, но чтобы память начала пропадать настолько быстро!
— Нет, — голос девушки показался знакомым. — Не старайся, не нужно. Здесь нет имён.
— Здесь… — Лас не сразу поняла, о чём та. А когда поняла, потребовалась вся сила воли, чтобы не закричать. Да и чем помог бы крик?
— Идём, — девушка протянула руку. — Я провожу тебя.
За спиной у девушки оказалась пещера. Запахи, которые текли оттуда, отбивали всякие мысли о том, что там есть что-то хорошее. Я увижу последнее чудо, думала Лас. Я уже никогда о нём не расскажу, но хотя бы увижу.
— Мы знакомы? — спросила она у своей спутницы. Та посмотрела ей в лицо, улыбнулась.
— Да, конечно. Не нужно вспоминать. Не это сейчас главное.
— А что? — Лас остановилась. И сразу же от стен, с пола, с потолка пещеры к ней потянулись… не то щупальца, не то длинные руки.
— Здесь нельзя стоять, — пояснила рыжеволосая. — Если тебя схватят, то никто уже не сможет помочь. Даже я.
И они пошли. Едва Лас сделала шаг, как щупальца пропали.
— Что главное? — повторила Лас. Я умерла, подумала она. Но чувствую, как бьётся сердце. Я мыслю, и кое-что ещё помню.
— Ты должна ответить, не я, — девушка вручила ей фонарь. — Иди прямо. Не сворачивай, и ничего не бойся.
— Что со мной будет? — Лас не могла не спросить об этом.
Девушка улыбнулась.
— Все спрашивают. Я не имею права говорить. Главное, не бойся. Здесь уже нечего бояться. Иди же!
Она легонько толкнула Лас в спину и та пошла. И шла, и шла… стараясь не думать, что творится вокруг — доносились вздохи, стоны, крики — как-будто с огромной глубины. И тьма. Света фонаря едва-едва хватало, чтобы осветить дорогу. Каменистую тропинку, петлявшую среди огромных скал.
Тропинка неожиданно нырнула в расщелину, а когда Лас спустилась по ней (камни на ощупь были тёплыми и казались живыми — это не придавало уверенности), через три шага поняла, что стоит у входа на мост.
Он простирался куда хватало света влево и вправо, а вперёд тянулся бесконечно.
Всё. Лас помнит, что рассказывала её бабушка об этом месте. Достаточно сделать один последний шаг. Войти на мост.
Щупальца начали прорастать из камней под её ногами. И принять решение оказалось проще простого.
Едва Лас вступила на мост, как во мгле появился новый источник света. Прямо перед ней, куда вёл мост. Искорка света — чем дальше Лас шла, тем крупнее становилась искорка. Выход! Выход наружу! Но неужели отсюда можно выйти?!
— Я ждала вас, — донеслось из тьмы рядом с Лас. От звука этого голоса Лас стало не по себе. Что-то шагнуло навстречу, загородило на миг пятнышко света. — Я провожу вас, если не возражаете.
Два огонька загорелись в темноте. Глаза, подумала Лас. Я вижу её глаза.
Она вежливо поклонилась — но не так, как кланялась бы Королеве. Много будет чести.
— Что со мной будет? — осмелилась спросить Лас.
— Вам решать, — послышалось слева от неё. — Дайте Мне руку, Лас.
Рука оказалась тёплой.
— Вы можете задать мне три вопроса, Лас. Только три. Не Я придумала эти правила. И не стойте на месте, вам нельзя здесь стоять.
И они пошли. Туда, ко всё растущему пятнышку.
— Что это за свет впереди? — после долгого молчания решилась Лас.
— Вы видите свет? Это замечательно, Лас. Я не сомневалась в вас раньше, не сомневаюсь и теперь. Это цель вашего пути. То, что вы заслужили.
— Сколько времени я там проведу?
Тень пожала плечами. Лас не видела этого, фонарь почти совсем угас, но поняла.
— Я никого не держу здесь силой. Вам решать.
— Не держите?! — поразилась Лас. И поняла, что вопросы кончились.
— Это не считается вопросом. Да, я никого не держу. Вы слышали стоны, верно? Знаете, кто это? Это те, кто умерли ещё до рождения.
— Как это?! — не удержалась Лас. Ей стало страшно.
