Осторожно, чтобы Висенте, вдруг очнувшись, ничего не заметил, Джессика в ответ на молчаливый вопрос Партриджа мотнула головой в сторону охранника.
Джессика снова напряглась. И на третий раз поняла: “Позови его!”
Джессика кивнула, показывая, что поняла. Сердце у нее усиленно билось. Раз Гарри тут, подумала она, значит, помощь, на которую они так долго надеялись, все-таки пришла.
— Висенте! — достаточно громко, чтобы он проснулся, позвала она. И чуть погромче повторила:
— Висенте!
На этот раз он шевельнулся. Открыл глаза и посмотрел на Джессику, она поманила его. Висенте стал приподниматься; наблюдая за ним, Джессика поняла, что он пытается внутренне собраться, прочистить мозги от пьяного тумана. Он пошел было к ней, затем быстро вернулся за автоматом. Держал его, как она заметила, деловито, явно готовый при необходимости пустить оружие в ход.
Она понятия не имела, что задумал Гарри. Чувствовала только, как нарастает в ней волнение и напряжение, — момент, о котором она так мечтала, наступил, а она уже боялась, что он никогда не наступит.
Партридж стоял под окном, пригнувшись, сжимая в руке “браунинг” с глушителем. Пока все шло по плану, но он знал, что самая трудная и решающая часть операции еще впереди.
Ближайшие секунды поставят перед ним необходимость выбора, и решать придется мгновенно. Одно хорошо: Джессика действует умело, быстро все понимает и соображает — совсем как когда-то.
Он услышал, как она дважды окликнула охранника: в глубине сарая зашуршало, и раздались шаги. Партридж затаил дыхание, готовясь нырнуть под амбразуру, если охранник посмотрит в его сторону.
Но тот не посмотрел. Он стоял спиной к Партриджу, лицом к Джессике, позволяя таким образом Партриджу лучше оценить ситуацию.
Первое, что он заметил: у охранника был автомат и, судя по тому, как тот держал оружие, ясно было, что он умеет им пользоваться. “Браунинг” Партриджа был игрушкой в сравнении с автоматом.
Вывод напрашивался неизбежный: придется убить охранника, причем надо успеть выстрелить первым.
Однако на пути к цели было препятствие: Джессика стояла как раз позади охранника и выстрел в охранника мог задеть Джессику.
Партридж вынужден был рискнуть. Другого шанса у него не будет и другого выбора тоже. Все зависит от сообразительности и быстроты реакции Джессики. И, набрав в легкие воздуха, Партридж громко, отчетливо крикнул:
— Джессика, падай на пол!
Охранник мгновенно повернулся, поднял автомат. Но “браунинг” Партриджа был уже нацелен на него. Партридж вспомнил совет инструктора: “Если хочешь убить, не целься в голову. Как бы осторожно ты ни нажимал на гашетку, ствол может вздернуться, и пуля может пролететь выше головы. Поэтому целься в сердце или чуть ниже. И даже если пуля пролетит выше сердца, она все равно наделает немало неприятностей — по всей вероятности, убьет человека, если же нет, у тебя будет время для второго выстрела”.
Партридж нажал на спусковой крючок, и “браунинг” издал легкое “пфт!”. Выстрел попал охраннику в грудь, как раз в область сердца, и показалась кровь; он упал вместе с автоматом — стук автомата об пол был единственным звуком, раздавшимся в ночи.
Партридж повернулся к двери, ведущей из сарая, — мимо него мелькнула тень. Это был Минь Ван Кань, стоявший, как было велено, за его спиной… Минь кинулся к охраннику, держа наготове свой “узи”, и кивком подтвердил Партриджу, что тот мертв. Затем Минь подошел к клетке Джессики и, увидев замок, спросил:
— Где ключ?
— Где-то там, где сидел охранник, — сказала ему Джессика. Тем временем Никки зашевелился в соседней клетке.
— Мам, что происходит?
— Все хорошо, Никки. Все хорошо.
Никки увидел какие-то новые фигуры — Партриджа, приближавшегося к нему с автоматом в руке, и Миня, снимавшего ключи с гвоздя.
— Кто это, мам?
— Друзья, дорогой. Очень хорошие друзья. Никки, все еще сонный, просиял. Тут он увидел лежащую на земле фигуру, расползающуюся лужу крови и воскликнул:
— Это же Висенте! Они убили Висенте! Зачем?
