— Славный у тебя Никки — такого мальчика и я бы хотел иметь.
“И вполне мог бы, — подумала Джессика. — Много лет назад у нас мог бы быть общий ребенок…”
Партридж невольно подумал о Джемме и их неродившемся сыне.
Он услышал, как Джессика вздохнула:
— Ох, Гарри!
Оба молчали, слушая рокот моторов и плеск волны за кормой. Затем Джессика протянула руку и сжала его пальцы.
— Спасибо, Гарри, — сказала она. — Спасибо за все — за прошлое, за настоящее.., дорогая моя любовь.
Глава 17
Мигель трижды выстрелил в воздух, разрывая тишину: это самый быстрый способ поднять тревогу.
Всего минуту назад он обнаружил трупы Сокорро и Висенте. Было 3.15 ночи и, хотя Мигель этого не знал, прошло ровно сорок минут с тех пор, как лодка с Партриджем и остальными отплыла от причала Нуэва-Эсперансы.
Ярость Мигеля была дикой и неуемной. Он схватил стул, на котором сидел охранник в сарае, и швырнул его о стену, — стул разлетелся на куски. С какой радостью он убил бы кистенем и потом разрубил бы на части всех, кто повинен в том, что пленники бежали.
К сожалению, двое из них были уже мертвы. И Мигель сознавал, что вина в известной мере лежит и на нем.
Он, конечно же, недостаточно следил за дисциплиной. Сейчас, когда было уже поздно, он ясно это понял. С тех пор как они сюда прибыли, он поубавил бдительности. Ночью поручал другим оберегать пленников, в то время как должен был следить за этим сам.
Причиной была его слабость к Сокорро. Он еще в Хакенсаке воспылал к ней — и до похищения, и после. Даже сейчас он вспоминал, с какой усмешечкой в день их отъезда она сказала ему про катетеры, вставленные узникам на время пути:
“Это такие трубки, которые вставляют мужикам в член, а бабам в дырку. Enriendes?”[86]
Да, он понимал. Понимал он и то, что она дразнит его, как дразнила других в Хакенсаке — к примеру, в ту ночь, когда вдруг вздумала переспать с Карлосом, так что Рафаэль, которому она до того отказала, все слышал и чуть на стенку не лез от ревности.
Но в ту пору у Мигеля были другие заботы и обязанности, и он сурово подавлял в себе всякие мысли о Сокорро.
А в Нуэва-Эсперансе дело обстояло иначе. Дни тянулись тут медленно, как и ночи, и Сокорро, уступив его домогательствам, открыла ему дверь в рай.
С тех пор они много времени проводили вместе, иногда и днем, а ночью — всегда, и она оказалась самой изощренной и совершенной любовницей, какую он когда-либо знал. Под конец он стал ее рабом и, словно наркоман, живущий от укола до укола, не думал ни о чем другом.
И теперь он за это расплачивался.
Сегодня ночью, ублаготворенный, как никогда, он заснул глубоким сном. Затем, минут двадцать назад, проснулся с намерением снова овладеть Сокорро, но, к своему огорчению, не обнаружил ее рядом. Какое-то время ждал ее. И поскольку она не возвращалась, вышел посмотреть, где она, прихватив с собой пистолет-автомат, с которым никогда не расставался.
То, что он увидел, сразу вернуло его в мрачный мир реальности. Мигель с горечью подумал, что, по всей вероятности, заплатит за это жизнью, когда “Сендеро луминосо” узнает про исчезновение пленников, особенно если не удастся их вновь захватить. Значит, главное — захватить их, любой ценой!
Сейчас, разбуженные его выстрелами, из домов выскочили охранники во главе с Густаво.
— Maldita escoria, — заорал он на них, — imbuciles inser-vibles! Роr su estupidez… Nunca vigilar! Solo dormir у tomar! Sin cuidar!.. los presos de mierda se escaparon.[87]
Выбрав в качестве мишени Густаво, Мигель накинулся на него:
— Ах ты, чертов идиот! Паршивый пес, и тот сумел бы лучше поставить дело! Пока ты дрых, сюда явились люди, и ты стал их пособником! Тотчас выясни, откуда они пришли и как ушли. Должны же остаться следы!
Густаво вернулся через несколько минут.
