В доме было темно, промозгло и пахло плесенью. Бабка зажгла лучину, которая не столько освещала маленькую комнатушку, сколько подчёркивала темноту. По углам проступила паутина. Видно было, как в её космах копошились пауки. Посреди избы, у дальней стены, стояла закопчённая печь. Видать, её не топили довольно давно, а белили последний раз лет сто назад.
Дуняша, увидав такую обстановку, только ойкнула и даже позабыла спросить о том, почему домик стоит на полянке один. И где же Взгорье?
– Бабушка, тебе, наверное, тяжело одной по хозяйству, да? Давай я помогу!
– Та не… – лишь успела просипеть бабка, но девочка уже не слушала её. Схватив стоявшую в углу метлу, она начала сдирать из углов паутину и гнать прочь встревоженных пауков, попутно захватывая косточки, жабьи шкурки и сушёных жучков, валявшихся на полу. Ступу же, стоявшую посреди горницы, вынесла за порог, дабы не мешалась.
Старуха укладывала Дуняшу уже за полночь на жаркой, вновь растопленной печи.
– Бабуняяя, а сказочку расскажешь?
– Та нееее… Поздно ужо, спи! – почему-то шёпотом ответила бабка. Заботливо подоткнула под девочку старое лоскутное одеяло и слезла с полка, закрыв за собой занавесь.
Сквозь макушки сосен ярко светил тонкий рожок нарождающегося полумесяца. С неба частенько, то тут, то там срывались звёзды, похожие на шляпки серебряных гвоздей. Видно Крышень был сегодня в благодушном настроении.
Бабка сидела на скамейке возле входа и прижимала к себе Ваську.
«Нет, – решила она. – Не должно тому быть. И не бывать этому. Остались ещё силушки судьбу человеческую изменить. Да-а, остались…»
Подняв к небу глаза, и увидев долго летящую звездочку, успела загадать желание…