— Значит, мы никак не можем его починить?
— Извини, Гарри.
— А что будет, если мы все же его запустим?
— Какое-то время он поработает, а потом снова перегреется и мотор надо будет выбрасывать на свалку.
— Запускай, — сказал Партридж. — Другого выбора у нас нет — значит, выжмем из мотора все, что можно.
— Ты — шкипер, тебе и решать, — сказал О'Хара, хотя ему вовсе не хотелось гробить мотор, который при других обстоятельствах вполне можно было бы починить.
Как и предсказывал О'Хара, мотор несколько минут поработал, потом взвыл, возник запах гари, мотор заглох и завести его больше уже не удалось. Лодка снова поплыла медленнее — Партридж в тревоге то и дело поглядывал на часы.
Насколько он мог судить, скорость их продвижения сократилась вдвое. Значит, остаток пути они проделают не за час, а за два.
Проделали же они его за два с четвертью часа и теперь, в 6.50 утра, наконец увидели причал. Партридж и Фернандес определили его местоположение по карте, а также по тому, что на берегу валялись банки из-под содовой воды и прочий мусор. Теперь им придется за час проделать по джунглям три мили пути до взлетно-посадочной полосы в Сионе. Времени на этот путь у них оказалось куда меньше, чем они предполагали…
— Надо дойти, — сказал Партридж, объяснив Джессике и Никки, как обстоит дело. — Мы наверняка вымотаемся, но времени на отдых у нас не будет, в крайнем случае придется помогать друг другу. Фернандес поведет нас. Я буду замыкать.
Через несколько минут дно лодки царапнуло по песчаному берегу, и они прошлепали по воде к суше. Прямо перед ними в плотной стене джунглей был просвет.
Будь у них больше времени, Партридж попытался бы спрятать лодку или вытолкнуть ее на середину реки, чтобы она уплыла.
Прежде чем войти в джунгли, Фернандес вдруг остановился и знаком велел всем молчать. Он стоял, пригнув к земле голову, прислушиваясь. Он знал джунгли лучше всех остальных, и его слух острее воспринимал звуки.
— Слышите? — тихо спросил он Партриджа. Партридж прислушался, и ему показалось, что как бы легкий стрекот доносился с той стороны, откуда они приплыли.
— Что это? — спросил он.
— Лодка, — ответил Фернандес. — Она еще далеко, но идет быстро.
Они мгновенно нырнули в джунгли.
Тропа оказалась не такой трудной, как та, по которой Партридж и его команда шли в Нуэва-Эсперансу три дня назад. Было ясно, что этой тропой чаще пользовались, так как она была лишь слегка заросшей и всюду проходимой.
Однако ловушки подстерегали их. Почва была неровная, из нее торчали корни и то и дело попадались такие места, где нога проваливалась в тину или в воду.
— Внимательно следите, куда шагаете, — предупредил их Фернандес, шедший впереди.
— Ни к чему нам кого-то еще нести. Я и так весь взмок, — заметил Партридж, стараясь говорить весело, чтобы поддержать у всех хорошее настроение.
А они действительно все взмокли. Как и на пути туда, жара стояла удушающая, а дальше будет еще жарче. Да и насекомые не ленились.
Главное, что тревожило Партриджа, — сколько протянут Джессика и Никки при такой нагрузке? Он все же решил, что Джессика выдержит: характера у нее хватит да и выносливости тоже. А вот Никки сникал.
Вначале Никки шел сзади, явно желая быть поближе к Партриджу. Но Партридж настоял на том, чтобы они с Джессикой шли впереди, сразу за Фернандесом.
— Мы потом будем вместе, Никки, — сказал Партридж. — А сейчас я хочу, чтобы ты был с мамой.
Никки с явной неохотой послушался.
Партридж понимал: если в лодке, чей мотор они слышали, едут преследователи, нападение произойдет сзади. Тогда он постарается отразить атаку, а остальные пойдут дальше. Он уже проверил готовность автомата, который нес на плече, и положил в карман две обоймы, чтобы легче было их достать, Партридж снова взглянул на часы: 7.35 утра. Они шли почти сорок минут. Памятуя о том, что встреча с самолетом назначена на восемь, он надеялся, что они уже покрыли три четверти пути.
Через несколько минут им пришлось остановиться.