— Они ушли по реке! — объявил он. — И несколько лодок исчезли, а другие затонули!
Мигель в ярости кинулся к причалу. То, что он там обнаружил, довело его ярость до кипения. Тем не менее он понимал, что, если не остынет и не возьмет себя в руки, ему не удастся спасти дело. И усилием воли он заставил себя спокойно подумать.
— Нужно выбрать две наилучшие лодки из тех, что еще на плаву, с двумя моторами каждая, — сказал он Густаво по-испански. — И чтоб они были готовы не через десять минут, а сейчас! Возьми всех! И чтоб работали быстро, быстро, быстро! Потом всем собраться па причале с оружием и быть готовыми к отплытию.
Взвесив все возможности, он решил, что люди, вызволившие пленников, прибыли, безусловно, по воздуху — это самый скорый и наиболее подходящий вид транспорта. Следовательно, покидать страну они будут так же, и едва ли они успеют это сделать.
“Освободители” могут воспользоваться любой из этих площадок, поэтому Мигель решил послать одну лодку с вооруженными людьми к ближайшей площадке, а вторую — в Сион. Сам он решил сесть в лодку, направлявшуюся в Сион…
А тем временем две наполовину затонувшие лодки подтащили к берегу и стали вычерпывать воду. К группе “Сендеро” присоединились жители деревни. Все они знали, что, если руководство “Сендеро луминосо” разозлится на деревню, все население ее будет уничтожено. Подобное уже случалось.
Как ни спешили работавшие, они не смогли выехать в срок, намеченный Мигелем. Но за несколько минут до 4 часов утра обе лодки уже двигались по течению на северо-запад, подгоняемые запущенными на всю мощь моторами. Лодка Мигеля была более быстроходной и, после того как они отчалили от Нуэва-Эсперансы, скоро ушла вперед. У руля сидел Густаво.
Мигель, поглаживая “беретту”, которую он прихватил в дополнение к своему пистолету-автомату, снова почувствовал, как его захлестывает ярость. Он ведь так и не знал, кто освободил заложников. Но когда он их поймает и привезет назад — а он надеялся, что сумеет захватить их живыми, — уж он устроит им пытки — медленные и страшные.
Глава 18
Когда самолет “Чиенн-II” поднялся в воздух из аэропорта Лимы с первым проблеском зари, Кроуфорду Слоуну вспомнились слова из далекого прошлого: “Возьму я крылья утра и полечу в морскую даль…”
Вчера, в воскресенье, они “взяли крылья утра” и полетели не к морю, а в глубину суши, но полет этот ничего не дал. Сегодня они снова направлялись в глубь суши — в джунгли.
Рита сидела подле Слоуна во втором ряду. Впереди них сидели пилот Освальдо Зилери и молодой второй пилот Фелипе Герра.
Накануне они летали три часа над всеми тремя условленными местами. Хотя Слоуну всякий раз говорили, куда они подлетают, он с трудом отличал одно место от другого — такой бесконечной и непроницаемой казалась сельва с высоты.
— Это похоже на Вьетнам, — сказал он Рите, — только джунгли здесь еще гуще.
У каждого условленного места все четверо внимательно изучали местность, выискивая какой-либо сигнал или движение. Но ничего не было.
Слоун был в отчаянии, но он надеялся, что сегодня будет иначе.
Глава 19
Партридж понимал, что просчитался. Они намного запаздывали.
Выбирая Сион, он не подумал о том, что лодка может подвести их. Беда случилась через два часа после того, как они вышли из Нуэва-Эсперансы и им оставалось плыть еще час до места, где они бросят лодку и пойдут пешком.
Оба мотора работали хоть и громко, но ровно, как вдруг один из них пронзительно взвыл. Кен О'Хара тотчас сбавил скорость и выключил мотор. Вой и шум мотора сразу прекратились.
Второй мотор продолжал работать, но лодка продвигалась теперь значительно медленнее.
Перейдя на корму, Партридж спросил О'Хару:
— Это исправимо?
— Боюсь, едва ли. — О'Хара, сняв крышку с мотора, обследовал его внутренности. — Мотор перегрелся, потому так и взвыл. Несомненно, отказало охлаждающее устройство. Даже если бы у меня были инструменты и я мог разобрать мотор, потребовались бы новые детали, а поскольку у нас ни того, ни другого нет…