— Тихо, Никки! — сказала Джессика.
— Мне вовсе не хотелось это делать, Николае, — негромко произнес Партридж. — Но иначе он пристрелил бы меня. А в таком случае я не смог бы забрать отсюда тебя и твою маму — мы ведь за этим сюда прилетели.
Никки вдруг узнал его:
— Вы мистер Партридж, да?
— Да.
— Благослови тебя Бог, Гарри! — воскликнула Джессика. — Милый Гарри!
— Мы еще далеко не выбрались из этой катавасии, — тихо предупредил их Партридж, — и нам предстоит долгий путь. Действовать надо быстро.
Тем временем Минь принес ключи и стал их пробовать один за другим, пытаясь открыть клетку Джессики. Наконец замок поддался. Дверь широко распахнулась, и Джессика вышла на волю… А через несколько секунд свободен был и Никки, и они с Джессикой кинулись друг другу в объятия.
— Помоги-ка мне! — сказал Партридж Миню. А Никки ровным голосом произнес:
— Правильно вы сделали, что застрелили Висенте, мистер Партридж. Он нам, конечно, иногда помогал, но он же из ихних. А они убили дедушку и отрезали мне два пальца, так что теперь я уже не смогу играть на рояле. — И он протянул ему свою забинтованную руку.
— Зови меня Гарри, — сказал Партридж. — Да, я знал про то, что случилось с твоим дедом и про твои пальцы. И мне ужасно жаль.
— А вы знаете про Стокгольмский синдром, Гарри? — раздался все такой же ровный голос. — Моя мама знает. Если хотите, она расскажет вам.
Партридж молча, внимательно смотрел на Никки. Он и раньше уже видел людей в состоянии шока, а тон, каким мальчик говорил, и подбор слов указывали на то, что он находится в шоке. И ему очень скоро потребуется помощь. Партридж обнял Никки за плечи. И почувствовал, как мальчик прижался к нему.
Партридж видел, что Джессика наблюдает за ними, — она явно жалела Висенте, как и Никки. Ей тоже хотелось бы, чтобы охранником был не он. Будь это Рамон, его смерть нисколько ее бы не смутила. И тем не менее слова Никки и его поведение поразили и ее.
Партридж покачал головой, стараясь показать, что Джессика не права.
— Пошли, — приказал Партридж.
Свободной рукой он взял автомат — оружие хорошее, и оно может пригодиться. Он положил также в карман две обоймы, которые нашел у мертвого охранника.
Минь уже стоял в дверях. Он взял свою камеру и запечатлевал сейчас их уход из сарая на фоне клеток. Минь пользовался специальными ночными линзами.
Со вчерашнего дня Минь вел съемки.
В этот момент к ним подскочил Фернандес, наблюдавший за другими строениями. И, задыхаясь, предупредил Партриджа:
— Сюда идет женщина! Одна. По-моему, вооружена. Времени на размышления не было. Все застыли на месте. Джессика находилась ближе всех к двери, хотя и немного в стороне. Минь стоял прямо напротив двери, остальные — в тени. Партридж поднял автомат. Хотя он понимал, что если выстрелит, то разбудит всю-деревню, до “браунинга” с глушителем он добраться не мог, так как для этого пришлось бы опустить автомат на землю.
Сокорро быстро вошла в сарай. Она была в халате и держала наготове “смит-и-вессон”. Джессика и раньше видела у Сокорро оружие, но револьвер всегда был в кобуре. Однако Сокорро явно не ожидала ничего необычного, хоть и держала оружие наготове.
— Рenep que escuchu…[84] — Тут она поняла, что перед ней вовсе не охранник, а взглянув налево, увидела Джессику. Вздрогнув, она воскликнула:
— Que haces?..[85]
То, что последовало, произошло так быстро, что никто потом не мог воспроизвести ход событий.
Сокорро нацелила револьвер на Джессику и, держа палец на спусковом крючке, шагнула к ней. Впоследствии решили, что она, по всей вероятности, хотела взять Джессику заложницей., А Джессика, заметив жест Сокорро, также быстро вспомнила приемы борьбы, которым она училась, но которые ни разу за время своего плена не применяла. Хотя порой ее так и подмывало их применить, она понимала, что в конечном счете сделает себе только хуже.