По иронии судьбы именно Фернандес, предупреждавший остальных о том, что надо идти осторожно, попал ногой в переплетение корней и упал. Партридж кинулся к нему, но Минь уже поднял Фернандеса, а О'Хара пытался высвободить его ногу; лицо Фернандеса было перекошено от боли.
— Что-то я себе, видно, повредил, — сказал он Партриджу. — Вы уж меня извините. Подвел я вас.
Когда ногу высвободили, оказалось, что Фернандес не может на нее ступить — такая при этом возникает боль. У него была явно сломана или сильно растянута лодыжка.
— Не правда, ты никогда нас не подводил, — сказал Партридж. — Ты был нашим гидом и хорошим товарищем, и мы тебя понесем. Сейчас сделаем носилки.
— На это нет времени. Я не говорил вам, Гарри, но я слышу: преследователи идут за нами, они недалеко. Уходите, а меня бросьте.
К ним подошла Джессика.
— Мы не можем оставить его тут, — сказала она Партриджу.
— Один из нас может взвалить его на спину, — сказал О'Хара. — Попробую я.
— В такую-то жару? — Фернандес явно начинал злиться оттого, что они не уходят. — Да вы и сотни ярдов со мной не пройдете.
Партридж собрался было возражать, но понял: Фернандес прав.
— Мы вернемся за тобой — если это в человеческих силах и на посадочной площадке будет самолет, — сказал Партридж.
— Не теряйте времени, Гарри. Мне еще надо быстро кое-что вам сказать. — Фернандес сидел рядом с тропой, привалившись к дереву, Партридж опустился перед ним на колени. Джессика — тоже. — У меня жена и четверо детей, — сказал Фернандес. — Мне будет легче, если я буду знать, что кто-то о них позаботится.
— Ты же работаешь на Си-би-эй, — сказал Партридж, — и Си-би-эй все сделает для твоей семьи. Даю тебе слово — это официально. Дети получат образование и вообще все, что нужно.
Фернандес кивнул, затем указал на ружье, которое он нес и которое теперь лежало рядом с ним.
— Возьмите-ка это. Оно может вам понадобиться. Но я не хочу, чтоб меня брали живым. Так что дайте мне револьвер.
Партридж дал ему “браунинг”, предварительно сняв глушитель.
— Ох, Фернандес! — Голос у Джессики прервался, глаза наполнились слезами. — Мы с Никки стольким вам обязаны. — Она нагнулась и поцеловала его в лоб.
— Идите же!.. Не тратьте зря времени, не теряйте то, что нам удалось выиграть!..
Джессика поднялась с колен, а Партридж наклонился, крепко обнял Фернандеса и поцеловал его в обе щеки. Минь и О'Хара ждали своей очереди проститься.
Партридж выпрямился и пошел. Не оглядываясь.
Как только Мигель увидел лодку возле тропы, ведущей в джунгли, он сразу признал в ней моторку из Нуэва-Эсперансы и порадовался, что решил поехать с группой, направлявшейся в Сион.
Еще больше порадовался он, когда Рамон, выскочив из их лодки, кинулся к той, другой, и объявил:
— Un motor esta caliente, el otro frio — fundido.[88] Группа бандитов из “Сендеро луминосо” состояла из семи хорошо вооруженных людей. Мигель сказал им по-испански:
— Эти подонки-буржуи не могут далеко уйти. Мы их нагоним и хорошенько проучим! Обрушимся на них, как гнев Гусмана!..
Раздалось нестройное “ура”, и они быстро двинулись в джунгли.
— Мы прилетели на несколько минут раньше, — сказала Рита Эбрамс пилоту, когда внизу показалась взлетно-посадочная полоса в Сионе, первый пункт их воздушного маршрута. Рита только что смотрела на часы: было 7.55 утра.
— Покружим и понаблюдаем, — сказал он. — Во всяком случае, это наименее вероятное место встречи с вашими друзьями.
Как и накануне, все четверо — Рита, Кроуфорд Слоун, Зилери и второй пилот Фелипе — впились взглядом в простиравшийся под ними зеленый ковер. Они выискивали малейшие признаки движения — особенно возле короткой, обрамленной деревьями взлетно-посадочной полосы… И снова, как накануне, — никаких признаков жизни.
88
Один мотор еще горячий, другой холодный — скукожился. (исп.)