— Те, кто концом всего считают смерть. Кто считает, что жизнь лишена смысла, потому что всё кончится, когда они умрут.
— Что вы с ними делаете? Почему они так кричат?!
— Я их утешаю, — Тень сильнее сжала руку Лас. — Это всё, что Я могу для них сделать. А вы что подумали?
— Я думала… я думала, вы здесь хозяйка!
— Верно, — проход был уже шагах в ста, и Лас понемногу начала различать очертания той, что шла с ней рука об руку. — Но Я не придумываю наказаний. Я не мучаю, не оправдываю и не осуждаю. Я просто слежу, чтобы всё шло так, как положено. Чтобы вы сами исполняли свои приговоры себе.
Лас долго молчала.
— Что будет моим приговором?
— Вы это знаете лучше Меня. Дайте фонарь, — Тень остановилась шагах в двадцати от выхода. — Я не люблю свет. А вам фонарь уже не нужен.
— Скажите… а кто-то не видит света?
— Многие, — кивнула Тень, сгусток темноты с красными угольками глаз. — Они бродят, пока не придёт их час, пока не растворятся в пустоте, из которой пришли.
— Могу ли я задать ещё вопрос, теаренти?
— Да. У меня мало времени, но задавайте.
— Мои друзья… они уже здесь? Они пришли раньше меня?
— Я не отвечаю на такие вопросы. Правило. Я скажу одно, туда, — Тень махнула рукой в сторону пропасти, — никто из них не попадёт. Я уверена. До встречи, Лас. Пусть она будет нескоро.
— До встречи, — Лас учтиво поклонилась.
— Вы Мне очень нравитесь, Лас. Знаете, почему? Вы не обратились ко Мне «госпожа».
Лас улыбнулась, отвернулась и сделала три шага. Быстро, чтобы не передумать.
Светло — но нет солнца на небе. Тепло и свежо — но вокруг нет ни деревьев, ни даже травы. Голые камни. Что это за место? И куда теперь?
Только не туда, подумала Лас, глядя на выход к мосту. Только не туда.
Лас, лабиринт
То холмы, до низины, и кругом — только камни. Лас бродила здесь невесть сколько. Нужно было оставить себе часы, подумала она и засмеялась, до того нелепой показалась мысль. Проверила, что у неё с собой. Медальон. Кинжал. Рукопись Майри-Та. Вот интересно, если съесть то, что в медальоне, то что будет? Умрёшь насовсем? Воскреснешь?
Скрип, шорох. Она здесь не одна?
Лас пробежала несколько поворотов — силы прибавлялись с каждым движением — и увидела пожилого мужчину. По виду — северянин, с дальнего севера Шеам. В волчьей шкуре поверх старой-престарой куртки, в поношенных кожаных штанах и старых сапогах. Он встретился взглядом с Лас и помахал ей рукой, улыбнулся. Лас помахала ему в ответ.
Что теперь? Есть не хочется, пить не хочется… ничего другого, хвала Морю, тоже не хочется. Лас посмотрела на руки. Ей показалось, или пятнышек, мерзких пятнышек на руках становится меньше?
Вот сейчас она отдала бы всё, что у неё оставалось, чтобы посмотреться в зеркало!
Её тронули за плечо. Лас обернулась — и увидела ту, рыжеволосую. Она-то что здесь делает? Девушка держала в руке небольшое зеркальце и вопросительно смотрела на Лас. Протянула руку — давай, мол.
Нет. Лас вздрогнула. Похоже, тут нужно быть осторожнее с мыслями.
А где старик? Куда он направился?
Лас взбежала на холм. Старик шёл себе и шёл, уверенно — знает, куда идти? Шёл-шёл и вдруг… исчез. Лас помчалась туда, где он только что стоял.
Шагах в десяти она почувствовала. Почувствовала, что тело становится лёгким, что откуда-то спереди потянуло зимней свежестью. А потом увидела проход. Или что это было на самом деле? Ещё шаг. Тело начали покалывать иголочки, в спину подул ветерок — словно подбадривая- давай-давай, сделай ещё несколько шагов!
Туда?
Лас вспомнила про рукопись. Нет. Не туда или не сейчас. И ветерок прекратился. Она посмотрела в проход, с трудом отвернулась.